Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

Пес заерзал, извернувшись, лизнул Еву в нос. Девушка улыбнулась и провела рукой по лицу. На ладони остались сухие крошки от запекшейся крови. Ева охнула и принялась стирать разводы. Сердце тут же закололо. Справившись лишь наполовину, она устала и улеглась обратно, чтобы вернуться к прерванному рассказу:

– Отец никогда не поощрял моего общения с мужчинами. Будь то учителя, конюхи или пекари, я и не говорю об обычных мальчишках-друзьях – нет, любое мое общение с ними приводило отца в бешенство. Потом он долго растолковывал мне, что всякий мужчина – это зло, и такая светлая душа, как я, не должна даже смотреть в их сторону. А он – это другое, он отец, он стои́т над всеми ними. Когда я немного подросла и отец уже не мог контролировать каждый мой шаг, он отправил меня в закрытый пансион для изучения целительской науки на долгих восемь лет. Там все было еще строже, чем дома, но там я впервые почувствовала вкус свободы. И вкус магии из темных книг. Если тебя всегда клянут и ругают, изучение темной магии будет всего лишь еще одним пунктом для ссор и наказаний. Какая разница, правда же?

Пес фыркнул. Кажется, он не разделял мыслей Евы на этот счет, но решил промолчать. Девушка улыбнулась в теплую шерсть, немного помолчала.

– В последний год учебы, я вдруг начала слышать голос. Он будто и раньше всегда был со мной, но тогда проявился совершенно отчетливо. Он доносился откуда-то из теней и кошмаров и сам, будто, был черным и свистящим. Он говорил со мной, сочувствовал моему положению, а потом начал объяснять те моменты из темной магии, что были недоступны моему пониманию. И у меня начало получаться лучше! Иногда мы переговаривались. Видимо, тогда надзирательницы пансионата подслушали мои беседы и донесли отцу. Я доучилась, выпустилась с блестящим дипломом и рекомендациями. А по прибытию домой, меня ждал семейный суд. Отец обвинил меня в сговоре с врагами, наложил печать на мысли и оковы на магию, и сослал в лес знахаркой. Это должно было стать для меня гораздо худшим наказанием, чем «темный угол». Но это стало для меня и спасением.

Пес пошевелил ушами, прислушиваясь. Ева вздохнула. Впереди был рассказ о самой запутанной части ее жизни.

– Ведьма, жившая в моем доме до меня, была к тому же умелой гадалкой и прорицательницей. Она сказала, что я смогу со всем справиться, но цена будет огромной. Мне было плевать. Я знала основные аспекты темной магии, которые помогут мне сбросить оковы – нужно лишь подобрать правильные слова древнего языка и вложить в них много магии. Возможно, оно, новое заклинание, потребовало бы от меня кровавой жертвы, но я была готова нарушить и этот закон ради своей свободы…

Ева ненадолго замолчала. Над головой защебетала птичка, затем другая. Маленькая разноцветная стайка рванула в овраг, расселась по веткам кустов. Знахарка нахмурилась, поведение птиц показалось ей подозрительным. Легкий страх холодком задел струнку, сердце больно кольнулось. Но историю нужно было хоть как-то закончить.

Ева собрала остатки сил, потянулась и села. Пес тут же вскочил и сел рядом, задорно подметая хвостом землю. Растрепанные длинные волосы, грязные и сальные от долгих блужданий по лесу, Ева переплела в тугую косу. Затем она проверила амулеты, браслеты и кольца, поняла, что не досчиталась парочки, отводящих дурной глаз. Видимо, они потерялись по дороге. Длинные черные перчатки испачкались, но продолжали надежно скрывать яблоневый цвет на тыльной стороне ладони. Спустя пару минут Ева поднялась на ноги, слегка покачнулась, но устояла. Черный пес внимательно следил за хозяйкой, а потом с веселым лаем умчался куда-то в лес.

– Куда ты?! – только и успела крикнуть Ева псу вслед.

Провожатый затерялся среди деревьев и вскоре даже его лай перестал доноситься. Ева пожала плечами и медленно выбралась из оврага. Несмотря на теплое утро, ее начал охватывать озноб. Легкое прикосновение ко лбу дало ответ – сон в мокрой траве обернулся жаром. Знахарка, под внимательным взглядом пичуг, достала один из кристаллов и распечатала томящуюся магию. Радужный поток остановил рост температуры, но ненадолго. С грустью Ева отметила, что сейчас у нее нет под рукой ни привычной магии, ни алхимических ингредиентов, ни, даже, подходящих лекарственных трав.

