Клинков 6. Последний хаосит (СИ) - Гато Макс

— Я вижу только один выход, — проговорил я, когда возникла небольшая пауза. — Чернореченск для солнечников будет красной тряпкой. Они точно захотят стереть город-пристанище хаоситов, так же как я стёр Подгорск.

— Придётся разделиться, — холодно произнёс князь.

Шаховский откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу.

— Верно, — кивнул я.

Оба Архимага не хуже меня понимали, что эта война для Южноуральска решится исключительно с помощью личного мастерства. Я не мог точно определить потолок каждого из Архимагов врага, но точно знал, что и у Григория Арсеньевича и у Шаховского были шансы.

Но кому-то явно придётся стоять сразу против двух противников. И я очень хотел, чтобы это был я. В конце концов, столица Южноуральска и вправду не должна пасть.

— Я задержу их настолько, насколько возможно, — пообещал я, смотря на точку, изображавшую Чернореченск на карте. — Остальное будет за вами.

Я посмотрел на князя, затем на Василия Шаховского.

— Шах, — выдохнул Григорий Арсеньевич, — тебя достанется север.

Шаховский пожал плечами и поправил чёрные кудри. Ему, похоже, было не принципиально, где сражаться.

— Останови передовой отряд, завяжи бой и, если нужно, отступай. Мы заманим их вглубь Южноуральска, на незнакомые земли. Большая часть жителей уже эвакуирована.

Григорий Арсеньевич поднялся на ноги и посмотрел на свои владения, пусть и на бумаге карты, сверху вниз.

— Мы оставим столько ловушек, сколько сможем. Магических и не только. Чем дальше солнечники от родных мест, тем больше у нас шансов застать их врасплох.

Князь взмахнул рукой, и на карте начали подсвечиваться линии, круги и другие фигуры, которые вскоре должны были стать местами сражений.

Совет не продлился долго. Мы понимали — инициативу поначалу придётся отдать. Но ни одна южноуральская крепость или город не должны были пасть с наскока. Сами камни, усиленные сотнями, а то и тысячами лет, и духом предков, противились захватчикам.

Совет закончился. Решение было принято. Мы попрощались коротко, без сомнений, только с холодной решимостью. Для каждого из нас были свои причины сражаться. Если для Демидова и Шаховского солнечники были политическими врагами, которые постоянно вмешивались в дела княжества, то для меня они были врагами экзистенциальными. Силой, которая не должна существовать.

Особенно потомки выродков из рода, который изжил и уничтожил Клинковых несколько веков назад. Они не убили меня до конца, и я смог переродиться. Я такой ошибки не допущу.

Когда окно портала закрылось, я оказался в родовом особняке в Чернореченске. Здесь царило предрассветное спокойствие. Я смотрел на высокие башни, крепкие стены и крытые черепицей или металлом крыши домов. Чернореченск стал не просто пристанищем, а домом. Как и Южноуральск. И во второй раз отдавать свой дом на растерзание я не собирался.

Где-то вдалеке, на горизонте, небо окрасилось в причудливые лучи алого цвета. И это означало одно: скоро прольётся кровь. Море крови.

Глава 20

Рассвет над Чернореченском был серым. Небо затянуло плотными облаками, и солнце проглядывало сквозь них тусклым, болезненным пятном, словно само не хотело освещать то, что должно было произойти. Воздух пах железом, сырой землёй и тревогой. Я стоял на главной башне поместья Клинковых и смотрел на город, который за последние дни изменился до неузнаваемости.

Чернореченск больше не был просто торговым городком на краю дикой земли. Он превратился в крепость. Улицы, которые ещё месяц назад были забиты торговцами и ремесленниками, теперь ощетинились баррикадами. Мешки с песком и камнем были уложены на перекрёстках, образуя стрелковые позиции. За каждой стеной и каждым забором были расставлены мои артефакты — ловушки, барьеры, якоря для заклинаний. Я лично проверил каждый из них.

На стенах города, укреплённых и расширенных за последние недели усилиями магов и простых рабочих, маршировали патрули. Среди знакомых лиц мелькали и новые — хаоситы Алексея, которые уже вжились в гарнизон. Они держались особняком, но дело своё знали.

