Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

Сквозь снежную завесу Ева разглядела огромный каменный мост, будто повисший в небесах. По обе стороны его украшали фигуры ощерившихся крылатых гарпий. В руках они держали отсеченные головы. На том конце моста угадывались очертания огромного черного замка. В угасающем сознании Евы пронеслась мысль о том, что она добралась. Это был замок Темного.

Из груди вырвался тихий вздох, обернулся ледяными кристалликами. Ева осела на острый гравий. Сердце заполошно колотилось, истекая кровью, отсчитывало последние мгновения. Магическая жилка медленно распадалась на тонкие нитки. Нитки лопались и исчезали, как осенние паутинки. Этот холод прав. Не за чем ей быть здесь, не за чем жить эту жизнь.

Ева закрыла глаза и приготовилась к смерти. Впереди будет лишь тьма и покой. Ведь этого она и хотела, не так ли?..

Пса нигде не было. И хорошо. Он, наверняка, бросился бы греть ее, тормошить, спасать. Это больше не нужно.

Издалека послышался негромкий крик и торопливые шаги. Звук доносился до Евы будто сквозь плотную пелену, сотканную из лебяжьего пуха. Она дышала медленно и прерывисто. Кто-то подбежал, что-то спросил. Ева не смогла разлепить замерзших от снега ресниц. Кто-то дотронулся до плеча и тепло от ладони огненными иголками пронзило тело девушки от макушки до пяток.

– Ты решила сдаться, Ева?

– Я устала и мне больно. Я пришла, но я не могу помочь даже себе. Мне не хватает сил.

– Я дам тебе силы. А ты поможешь мне. Как договаривались.

– Как договаривались…

Ева отвечала, едва разлепляя синие замерзшие губы, отвечала, едва понимая, чего этот колдун может у нее попросить. Одна ее половина обреченно подготовилась к смерти, но другая отчаянно цеплялась за молодую жизнь. Высокий худощавый мужчина в летах, что подбежал к Еве, не расслышал ни слова. Но вид девушки подсказывал – небольшое промедление и она обречена. Мужчина подхватил застонавшую Еву на руки и опрометью бросился к спасительному теплому замку.

Снежную тишину прорезал громовой голос. Голос читал древнее темное заклинание и небо дрожало от их силы и разгула Тьмы. Небо заволокло черными тучами, готовыми просыпаться на землю последним снегопадом. Деревья далекого леса дрожали и прогибались от сильного ветра, молили прекратить испытание. Каменный мост ходил ходуном под ногами бегущего мужчины. Черные вороны вспорхнули из своих гнезд и закружили, заголосили – даже им было невыносимо слышать столь темную речь.

Щеки Евы медленно розовели. Дыхание выравнивалось, пока не стало спокойным и размеренным. Губы чуть приоткрылись, наполнились ярким кораллом. Ресницы трепетно дрожали, как во время глубокого и здорового сна. Жар от простуды улетучился, будто его и не было. Силы вливались в Еву мощным потоком, тело пульсировало и жаждало еще. Боль уходила из сердца, из рук, из головы, становилась, скорее, далеким неприятным воспоминанием. Последние нити струнки задрожали, забились. В них магия не задерживалась, утекала дальше, прочь из тела Евы, в другой, неведомый источник, копилась в нем, сосредотачивалась. В момент наивысшего напряжения струнка лопнула. Заклинание двойника рассыпалось. Когда Привратник внес девушку под крышу замка, она перестала напоминать жертву холода и зимы.

Огромная деревянная дверь глухо захлопнулась и эхо разнеслось по коридорам, ударилось о высокий свод потолка. Привратник отпустил совершенно пришедшую в себя Еву. В груди теснилось удивление. Только что она проживала свои последние минуты, как все резко изменилось! Ева крепко стояла на ногах и даже нашла силы, чтобы смутиться собственному неподобающему и растрепанному виду. Разорванное грязное платье, грязные волосы, грязное лицо – разве прилично в таком виде впервые представать перед Темным и самим хранитель земель Северных Пустошей?

– Назар! – прозвучал откуда-то сверху и слева чуть шипящий голос, до дрожи знакомый Еве. – Ты успел спасти нашу драгоценную гостью?

