Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

— В одном Роберт всё-таки прав. Они не уважают наши законы. Подозреваю, как и большинство остальных. Люди в принципе не склонны уважать законы, пока не увидят их действие на практике. А те, из кого мы набирали отряд, в этом особенно преуспели, — я на мгновение замолчал, давая собравшимся время обдумать услышанное, — Но и наказывать кого попало мне бы не хотелось. У нас не так много опытных людей, чтобы разбрасываться ими налево и направо. Так что… — я посмотрел сначала на Бернарда, затем на Айлин, — Вам двоим придётся немного поработать. Бернард, у тебя есть в отряде глаза и уши, которые способны проследить за Штепаном и Патриком и рассказать, что там у них происходит.

— Найдутся, — кивнул Лейтенант.

— Хорошо. Тогда поставь их в один наряд за что-нибудь мелкое. За то, например, что спёрли кухонные ножи. Под началом этого самого человека. Думаю, это будет самый простой вариант спровоцировать новый виток конфликта и вытащить правду на поверхность.

— Идея и впрямь неплохая, — согласился лейтенант, протянув фляжку священнице, сидевшей рядом с ним. Та с благодарностью её приняла и тоже сделала большой глоток. Жадный и завистливый взгляд кузнеца теперь впился в неё.

— Айлин?

Девушка на мгновение замялась, что-то прикидывая в уме и продолжая судорожно теребить свой локон. Затем кивнула. Неуверенно. Очень неуверенно. Надо будет с ней потом об этом поговорить.

— Тогда твоя задача такая же. К сожалению, я не могу тебе помочь конкретным советом, но, уверен, ты и сама справишься с этой задачей.

— Постараюсь, — улыбнулась девушка.

— Хорошо. По выполнении — доложите о результате. Едем дальше через мост… — я отцепил от пояса собственную фляжку, прополоснул рот, затем протянул сосуд Айлин. Алфрид умоляюще посмотрел на меня, затем на девушку. В ответ я лишь попытался улыбнуться, хотя и получился опять лишь хищный оскал, и издевательски подмигнул ему. Потому, что нефиг столько пить. У нас кольчуг и шлемов нелатанных ещё полно, а он только и знает, что за шиворот заливать.

— Что у нас с реформой образования? Успехи есть?

— Боюсь тебя расстраивать, — поцокал языком Родрик, — Но похоже, что эта инициатива тоже целиком и полностью провалилась. Худо-бедно выводить буквы грифелем и читать по-слогам выучились лишь двое. Остальные же… увидели куда больше смысла на дне бутылки, в азартных играх или в округлостях нашего женского взвода.

— Был же запрет на азартные игры, — я устало потёр переносицу, — Бернард, почему сержанты не проследили за его соблюдением и не наказали нарушителей?

— Потому, что ты запретил играть на деньги, — пожал плечами он, и едва заметно улыбнулся, как бы говоря: «Да, команир, и тут ты тоже продолбался. Нет у тебя этой криминальной смекалки, помогающей обходить любые законы».

— И они не нарушали этот запрет, — с невозмутимым видом продолжал лейтенант, — Однако на личные вещи и мелкие безделушки он не распространялся, так что… У нас были связаны руки. Как и в ситуации с ножами и вилками.

Я устало потёр переносицу. Мать. Вашу. Так. Да почему с ними настолько сложно. Ты вроде и пытаешься навести порядок во всём этом бардаке, придумываешь и прописываешь чёткие и понятные правила поведения… Лишь для того, чтобы на следующий день толпа одарённых смекалкой говнюков и идиотов, тут же нашла способ, как их обойти и вовсю начала им пользоваться. Дерьмо. Иногда я чувствую себя строителем, которому дали задание проложить мостовую через болото. И вот он стоит на его берегу, кидает в топь камни, надеясь, что они задержатся на поверхности и сформируют хотя-бы основу для будущей дороги. Но булыжники раз за разом тонут, оставляя на маслянисто-чёрной поверхности бочага лишь пузыри, да расходящуюся в стороны ряску. И болото никак не меняется, несмотря на все усилия этого горе-строителя.

— Ладно. Что делать с азартными играми на вещи, потом подумаем, — резюмировал я, — Запрещать, как мне подсказывает чуйка, бессмысленно.

— Это верно, — кивнул лейтенант, — Запрети играть на вещи, начнут играть на наряды, затрещины, еду или ещё что-нибудь. И драться из-за проигрыша будут точно так же, как если бы проигрались целое состояние. Что тут скажешь? Не заёбанный солдат — ходячий источник проблем. Проблем, которые надо как-то решать.