Я вдохнул холодный утренний воздух и почувствовал, как хаос внутри меня отзывается лёгкой вибрацией. Сердце рода, слившееся с моим собственным ядром, пульсировало ровно и мощно. Каждый его удар отзывался эхом в каждом камне поместья, в каждой руне, вычерченной моей рукой. Чернореченск был не просто городом — он был частью меня.

— Не спалось? — раздался голос за моей спиной.

Я обернулся. Арлетта стояла в дверном проёме, накинув на плечи тёплый плащ поверх ночной рубашки. Ветер трепал её белые волосы, но на лице не было и тени сонливости — только спокойная собранность, к которой я давно привык.

— Не мог, — честно ответил я. — Они будут здесь через два дня. Может быть, через день.

Арлетта подошла ближе и встала рядом, облокотившись на каменный парапет. Некоторое время мы молча смотрели на город. Где-то внизу кузнецы уже начинали работу — звон молотов разносился по улицам привычным ритмом.

— Отец прислал голубя, — тихо сказала она. — Борис Соснов с центральной армией движется на Беловежск. Передовые отряды уже в двух днях пути от столицы.

Я кивнул. Это было ожидаемо. Борис не стал бы размениваться на мелочи — он хотел уничтожить саму идею Южноуральска как союзника хаоситов. Ударить в сердце, а не по конечностям.

— А Илларион? — спросил я.

— Южная армия выступила позавчера. Три тысячи бойцов, два Архимага, не меньше десятка Магистров. И инквизиторы Ремана.

Я усмехнулся. Три тысячи бойцов, два Архимага и десяток Магистров — против одного города. Лестно. Впрочем, они не знали, что город обороняет не просто Магистр, а Архимаг. Мой переход на новый ранг пока оставался тайной для внешнего мира, и это давало мне преимущество.

— Мне нужно идти на совет, — сказал я и повернулся к Арлетте.

Она смотрела на меня своими серебряными глазами, и в них я видел то, что она никогда не сказала бы вслух при других: страх. Не за себя, нет. За меня, за всё, что мы построили. Арлетта была сильной женщиной, но даже самые сильные люди боятся потерять то, что любят.

Я обнял её. Она прижалась ко мне, и холод её магии приятно контрастировал с жаром хаоса, который клубился внутри меня. Мы стояли так несколько секунд — целую вечность, сжатую в объятие.

— Иди, — мягко сказала она, отстраняясь. — Город ждёт своего защитника.

Я кивнул, поцеловал её в лоб и направился вниз по лестнице. Мои шаги гулко отдавались в каменных стенах.

Зал совета был полон. За круглым столом собрались все, кто имел значение: Аскольд, мрачный и собранный, с клинком на поясе; Сольвейг, сияющая внутренним светом, словно маяк среди серых стен; Рома, непривычно серьёзный, с новой глубиной в глазах после крещения хаосом; Алексей — спокойный, как скала, его присутствие успокаивало даже тех, кто встретил его впервые. Рядом с ним стояли двое его лучших Мастеров.

Иван уже разложил на столе карты, донесения и списки ресурсов. Фёдор Вяземский что-то быстро записывал в свою неизменную книжку. Весна стояла у стены, скрестив руки на груди, и её зелёные глаза внимательно изучали каждого вошедшего. Серёга с Ирой Володины заняли свои места — молодые, горящие боевым азартом.

Я вошёл в зал, и разговоры стихли. Все взгляды обратились ко мне.

— Садитесь, — коротко сказал я и занял своё место во главе стола.

Я обвёл взглядом своих людей. Каждый из них прошёл со мной через многое — через Зону, через битвы с монстрами и солнечниками, через заговоры и интриги. Каждый из них был частью того, что мы построили. И каждый из них знал, что сегодняшний совет мог стать последним перед бурей.

— Начнём с самого важного, — произнёс я. — Южная армия солнечников выдвинулась. Через два дня они будут у стен Чернореченска. Их ведёт Илларион Соснов. С ним два Архимага, не менее десяти Магистров и три тысячи бойцов.

По залу пронёсся сдержанный ропот.

— Три тысячи? — Аскольд присвистнул. — Неплохой комплимент.