– Да, Господин! – ответил мужчина, названный Назаром, и поклонился. Он уже стянул с головы высокую черную шляпу и церемонно держал ее в руках.

– Я тебе премного благодарен!

Назар кивнул и сделал пару шагов назад. По большой лестнице черного мрамора спускался обладатель шипящего голоса. Ева смотрела на него во все глаза, даже немного дерзко, пытаясь уловить каждую черту, сопоставить с тем портретом, что рисовала себе, еще будучи студенткой. В основном она, конечно, не попала. Мужчина не был молодым, жгучим красавцем, как Кристабаль, не был и старым клопом, как господин Мижжу́, ректор пансиона. Темный оказался мужчиной средних лет, таким же худым и высоким, как Привратник, даже более худым и высоким. Его голову венчала не вострая черная корона, а обычные седые волосы, собранные в хвост черной лентой. Элегантный короткий черный камзол и белая сорочка сидели идеально, но лишь подчеркивали худобу и остроту фигуры. Темный был благородно бледен, а живые глубоко запавшие глаза придавали лицу некоторую зловещесть. В ответ, Темный тоже разглядывал Еву с нескрываемым интересом.

[ image19 ]

Ева присела в самом почтительном поклоне, который могла изобразить в текущем неудобном положении и с порванным платьем. Она все еще старалась не совершать резких движений, за которыми могла последовать новая колющая боль в груди. Но боли больше не было. Знахарка мысленно обратилась ко всем постоянным защитным заклинаниям, что держала ее магия, и поняла, что все пало. Заклинаний нет. Они ушли. Значит, двойника в лесу тоже больше нет.

– Как добрались, сударыня? – поинтересовался Темный, легонько целуя протянутую ручку в перчатке.

– Хотела лишь поинтересоваться, зачем вам понадобился снег в середине лета? – ответила Ева, мягко улыбаясь. Изо рта вырывался пар. Про себя девушка отметила, что светские манеры, усвоенные в доме отца и в пансионе, не загубили даже эти полгода жизни в лесу.

– Ради создания атмосферы! – весело хихикнул Темный, не отпуская руки Евы. Брови девушки взметнулись вверх, не такого поведения ожидаешь от первого лица целой провинции. – Я ждал вас и надеялся соответствовать громкому названию Северных Пустошей, но, кажется, немного переусердствовал. Сейчас все уберу!

Темный щелкнул пальцами и ветер, завывавший на улице и меж каменных галерей замка резко стих. В узкие окна заглянуло солнце и прочертило яркие линии на старых побитых красных коврах коридоров. В этот раз Ева постаралась не выдать удивления. Все-таки, титул Темного не дается абы кому, а ее собственный отец умел проворачивать такие же штуки с погодой.

– Да и, к тому же, я не ожидал, что вы прибудете в таком неважном состоянии! – заметил Темный, сочувственно покачивая головой.

– Я торопилась к вам со всех ног и не имела возможности подлатать себя, – ответила Ева. Улыбка стала немного натянутой.

– Здесь у вас будет возможность позаботиться и о себе! – почти продекламировал Темный. А затем, чуть сдвинул перчатку с руки Евы, обнажив вспыхнувший чернилами яблоневый цвет, и добавил тихо. – И не только о себе.

– Где мой провожатый, Господин? – спросила Ева.

Сердце неприятно кольнуло страхом. В этот неловкий момент, наполненный намеками, чужими холодными прикосновениями и черными яблонями, ей очень хотелось сменить тему беседы. Темный продолжал мягко, почти интимно поглаживать ладонь девушки, отчего той начало казаться, будто под кожей ползают маленькие колючие черви. Дрожь и внезапное легкое отвращение пришлось усилием прятать за маской спокойной вежливости.

– Вы прибыли сюда одна, госпожа, – встрял в разговор Назар. – С вами было немного вещей и этот плащ. Больше ничего и никого.

– Вот как… – только и смогла промолвить Ева…

– Назар, прикажи Ге́бе проводить нашу гостью в ее опочивальню! – приказал Темный, отпустив руку Евы. Черви тут же сдохли и рассыпались. – И помогать ей на протяжении всего времени пребывания! Сударыня, этим вечером я приглашаю вас на наш маленький семейный ужин. Там не будет никого из посторонних, уверяю вас, вы смело сможете там показаться. Отказа я не потерплю!