Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

– С благодарностью, Господин, принимаю ваше приглашение, – ответила Ева, поклонившись.

– Отлично. Жду вас вечером, сударыня!

Темный поклонился, хотя это больше походило на кивок, и стремительно покинул недружелюбный центральный холл замка. Назар предложил проследовать за ним и повел гостью вверх по лестнице и направо через длинные каменные коридоры. Еве оставалось только идти следом и безостановочно удивляться – замок Темного был похож на брата-близнеца замка отца, только в черном мраморе. И она знала каждый закуток, каждый поворот и каждую комнату. Поразительное совпадение!

Но от этих стен веяло почти могильным холодом. Еве очень хотелось потереть ладошку об ладошку, чтобы хоть немного согреться, но приличия взяли верх. В темных уголках гнездились пустые паутинки. За ними пряталась хозяйка этих мест – тьма.

На черных стенах замка висели старинные гобелены, прославляющие древнюю историю правителей Северных Пустошей. Ева узнавала многие из этих событий и этюдов – ведь они неразрывно связаны с историей ее собственной семьи. Просто иначе интерпретированы. Вот Темный Эвану́р поражает светящимся магическим клинком ее прапрадеда Светлого Виктуа́ра в битве при Вересковых полях. Хотя в ее книгах писали о самоубийстве Светлого Виктуара из-за разгрома и полной потери войска. Вот Темный Оразу́р медленно умирает от истечения крови на своем троне, окруженный безутешными сыновьями и женой. А ведь хроники писали, что он был убит на месте во время магического поединка Светлым Ли́ссаном, дедом Евы. Как причудливо меняется история в зависимости от точки зрения...

– Госпожа, вот ваши комнаты, – позвал Назар. Проворный Привратник уже успел отпереть массивные двери.

– Спасибо, – ответила с поклоном Ева, нехотя отрываясь от созерцания истории в картинках, и приняла ключи.

– Всегда к вашим услугам, госпожа! – также поклонился Назар. – Если вас что-то не устроит, сообщите Гебе. Но комнаты вам выбирал Господин лично, и мы надеемся...

– Благодарю вас, Назар, я уверена, что с этим не возникнет проблем, – улыбнулась Ева, но перед тем, как попрощаться, рискнула задать мучивший ее вопрос. – Назар, ведь я прибыла сюда не одна, со мной был проводник – черный пес. Скажите, неужели вы действительно не видели его?

– Нет, госпожа, к сожалению, к пределам замка вы попали одна, – ответил Привратник и ни один мускул не дрогнул на его лице.

С последним легким поклоном Назар удалился, и стены глухо отражали клацанье невысоких каблучков его туфель. Ева проводила прямую спину взглядом до поворота и, так ничего и не добившись, вошла внутрь.

Общая замковая мрачность сохранялась и в комнатах, однако, они оказались гораздо уютнее, чем можно себе представить. Угловую комнату освещали четыре больших окна. Черные стены парадной гостиной украшали небольшие гобелены красной и желтоватой ткани, изображающие мирную северную жизнь. Крестьяне ловили рыбу в кристально-чистых и холодных заводях, собирали морошку на топких болотах, в неплодородной земле собирали скудные урожаи. Одну из стен занимал большой черный камин. По углам жались поникшие растения. Ева издалека видела их жажду. Стоило только знахарке позвать магию, как та сразу же откликнулась и сладко заструилась по венам. Боли не было. Магический водяной поток обрушился на зелень и Еве показалось, что она слышит ее благодарный вздох.

Между гостиной и большой спальней располагалась небольшая проходная прихожая. Ева быстро прошмыгнула ее и сразу оказалась в нарядной и теплой комнате. Она разительно отличалась как от обстановки замка, так и от комнаты Евы в замке отца. Спальня была выполнена в нежных розово-пастельных тонах и завалена разными милыми мелочами. На прикроватном столике, в подставках в форме раковин стояли свечи, толстые, как ствол молодой березы. Большая кровать с балдахином стояла на некотором возвышении. Множество взбитых подушек от мала до велика лежали в изголовье. Над белоснежным комодом с золочеными ручками висело ясное, немутное зеркало. Все растения и цветы, в отличие от соседок в гостиной, стояли свежими и весьма довольными. И нигде ни следа запустения и пыли.

