Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 (СИ) - Лакомка Ната

Все столики в зале были заняты, и посетители, которым не досталось места, устраивались прямо на мостовой, вытянув ноги, привалившись спиной к каменной стене здания, уписывая крохотные тартинки с сыром и вареньем, и запивая всё это цикорием или мятным настоем.

На террасе расположились синьоры, одетые так, что на мостовой не посидишь – в шелка и бархат. Дубовых столиков было уже три, и на них стояли серебряные блюда с горами поджаристого хлеба, тончайшими ломтиками сыра и мисочками с моим вареньем. Синьоры важно намазывали варенье поверх сыра, положенного на хлеб, и так же важно отправляли всё это в рот, перебрасываясь фразами о погоде и похваливая вид, открывшийся на канал с этого берега.

Маэстро Зино носился по залу, как заведённый, но увидев меня бросился навстречу, расталкивая многочисленных посетителей.

– Варенье привезли? – спросил он вместо приветствия. – Сколько? Только два горшка?

– Остальное в повозке, – ответила я. – Сколько вам нужно?

– Десять… двадцать… Сколько у вас есть? – быстро спросил хозяин.

– Мы привезли двадцать пять, это двести пятьдесят золотых, синьор, – сказала я с достоинством. – Хотелось бы получить деньги сразу. А после к вам придёт мой адвокат, и подпишем договор…

– Пьетро!! – рявкнул маэстро Зино так, что я с перепугу чуть не уронила драгоценные горшки.

Из кухни тут же высунулся Пьетро-Тенероне – запыхавшийся, красный, с капельками пота на лбу и с поварёшкой в руке.

– Замени меня! – снова заорал маэстро Зино. – Синьора Фиоре пришла!

Все в остерии, как по команде, повернулись в мою сторону, и стало почти тихо, только слышался чей-то шепоток в дальнем углу. Даже синьоры на террасе прекратили свою неспешную беседу и вытянули шеи, чтобы меня разглядеть.

– Всем доброго утра, – не растерялась я и раскланялась на обе стороны. – Если что – лучшее варенье только у нас, у Фиоре с виллы «Мармэллата». Принимаем и индивидуальные заказы, удовлетворим самые изысканные вкусы. Оплата договорная.

– У нас контракт, – напомнил маэстро Зино громче, чем следовало, подхватил меня под локоть.

Хозяин «Чучолино» утащил меня с моими горшками в дальний угол террасы, откуда вела дверь в небольшую комнату с окошком, закрытым ставнем. Тут маэстро Зино отцепил от пояса связку ключей, выбрал один и открыл замок, запиравший ещё одну дверь. Мы прошли в ещё одну комнату, где не было даже окна. Маэстро зажёг свечу, и я увидела, что здесь стоит стол, заваленный бумагами.

– Двадцать пять горшков? – спросил маэстро Зино, деловито.

– Двадцать пять, – подтвердила я. – Можете снять пробу с каждого.

– Поверю, – со вздохом сказал маэстро и вытащил из-под стола тяжёлый сундучок.

Для сундучка нашёлся свой ключ, а когда крышка была откинута, обнаружилось, что сундучок до половины наполнен золотыми монетами.

Когда было отсчитано ровно двести пятьдесят монет, получилась приличная кучка золота. Деньги мы пересыпали в мою дорожную сумку, и она сразу тяжело оттянула плечо.

– Скажете потом, сколько варенья у вас уйдёт за пять дней, – попросила я, надевая сумку через плечо, потому что так было легче её нести. – Мы рассчитаем, какое количество горшков вам понадобится, и укажем эту цифру в договоре.

– Два горшка улетели за два дня, – хмыкнул маэстро.

– Посмотрим, как пойдёт дальше, – произнесла я со значением. – Надо расширять ассортимент. Я видела на террасе богатеньких клиентов… Для них можем предложить специалитеты. Я привезу через пару дней. Потрясёте богатеев мятным вареньем и вареньем из лимонов. Может, ещё что-нибудь придумаю.

– Я вам ручки расцеловать готов, дорогая синьора! – сказал маэстро Зино с чувством.

– Поспокойнее, вы имеете дело с честной вдовой, – напомнила я ему.

Два горшка из моих рук перекочевали в кухню, а потом туда же отправились горшки из повозки. Мы перетаскали их с Пьетро, и всякий раз, когда я появлялась в остерии, посетители глазели на меня, как на чудо морское.

