Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

_________________________________

Автор совершенно точно будет счастлив, если перед чтением следующей главы, вы оставите комментарий к этой! =)

Глава 16

[ image18 ]

Белые полуденные бабочки напугано вспорхнули с больших цветков ка́врии. Они недовольно покружили над кустом, в который только что с хрустом упала Ева, и улетели искать новые нектарные цветы. За бабочками тянулся след из переливающейся на солнце пыльцы, очень редкого магического ингредиента. Вот только знахарке сейчас было не до того. Лежа в раздавленном кусте, она надеялась, что переломала не все кости.

Совсем рядом и на весь лес разносился чудовищно громкий рев и вой. Ева не заметила, как на них вышел огромный серый медведь, не увидела медвежьих куч, не услышала предупреждающего рыка. Спокойно и буднично третий день они с черным псом шагали по лесу, по самой кромке Заповедной его части. А потом – сильнейший толчок передними лапами в грудь, падение и разыгрывающаяся рядом битва не на жизнь, а на смерть.

Черный пес сошелся с медведем. Огромный хозяин леса, по людским поверьям, никогда так просто не появлялся на чужой тропе. Он символизировал либо тяжелое испытание, из которого только один выйдет победителем, либо смерть. В любом случае, прогноз не самый счастливый. Ева попыталась подняться, но колючий куст вцепился в ткань платья и удерживал знахарку на месте.

Медведь вставал на задние лапы и с оглушительным ревом падал на передние, стремясь раздавить соперника. Но пес брал скоростью и ловкостью. Он отпрыгивал и пытался забраться на загривок медведя. Один раз ему это даже удалось, но медведь, разъярившись, начал отряхиваться. Когда это не помогло, он разбежался и со всей силы ударился о высокий неохватный дуб. Пес заблаговременно спрыгнул с противника, на которого сверху тут же посыпались маленькие желуди и толстые ветки с листьями.

Ева выпуталась из колючек каврии, оставив в кустах несколько лоскутов платья и, кажется, одно из колец, и отползла в сторону. Пес снова готовился наброситься на медведя и, что есть мочи, лаял. Знахарка поднялась и, превозмогая тупую боль в сердце, потянулась к магической энергии.

Сильная воздушная волна сбила медведя с атакующего настроя, заставила замахать головой. Поднявшаяся пыль забилась в глаза и нос. Медведь заревел досадливо. Черный пес воспользовался секундным замешательством и еще раз запрыгнул противнику на загривок. Острые клыки вцепились в шею и начали рвать. Когти выдирали клоки шерсти, оставляли кровавые ссадины. Медведь рухнул на землю и завозился. В раны забилась земля и мох, кровь перемешалась с пылью.

– Уйди! – крикнула Ева, вложив в заклятие все оставшиеся небольшие силы.

Крик получился такой мощи, что с соседних сосен испуганно взлетела стая лесных ворон. Поднявшись на все лапы, медведь побежал в гущу леса, не разбирая дороги, и вскоре скрылся из виду.

Ева чуть покачнулась и ухватилась за стоящую рядом худую березку. Сердце заполошно билось, каждый удар отзывался острой болью. Золотые браслеты ярко горели на запястьях и обжигали кожу. Черный пес уже был рядом, крутился у ног хозяйки и тихо скулил. Ева безуспешно пыталась унять болезненное сердцебиение, пока медленно не опустилась в мягкую траву. У нее не оставалось сил даже отнять руку от деревца. Пес ткнулся носом ей в щеку, затем спрятал морду на груди и затих.

Так они и сидели неизвестно сколько времени, пока знахарка не отдышалась и не смогла разлепить уставших глаз. Они шли всего три дня, но магическая струнка, связывающая Еву с подделкой, с каждым шагом натягивалась все сильнее. Натяжение заклинания по началу давало о себе знать легкими покалываниями, затем несерьезной болью… Ева гнала мысли о том, что будет в конце пути и сможет ли она дойти до этого конца. Только упорство, упрямство и фанатичное стремление к свободе от оков заставляли ее двигаться дальше. Те самые оковы, заботливо выданные отцом, висели пудовыми гирями, оттягивая руки к земле. А если Ева принималась колдовать – нещадно жгли.

Ева протянула руку и слегка потрепала своего черного пса по голове. Тот сразу всколыхнулся, внимательно заглянул хозяйке в глаза, замахал хвостом, поднимая облако пыли.