Мда уж. Знать бы ещё — каким. С одной стороны, Бернард был прав. Стоило отряду хотя-бы на день дать вольную, так сразу в нём начинались пьянство, разброд и шатание. Но и вечно гонять по плацу их нельзя. Люди такого просто не выдержат и просто поднимут бунт. Нужно отнимать у них свободное время иным способом. Вот только каким? Культурная программа? Уже была. И даже нельзя сказать, что она полностью провалилась, но всё-же командующие отряда — это не аниматоры и не няньки. У них есть своя работа, помимо того, чтобы развлекать и направлять толпу пьяного быдла. Учебная программа — провалилась чуть менее, чем полностью, из-за отсутствия мотивации у бойцов. Других идей на горизонте пока-что не наблюдается. Мать, как всё сложно то…

— К этому вернёмся позже, — отрезал я, — Сначала закончим с обучением. Программу можно сворачивать. Толку от неё кот наплакал, маги скоро нас покинут, а у нас самих просто нет ресурсов на то, чтобы её продолжать и убеждать этих засранцев, что умение читать и писать им надо. Болек, тех двоих, которые добились хоть каких-то успехов на этом поприще, препоручаю тебе. Дотяни их до приличного уровня и бери себе в помощники. Повысим до сержантов, и поставим писарями при штабе. Тем более, что в ближайшее время вам троим перьями скрипеть придётся очень много.

— Есть одна проблема, — деликатно кашлянул Родрик, — Этих двоих, которые, как ты выразился, достигли каких-то успехов, зовут Мальрик и Одрик.

Ну да. Чего-то такого и следовало ожидать. Если судьба раньше вела себя, как злобная, ироничная сука, то с чего бы ей давать мне поблажку в этот раз. Ладно. Всё это мелочи жизни. И всё это — решаемо.

— Сначала наказать, затем повысить, — отрезал я, — Их долбоебизм не отменяет их же заслуг. Ещё есть у кого что добавить, по сиюминутным проблемам?

Над столом воцарилась напряженная тишина. Все смотрели на меня. И в кои-то веки меня это радовало. Наконец-то, спустя час после начала собрания, можно было перестать ковыряться в этих мышиных какашках и перейтик настоящему делу.

— Проблемы у нас три. И все они взаимосвязаны между собой. Первая — у солдат всё ещё слишком много свободного времени, которое мы не можем забить тренировками. Вторая — у отряда слишком мало источников дохода. Третья — у нас накопилось приличное количество трофеев, которое мы не можем сбыть по нормальной цене. Пойдем по-порядку?

Снова тишина. Все опять уставились на меня. Все, кроме шпиона, который по-прежнему делал вид, что дремлет, и Алфрида, жадно пялившегося на фляжку в руках Айлин. Девушка тоже не спешила его жалеть. И правильно делала. Остальные офицеры тоже были не в форме. И если в случаях Бернарда и Вернона это ещё можно было понять — одного оставил его наедине с толпой пьяного быдла и он весь вечер из кожи вон лез, чтобы это самое быдло друг друга не поубивало, другой вместо того чтобы спать, зашивал зад Занозе. То к остальным возникали вопросики. Они прекрасно знали, что сегодня у нас будет собрание. Что мы будем решать очень важные вопросы. И сидят сейчас так, будто всю ночь вообще не просыхали.

— Значит по-порядку, — резюмировал я, мысленно прикидывая, каким образом можно привести своих остолопов в чувство, — Начнём с воровства. Сейчас мы столкнулись с первым случаем. Но далеко не с последним, учитывая что часть отряда набрана из щипачей и карманников. Удивительно, что он вообще заставил себя так долго ждать. Ваши предложения?

Тишина. Роберт смотрит в потолок. Родрик пристально изучает пятно на столе. Алфрид пытается прожечь взглядом полупустую фляжку. Бертран тихо посапывает, прикрыв глаза. Делает вид, что заснул. Помощнички херовы.

— Моё предложение — ввести жёсткие дисциплинарные меры, — повисшую над столом тишину вспорол резкий, каркающий голос Бернарда, — Наряды — это хорошо, но для мелких нарушений. Украсть у брата по оружию — это очень серьёзный проступок. Немногим лучше, чем просто лишить его жизни. Я бы предложил палочный метод.