Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

Старик лишь возвёл очи горе. Над каждой потраченной монеткой он страдал так, будто бы я тратил его собственные, последние деньги.

— Продолжая вопрос дел насущных, по сегодняшней драке есть предложения? — я снова обвёл собравшихся взглядом. Большинство или выжидающе смотрели на меня, или вовсе, любовались столешницей прямо перед собой. Такие мелочи жизни им были до фонаря. Интерес я заметил лишь во взглядах Айлин и Бернарда. У девушки — искренний, у лейтенанта — с лёгкой издёвкой и вызовом. Мол, ты у нас капитан, вот и давай, напрягай тыкву.

— Да выдать ему новые сапоги и дело с концом, — пожал плечами Роберт, — Мало мы их наснимали что-ли с трупов?

— Ага, — кивнул Бернард, — Давай, давай. А завтра у тебя десять человек сапоги потеряют. Послезавтра — на всю роту заново закупать придётся. Зато у солдат в карманах забренчит монета, да и здешние торгаши озолотятся, перепродавая совсем не дешёвую обувь.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что у нас отряд набирался отнюдь не из лучших людей королевства, — отрезал Лейтенант, — И если сейчас дать слабину и закрыть на эту потерю глаза, то завтра все будут распродавать имущество отряда, делая вид, что его теряют. Наказание должно быть быстрым и суровым. Достаточно суровым, чтобы стать уроком для всех остальных.

— Так что же, вору руку отрубить? — вмешалась Айлин, — И на кой-чёрт нам калека? Тем более мы даже не знаем, была ли кража.

Бернард лишь многозначительно хмыкнул и посмотрел на меня. Он, как всегда, сначала ждал моего решения. Сначала выслушает, потом или согласиться или раскритикует, указав на слабые места. Девушка тоже уставилась в мою сторону. Бертран сидел, прикрыв глаза. Со стороны могло показаться, что он спит, но я то знал, что старый шпион очень внимательно нас слушал. Слушал и запоминал. Остальным было просто неинтересно. Мда, помощи от них мне сейчас ждать точно не стоило.

— В армии нет слово спиздили, есть слово «проебал», — многозначительно хмыкнул я, собираясь с мыслями, — Хотя вообще-то одна идейка всё-таки есть. Там, откуда я родом, есть такая народная забава — «пожар в части». В случае если ни потенциальный вор, ни тот, кто возможно потерял вещь, не хотят признавать за собой косяк, то вся рота, выносит из казарм все свои вещи, всю мебель и вообще всё, что не прибито к полу, вываливает их на улице и начинает их перетрясать. До тех пор, пока пропажа не будет найдена.

— А если после перетряхивания её не найдут? — внезапно оживился Роберт. Похоже, я ему только что подкинул идею для парочки литературных шедевров.

— Значит будут перетрясать ещё раз. И ещё раз. А затем ещё раз, и так до тех пор, пока один из проебавшихся не сознается, — хмыкнул я, — А будет сознаваться слишком долго, подозреваю, что ночью он упадёт с кровати несколько десятков раз. И на утро проснётся весь в синяках.

— Главное, чтоб ничего не переломали, — хмыкнул Бернард, — А так — идея хорошая. Мне даже добавить нечего. Когда начинаем?

— Оповестить всех лучше сразу после собрания. Но сразу дрочить не стоит. Дадим ворам и долбоёбам время на то, чтобы одуматься. Да и остальным — чтобы на них надавить. Глядишь, пропажа сама собой обнаружится и нам вообще не придётся этим заниматься.

— Вот только наказать их всё-равно нужно, — покачал головой Бернард, — Причём всю роту. Иначе и это тоже повториться.

— Надо, — согласился я, — Но это уже твоя прерогатива, как лейтенанта. Твоя, и наших сержантов. Уверен, вы вчетвером сообразите, как заставить этих засранцев пожалеть о своем поведении. Давайте, исправляйте свой проёб. Ну, и мой тоже. Доброго отношения они пока не понимают.

— Сообразим, будь уверен, — сержант хищно ухмыльнулся.

Я ухмыльнулся в ответ. Уж в чьих-чьих, а в его способностях я не сомневался. Парни, конечно взвоют, но в конечном счёте, это пойдет им на пользу. Им и всему отряду.

— Что ж, в таком случае, с сиюминутными проблемами мы закончили, — подытожил я, — Пора переходить к проблемам системным.