Пес вернулся с длинной палкой в зубах и застал Еву задремавшей под одним из деревьев. Подозрительные птички окружили ее со всех сторон и наблюдали за каждым вздохом, каждым сонным движением. Пес тихо зарычал и завертел головой, размахивая палкой. Ева проснулась и тут же схватилась за сердце, поморщившись. Испуганные птички разлетелись. Пес кинул перед ногами хозяйки палку и весело замахал хвостом. Им нужно двигаться дальше.

С палкой Ева шла гораздо быстрее, но каждый шаг давался с трудом и болью. Нить, связывавшая заклинание и заклинателя, уже не выдерживала напряжения. Ева слышала в ушах этот оглушительный магический звон и продолжала неумолимо брести вперед. Шаг. Боль. Шаг. Боль.

– Главное, не сбить дыхание… – тихо шептала себе под нос девушка, кутаясь в темный плащ и медленно замерзая. – Сколько нам еще идти, друг?

Пес не ответил. Лишь обернулся, высунув язык, и весело потрусил вперед.

Лес становился глуше и непроходимее. Старые дубы раскидывали огромные кроны, а маленькие дубки и березки выживали всю остальную растительность. Отовсюду лезли коряги и поломанные пеньки. Несчетное количество раз приходилось перелезать через трухлявые остовы деревьев. Сам воздух становился темнее и тяжелее. Ева не верила своим глазам и чувствам. Она знала, что такое бывает только в самых дремучих частях Заповедного леса, но остатки магии подсказывали, что отсюда до Заповедной части около недели пути.

– Я стала выполнять роль, данную мне отцом… – сбивчиво проговорила Ева, продолжая оборванный рассказ. Чтобы отвлечься от боли и тяжести золотых оков, ей нужно было говорить, погрузиться в воспоминания. – Роль знахарки. И разрабатывала заклинание. Я больше не слышала Темного. Я решила, что он мне не нужен. Что я справлюсь сама. Я почти справилась, но… Но потом в моей жизни появился Артур. И я… Кажется, тогда что-то сломалось, – Ева всхлипнула. – Я его прогнала. Сама не знаю, зачем. Решила, что он шпион отца, пришел издеваться надо мной, как Лилия, но более тонко… Что он хотел совратить меня, ведь отец говорил, что мужчинам только это и надо! Я очень-очень жалею об этом… Это был единственный человек, которому было не все равно на меня…

От боли, жара и усталости Еве хотелось плакать. Упасть на землю, словно маленький ребенок, и жалеть себя, свою несчастную жизнь и загубленную молодость. Минутная слабость, пока никто не видит. Ева подняла глаза к небу, чтобы слезы закатились обратно в глаза или, хотя бы, высохли.

В этот момент земля вдруг исчезла из-под ног. Ева сделала один шаг в пустоту, второй и почувствовала, что летит. Вскрикнув, девушка опустила глаза и не увидела внизу ничего кроме темноты. Сердце трепетало. В ушах засвистело, свист смешался с громким собачьем лаем, но вскоре все звуки стихли. Постепенно отключились обоняние и осязание. Глаза пытались ухватиться хоть за что-то, но Свет отключили, будто подув на свечку в беззвездную ночь. Вокруг была лишь бесконечная Тьма.

_________________________________

Автор совершенно точно будет счастлив, если перед чтением следующей главы, вы оставите комментарий к этой! =)

Глава 17

Ева рухнула на колени в промерзшие мелкие камушки. Подол черного платья порвался с громким треском. Морозный воздух быстро проник в легкие и застудил саднящее горло. Ветер подхватил плащ и начал весело трепать его, рвать в разные стороны, будто проверяя на прочность. Ева подняла голову и почувствовала, как слезы застывают на глазах и падают, разбиваясь о гравий. Сердце копьем проткнула неослабевающая боль, боль, затмевающая разум и лишающая сил. Хотелось кричать, но крик застыл на холоде. Маленькие хрупкие снежинки пролетали мимо, ложились Еве на голову и на плечи. Зимний свист предлагал лечь и уснуть, сдаться наконец. Позади была боль, впереди была боль, и не было никакого смысла продолжать ее терпеть.