Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 (СИ) - Лакомка Ната

– Какое бесстыдство! – ахнула мне вслед Козима и тоже не осталась в долгу: – Опять она с вареньем? Уже не знает, кому его предложить, своё ужасное варенье… Говорят, у них там варят его из морковки, – она рассмеялась. – Как ты назвал её деревню? Морковкины выселки?

– Какая коза! – пробормотала я, закрыв дверь.

Какое-такое ужасное варенье, дурочка? Твой жених уплетал моё варенье и нахваливал. А уж лимонное с чаем и вовсе сразило его наповал. Ну, по крайней мере, оно ему понравилось.

Морковное варенье! Морковкины выселки!.. Надо же, спесивые горожане… Эстеты… Да я всю их хваленую литературу назубок знаю. Знают ли они её?

«Лучше бы ты знала их историю, Полиночка, – услужливо подсказал мне внутренний голос. – Толку было бы больше».

Да, не было смысла сердиться на синьорину Барбьерри, а на красавчика Мариночку – тем более. Они – люди своего времени, я – своего. У нас разные жизни. Просто сейчас мы волей-неволей оказались в одной временной плоскости… И я это знаю, а они нет. Поэтому я тут – тот, кто больше знает, больше умеет, да ещё и хозяйка магической усадьбы. Все преимущества на моей стороне.

А эта парочка… Она – невеста адвоката. Он сам сказал, что она ему нравится по всем параметрам. Она пришла к жениху, поддержать его по работе. Всё, как должно быть.

Зато я притащила ему горшок варенья. Не роза, да. Не так утончённо. Но варенье лучше розы. Розу не съешь… В отличие от морковки…

Я понимала, что сердиться не было смысла, но всё равно вздыхала, пока шла через площадь до повозки, в которой ждала меня Ветрувия.

– Теперь куда? – спросила она, не заметив моих унылых вздохов. – Что ты хочешь купить?

– Нам нужны горшки, – ответила я, забираясь в повозку и старательно избегая думать, что там сейчас происходит в кабинете адвоката. – Скоро у нас начнётся катастрофическая нехватка тары под продукцию. Поэтому поехали в гончарную лавку. Конечно, варенье лучше всего продавать в стеклянных банках…

– Ты представляешь, сколько стоит венецианское стекло? – изумилась Ветрувия. – Или ты, правда, решила продавать варенье герцогу Миланскому?!

– Посмотрим, что там за цены, – уклончиво ответила я. – Поворачивай в торговые ряды.

Сначала мы заглянули в стекольную лавку, где, по словам хозяина, торговали настоящим муранским стеклом. Я зашла и тут же вышла, потому что стаканчики по сто золотых за штуку были слишком дорогой тарой даже для такого распрекрасного варенья, как моё.

Хозяин стекольной лавки проводил меня взглядом, но скидку не предложил, а когда я зашла в соседнюю лавку и вышла оттуда с четырьмя простыми стеклянными кувшинчиками, презрительно скривился.

Кувшинчики, что я купила, были кривоватые, тяжёлые, с толстыми стенками, но для моего дела подходили, как нельзя лучше. Они обошлись мне в одну золотую монету – за каждый кувшинчик просили по серебряной лире. В эти кувшинчики я собиралась наливать какое-нибудь особенное варенье – для богатых клиентов. Чтобы покупатель сразу мог полюбоваться прозрачностью сиропа и ягодками, в нём плававшими.

Я бы взяла стекла побольше, но побоялась, что не довезу по просёлочной дороге с ухабами. Да и надо было сначала найти покупателей под эксклюзивное варенье. А то так и засахарятся ягодки в стеклянных кувшинчиках.

Потом мы остановились возле горшечной мастерской, и я отправилась искать подходящие горшки. Маэстро Паоло Павони пришёл в восторг, когда я сразу купила пятьдесят кругленьких коричневых горшочков, покрытых блестящей глазурью. Они были поменьше, чем горшки из «Мармэллаты», пошире горлышком, и я посчитала их более подходящими. Жаль только, что вся посуда была разной по размеру. Но маэстро Павони пришёл в восторг во второй раз, когда я предложила слепить на заказ ещё штук двести таких горшочков, стараясь соблюдать одинаковый размер, да ещё и крышечки к ним.