Что касается Ветрувии, её просто потрясло количество полученного золота. Сумку я оставила ей, пока перетаскивала горшки, и Ветрувия уселась прямо на неё, прикрыв подолом юбки.

– Как мы поедем обратно с такими деньжищами?.. – зашептала она, лихорадочно блестя глазами, когда я вернулась, отнеся последние горшки. – Надо положить их в банк!

– Положим, но не все, – ответила я ей. – Нам надо сделать несколько покупок, отложить на заработную плату для синьоры Чески и прочих, ещё для аренды лошади и непредвиденных хозяйственных расходов… Ещё десять флоринов, чтобы заплатить адвокату на месяц вперёд, и ещё флорин… Дай-ка его сюда… – я подвинула Ветрувию и достала из сумки флорин.

Фалько крутился возле остерии, дожидаясь, не отправят ли его опять куда-нибудь с поручением. Я поманила его пальцем, и он подошёл.

– Вот флорин, – сказала я, протягивая мальчишке на ладони золотую монету.

– Договаривались на половину, синьора, – ответил он и даже сцепил руки за спиной. – В долг не беру.

– А это не в долг, – ответила я ему. – Это плата за пролонгированное сотрудничество.

– Че-его?.. – вытаращился он на меня.

– Пока ты поёшь известную тебе песню, – объяснила я, подмигнув. – А потом я придумаю что-нибудь новенькое. Главное, береги горло. Не охрипни, соловей.

На его чумазой физиономии сначала отобразилось удивление, потом он нахмурился, а потом расхохотался:

– Понял, синьора, – и проворно забрал с моей ладони монету. – Добро! Придумывайте новую песню, а я спою её так, что она у каждого завертится на языке.

– Привет мамочке! – сказала я прежде, чем он убежал.

– Зачем отдала ему целый флорин? – покачала головой Ветрувия, которая наблюдала за этой сценой из повозки. – Ему и медяка хватило бы. Или серебряной монеты, если ты добрая.

– Добрая, умная, и вообще – спустилась с неба, – пошутила я. – Этот мальчишка, Труви, принесёт нам доход на сто флоринов взамен одного. Вот подожди, когда мы подпишем контракт, то у нас будет постоянный, стабильный доход, а не разовый. А там и вип-клиенты… богатые клиенты подтянутся. Каждому захочется особенного вареньица.

– Ещё больше денег? – наморщила лоб Ветрувия, с усилием соображая и заёрзав на сумке, набитой золотом.

– В два раза больше, в три раза больше, – ответила я ей. – Мы ещё в Милан будем нашим вареньем торговать. Сам герцог Миланский заказы у нас будет делать.

– Небеса святые… – пробормотала Ветрувия и схватилась за сердце.

– А пока надо поговорить с нашим адвокатом, – сказала я и достала из опустевшей повозки самый-самый последний горшок с вареньем – с тем самым, с лимонными дольками. – Подожди меня, я недолго.

Перейдя площадь, я уже знакомым путём поднялась по лестнице в серое здание, где находился кабинет адвоката Марино Марини, и сказала седому привратнику, выскочившему мне наперерез:

– Синьора Фиоре к своему адвокату.

– Третья дверь налево, – напомнил дедок, замирая и глядя мне вслед.

– Имейте в виду, – бросила я через плечо, – синьора Занху я не избивала. Это всё ложь и провокация!

– Э-э… – только и проблеял привратник.

В дверь с табличкой «Марини» я вежливо постучала и заранее изобразила самую приветливую улыбку. К сожалению, открыл дверь снова помощник Пеппино, и моя улыбка пропала даром.

– Синьора Фиоре! – объявил Пеппино, не торопясь пропускать меня внутрь.

– Пусть войдёт, – раздался голос Марино Марини, и я ничего не смогла поделать – сердце у меня сладко ёкнуло.

Прямо как в школьной юности, когда увидишь понравившегося мальчика. А ведь я уже далеко не девочка, и… и просто это всё очень глупо…

Но в кабинет я вошла, и сердце снова предательски задрожало, стоило увидеть господина адвоката. Сегодня он был в чёрной долгополой мантии, и шапочка на голове была чёрная, без вышивки. Чёрный наряд оживляли золотая цепь и белая полоска тонких кружев на воротничке. С ума сойти, как элегантно, строго и… соблазнительно. Так бы и съела, намазав на хлеб вместо варенья.