Ева провела рукой по мягкой обивке кресла на резных ножках и даже зажмурилась от удовольствия. Она уже почти забыла, что такое настоящий комфорт и дорогие ткани. Она не надеялась больше этого испытать. Но беглый взгляд в зеркало вернул знахарку с небес на землю. Дорогое стекло показало уставшую, растрепанную и грязную лесную ведьму, а не младшую дочь Светлого Лоуреса. От Евы дурно пахло, она дурно выглядела. Вмиг девушку захлестнула волна острого стыда, и она отвернулась от собственного убогого отражения.

В дверь постучали. Ева хотела было кинуться к двери, чтобы не заставлять никого ждать, но усилием воли остановила себя. Пусть она и выглядит, как деревенская дикарка, но здесь она гостья и должна вести себя степенно. Ко второму стуку девушка подошла и открыла. На пороге стояла женщина, перешагнувшая средний возраст, но еще достаточно миловидная. Ее голову венчал чепец, темно-зеленое платье прикрывал расшитый белый передник.

– Добрый день, госпожа! – сказала женщина, склонившись перед Евой. – Я – Геба, ваша служанка. Позволите войти?

– Приятно познакомиться, – ответила Ева. – Входите.

– Госпожа позволит позаботиться об ее теле и внешнем виде перед вечерней трапезой с Господином и его семьей? – стартовала с места в карьер Геба. Женщина уже оценила облик гостьи и явно имела на его счет какой-то план.

– Если вас не затруднит, – проговорила Ева, чуть смущенно поджав губы.

– Нисколько, госпожа, это моя работа.

На зов Гебы прибежало еще трое служанок. Еву усадили в то самое мягкое кресло, одна из девушек распустила косы и начала медленно вычесывать волосы. Двое других принялись таскать в уборную при спальне горячую воду. Геба скрылась в обширной гардеробной комнате и оттуда изредка доносились какие-то невнятные обрывки речей. Когда девушка закончила чесать и начала массировать кожу головы, Ева вдруг почувствовала полное блаженство. Мышцы по всему телу расслаблялись, уставшие колючие мысли распрямлялись и очищались.

Потом Еву под руки повели в ванну. На холодном мраморе лежала большая льняная простыня, от воды поднимался густой влажный пар. Пока знахарка отмокала, служанки намыливали ей руки и грудь, умащивали кожу розовым маслом, скребли и терли. Черные перчатки пришлось снять, но служанки ни словом, ни жестом не отреагировали на яблоневые цветы. Также как и на сильные красные ожоги на запястьях гостьи.

Ева довольно быстро перерождалась. К ней возвращались те ощущения и эмоции, с которыми она жила до изгнания отцом. Как-никак, она не простая знахарка, а целительница, одна из тех, кому звездами предначертано оказаться в сонме великих. Как обещал когда-то жестокий отец.

После умываний Геба предложила сразу приступить к сборам, но Ева выпросила два часа сна. Служанка поддалась уговорам. Перед сном девушка рискнула задать Гебе тот же вопрос, который раньше задавала Назару:

– Геба, скажите, не видели ли вы в замке большого черного пса?

– Нет, госпожа, – поспешно ответила служанка и для верности отрицательно покачала головой. Ева же заметила, как женщина сцепила руки в замок – знак отпора от лжи.

Пес исчез также легко и странно, как появился. Что тогда, что теперь никто понятия не имел, откуда он взялся. На какой-то момент Ева засомневалась, а был ли вообще этот пес? Может, все ей просто примерещилось? С этими странными, тревожащими мыслями, уставшая знахарка провалилась в глубокий сон.

Сны, позабывшие голову Евы на время блужданий по лесу, обрушились с силой морского полнолунного прибоя. Ева кружилась в вихрях одинокого вальса в горящем Заповедном лесу, распевала скабрезные песни и хулила духов. Хозяйки леса пытались прорваться к обезумевшей знахарке, но сгорали в пламени, как спички. Из недр тьмы и пепла поднялся слепой мертвец. Он тянул к Еве руку и из его груди торчало три черных стрелы. Ева заливалась гремящим смехом и тянулась в ответ. Ее тело желало прикосновений мертвеца, желало умереть и сгореть вместе с ним...