– Кажется, мы с тобой неплохо справились, – улыбнулась Ева псу.

Пес лизнул Еву в щеку и, кажется, тоже весело улыбнулся.

– Ты не ранен?

Пес не ответил, только начал активно скакать вокруг пришедшей в себя хозяйки.

– Подожди, перестань мельтешить, успокойся. Дай я тебя осмотрю.

Пес упал перед хозяйкой на спину, вывалил длинный розовый язык и снова замахал хвостом. Ева каждый раз удивлялась, как хорошо он понимает каждое ее слово и состояние. При этом она так и не смогла услышать от него ни единого слова, ни единой мысли. Этот черный пес-проводник был уникальным. Кажется, кто-то вложил очень много магии, чтобы скрыть его от чтецов.

Аккуратно обследуя пса, Ева почувствовала на его коже длинные тонкие бугорки шрамов и довольно свежие царапины. На этот раз магия, не чувствуя опасности носителю, откликалась долго и не охотно. К лесным духам Ева не обращалась, боялась открыть Лесу свое присутствие. Белесые крупицы полились на ссадины, запечатывая их. Браслеты вновь проступили на запястьях, покалывая огнем. Черный пес недовольно гавкнул и попытался зубами уцепить знахарку за руку.

– Эй! – воскликнула пораженная Ева, отнимая ладонь. – Я же помочь тебе хочу!

Пес деланно и с оскорбленным видом сел и принялся вылизывать те места, которых только что касалась магия.

– Ну и не буду больше, коли не хочешь! – надулась Ева.

Отдохнув еще с четверть часа, уставшая больная знахарка и ее проводник продолжили путь через лес и бурелом. Ева не знала, куда они идут, не знала, кто и как послал пса, не знала, что ждет в конце. Она только надеялась, что там эта становящаяся невыносимой боль уймется.

Обедать присели только ближе к вечеру, когда закат начал окрашиваться в глубокие пурпурные цвета. Черный пес крутился рядом с Евой все время, пока она разжигала костер из собранного по пути хвороста. На слабый волшебный огонек, созданный знахаркой, пес отреагировал также, как и на попытку подлечить его – клацаньем острых зубов и тихим рыком. Огонь соскользнул с пальцев и поджег костерок, а Ева недоуменно посмотрела на своего спутника:

– Ты что же, не хочешь, чтобы я колдовала?

Ответом было такое же рычание, в котором девушка внезапно расслышала нотки согласия. Это заставляло крепко задуматься. Пес не только понимал Еву, но еще и знал концепцию магии. Может, он вовсе не пес? Не тот, кем хочет казаться...

Ева нанизала на крепкую ветку две горбушки хлеба, немного подержала над костром. Один кусочек достался черному псу и был махом проглочен. Улыбнувшись, Ева отдала ему свою половину. Пес укоризненно глянул на хозяйку, но не отказался от угощения.

Ева принялась греть руки над огнем. Ей очень хотелось отвлечься от этого похода, непрестанно болящего сердца, обожженных рук и тяжелых мыслей. На этот раз помог голод. Живот заурчал так громко, что Ева не выдержала и развязала отставленную в сторону котомку с пожитками. В свертке лежала одна смена платья, меха с водой, полбуханки хлеба, сухая клюква в кульке, сухари и немного вяленой рыбы. В отдельном мешочке хранились энергетические кристаллы, оставшиеся от лечения Камлы. Негусто. Решившись, Ева принялась жевать клюкву, тяжело уставившись в костер. Пес привалился рядом, в ногах.

Во всполохах огня Ева пыталась различить свою судьбу, как совсем недавно читала судьбу спутников. Огонь молчал, был скучен и неразговорчив. Но Ева не увидела в нем и того, что тихо тревожило ее все эти дни – горящего леса и умершего мужчины с тремя стрелами в груди.

Внезапно черный пес вскинул голову и навострил уши. Ева вздрогнула, потрепала его по теплой шерсти.

– Эй, тише, ты чего?..

В этот же момент она услышала сама. Извечный грустный свист, доносящийся откуда-то издалека. Ева подскочила и принялась дергать себя за мочку уха. Сердце застучало больно и заполошно. Пес зарычал, глядя куда-то в вечернюю синь леса.