Глава 18

«Армия завтрашнего дня»

Бернард откинулся на спинку стула, снял с пояса флягу и сделал большой, шумный глоток. Отёр усы. Убрал. Со значением посмотрел на меня. И медленно, так чтобы это было видно всем собравшимся, покачал головой.

— Торопишься, товарищ капитан, — криво ухмыльнувшись бросил он, — Если ты думаешь, что наши проблемы ограничились так и не случившейся дракой, боюсь, мне придётся тебя расстроить.

— Что ещё? — я прикрыл слезящиеся от вони глаза и потёр зудящие веки.

— Вчера у нас тоже едва не дошло дело до поножовщины. Штепан и Патрик сцепились из-за Джулии. Вроде, как, она крутила хвостом перед обоими, выманивая у них деньги, — Бернард на мгновение замолчал, пристально глядя на меня. Ждал моей реакции. Однако, я тоже не торопился. Этот приём лейтенанта слишком уж хорошо был мне знаком: сказать половину правды, дождаться поспешного решения, а потом вывалить вторую половину, толсто намекая на то, что я — идиот. Впрочем, в этот раз идиотом решил побыть Роберт.

— Да выгнать их всех троих и дело с концом, — скучающим голосом бросил бард, тоскливо глядя на пустой стол. Обычно, во время собраний, на нём стояли кувшины с вином и квасом, и тарелки с закуской, но сегодня я решил оставить его пустым. В качестве небольшого наказания за тот бардак, который эти «командиры» без меня тут развели.

— И за что-же? — Бернард даже не посмотрел в сторону барда. Продолжал пялится на меня, ожидая, когда я скажу своё слово. Но я не торопился.

— Да, за то, что нас не уважают, — ответил Роберт, — Правила мы установили? Установили. Сами им следуем? Да. Даже мне пришлось отказать себе в утехах с нашими прекрасными дамами, ведь сердце поэта не может принадлежать одной лишь женщине. Оно должно принадлежать всему миру!

— Ты хотел сказать — член поэта? — хмыкнула Айлин. Над столом прошелестели сдавленные смешки.

— И это тоже, — ничуть не смутившись, ответил Роберт, — Ведь в поэте должно быть прекрасно всё. И его сердце, и его член.

Смешки вновь прокатились по комнате, угасающим эхом застыв в её дальних углах. Тех самых, где красовалась лужа вчерашней блевотины и куча дерьма. Его смрад понемногу начинал резать глаза, несмотря на открытые окна.

— А кроме того, — поэт на мгновение замялся, будто бы что-то вспоминая. Немного помолчал, почесал свою козлиную бородку, и, наконец, закончил мысль, — Они ведь подняли друг на друга оружие, разве нет? Если мне память не изменяет, то за такое у нас выгоняют.

— Они подняли друг на друга кухонные ножи, — Бернард снова отхлебнул из фляжки, чем тут же приковал к себе завистливый взгляд Алдфрида. Кузнецу срочно надо было опохмелиться, после вчерашней попойки. Ему было невдомёк, что с недавнего времени во фляжке лейтенанта болтается лишь вода, — Это не оружие. Кроме того, оба неплохие бойцы, проявившие себя во время сражения с Душеловом.

— И Джулию я бы тоже сходу не обвиняла, — добавила Айлин, накручивая локон волос на палец. Девушка нервничала. Как-никак речь шла о бойце её взвода, — Вполне может статься, что до введения закона у неё и было два ухажёра. Однако после того, как её поставили перед выбором, один из парней мог попросту не принять её отказа. Такое тоже бывает, — девушка посмотрела на меня странным взглядом. В нём одновременно перемешались и страх, и надежда, и робкая уверенность, и нотка лёгкого недоверия. Она знала, что в делах амурных мой интеллект сравним с интеллектом кирпича, и потому тоже опасалась, что я могу принять опрометчивое решение.

Когда она закончила говорить, над столом повисла тишина. Все смотрели на меня и ждали моего решения. Так, будто оно у меня и правда было.

Я откинулся на спинку стула и снова потёр веки. Голова после бессонной ночи продолжала болеть и эта боль передавалась глазам. Нет уж, сегодня вечером точно никаких собраний и никаких постельных «задолженностей». Только здоровый сон, с заката и до самого полудня. Иначе истощение доканает моё здоровье куда быстрее, чем вражеский меч.