Я отдала за пятьдесят горшков два золотых, потому что гончар просил по четыре сольдо за горшок и сделал скидку за покупку большой партии. За новую партию я тоже выторговала скидку – по три сольдо за горшок с крышечкой. Сразу отдала залог в три золотые монеты, ещё три флорина и две лиры должна была доплатить, когда работа будет готова, и две лиры полагалось за доставку, потому что горшечник предложил привезти товар прямо на дом.

Я подробно объяснила, где находится вилла «Мармэллата», и как туда лучше добраться.

– Вы же вдова Фиоре? Из Милана? – спросил маэстро Павони, упаковывая мои пятьдесят горшков в сено и тряпки, и перетаскивая их в повозку.

– Да, – коротко ответила я, потому что после посещения адвокатского кабинета настроение у меня было не очень, и разговаривать на личные темы совсем не хотелось.

– Я слышал о вас, – заявил горшечник.

Ну да, слышал. Наверное, как я избила синьора Занха и его головорезов, а потом бегала перед ними голая с метлой и даже иногда на ней летала.

– Вы варите варенье, – продолжал горшечник, широко улыбаясь. – Вкусное. Я пробовал в «Чучолино».

– Да, это наша продукция, – немного оттаяла я и даже улыбнулась ему в ответ. – Если станем работать на долгосрочной основе, могу приготовить вам что-нибудь особенное. У меня в копилочке много старинных рецептов, которые пробовали только короли.

– Вы и сама – особенная! – он подмигнул мне, упаковывая в корзину последнюю партию горшков. – Такая, знаете, как ваше варенье – сладкая, душистая, и всё время хочется ещё и ещё.

– Благодарю, – улыбаться я перестала и отвернулась к повозке, делая вид, что занята, проверяя, хорошо ли затянут узел верёвки, которой была перевязана корзина.

– Вы ведь вдова, – маэстро Павони обошёл меня, чтобы заглянуть в лицо, – и я – вдовец. А почему бы нам не начать общее дело? Ваше варенье, мои горшки… Я – мужчина хоть куда, синьора. И умный, и обходительный, и насчёт прочего тоже – о-го-го!

Ветрувия, сидевшая на облучке, повернулась и смерила маэстро взглядом.

Он этого взгляда не заметил, но судя по выражению лица, даже обещания «о-го-го» впечатления на Ветрувию не произвели.

На меня, признаться, тоже. Маэстро было хорошо за сорок, ростом он был чуть повыше меня, но потолще раза в три. На лысоватой голове местами кучковались чёрные редкие кудряшки, и «о-го-го» с такими данными звучало почти угрожающе, но никак не заманчиво.

– Благодарю за предложение, синьор, – ответила я, вставая на колесо, чтобы забраться в повозку, – но давайте обойдёмся горшками. Через семь дней жду первую партию. Надеюсь, не подведёте.

– Конечно, не подведу, дорогая синьора! – пообещал маэстро Павони. – Но вы не отказывайте мне сразу. Я – хорошая партия. У меня в банке тысяча золотых и кредит до десяти тысяч. И дело процветает. А вы такая… сладкая вишенка!

– Благодарю за вишенку, синьор, – сказала я, усевшись между корзин с горшками. – Но ягодка не для вас созревала.

Ветрувия, словно только и ждала этого, подхлестнула лошадь, повозка тронулась, а из соседней лавки очень некстати раздался заливистый хохот. Я мельком посмотрела назад и увидела, как маэстро Павони грозит кулаком длинному и тощему мужчине в сером рабочем переднике. Тощий хохотал, привалившись к дверному косяку, и, судя по всему, совершенно не боялся кулака горшечника.

– То-то он так легко тебе скидку сделал, – сказала Ветрувия, когда мы поворачивали в переулок. – Смотри, упустишь своё счастье. Тысяча золотых в банке! Это же принц крови, не иначе.

– Про «о-го-го» забыла, – сказала я басом, и мы с ней прыснули.

– Теперь куда? – спросила Ветрувия.

– Теперь нам нужны ковшик в баню, одеяло, подушка, матрас, – принялась перечислять я, – пергаментная бумага…

– Ты же купила бумагу, – напомнила мне подруга. – Её не хватит?

– Надо ещё. И ещё – чернила, чернильница и то, чем пишут. Нам нужна книга доходов и расходов, чтобы видеть, приносит ли варенье прибыль и сколько именно. Ну а остатки положим в банк, так и быть.

Полдня мы потратили на все эти хозяйственные дела, и уже когда солнце начало потихоньку сползать в сторону горизонта, отправились домой.