Свет над Грозовым Створом (СИ) - Миро Алиса

​Я посмотрела на неё строго.

— Мне не нужно, чтобы ты бегала ко мне с каждым листиком. Мне нуженрезультат.

К вечеру — десять банок крема с алоэ (для рук прачек и для продажи). И пять бутылок настойки мяты (успокоительное, Виктору пригодится).

Справишься?

​Дора выпрямилась. В её глазах горел фанатичный огонь ученого.

— Справлюсь, миледи! А весы? И склянки?

— Найдем. Ицхак привезет в следующий раз. А пока — используй то, что есть в лаборатории Ровены.

​— Лаборатории... Ровены? — она побледнела. — В Северной башне? Туда же нельзя!

— Теперь можно. Но только со мной.

​Офисный переезд

​— И последнее, — добавила я. — Моя комната больше не склад.

Я повернулась к Эльзе, которая стояла рядом.

— Эльза, найди помещение. Сухое, светлое, теплое. Рядом с кухней или лекарем.

— Есть комната старого писаря, миледи. На первом этаже. Там печь хорошая и столы есть.

— Отлично. Выгрести оттуда хлам. Отмыть (с хлоркой и уксусом!). Перетащить туда все травы, горшки, жир и инструменты из моей спальни.

Это будетЛаборатория.

Дора, это твое царство. Ключ получишь у меня.

​Дора сияла так, что могла бы заменить люстры в Большом Зале.

— Спасибо, миледи! Я... я вас не подведу!

​— Я знаю. А теперь — иди мыться. Ты похожа на лешего. И накормите её, Эльза. Двойной порцией топинамбура. Работникам умственного труда нужен углевод.

​Я проводила их взглядом.

Девочка побежала на кухню, прижимая к груди корзину с алоэ как величайшее сокровище.

Я улыбнулась.

Гора с плеч.

Теперь у меня есть производственный отдел.

Осталось наладить отдел безопасности и... найти время почитать ту книгу со стихами в чистой, свободной от горшков спальне.

​Я развернулась и пошла к Виктору. У нас была намечена тренировка. Не магическая.

Он обещал научить меня пользоваться кинжалом.

Потому что "Милосердие" — это хорошо, но умение вовремя ударить — еще лучше.

Глава 19. Урок Фехтования и Анатомия Страсти

​Я нашла Виктора в малом тренировочном зале, примыкающем к Оружейной.

Здесь было прохладно, пахло пылью и старой кожей, но воздух, казалось, вибрировал от напряжения.

​Виктор был не один. Точнее, он сражался с тенью.

Он снял камзол и верхнюю рубаху, оставшись в тонкой нижней сорочке и бриджах. Ткань на спине потемнела от пота и прилипла к телу, очерчивая каждый мускул.

Он двигался быстро, жестко. Выпад, уход, удар. Меч рассекал воздух с хищным свистом.

​Я остановилась в дверях, не решаясь окликнуть.

И, честно говоря, не желая.

Я залюбовалась.

В прошлой жизни я видела красивых мужчин. Моделей в журналах, фитнес-тренеров в зале. Но это была «декоративная» красота.

Виктор был другим. Это былафункциональная мощь. Широкие плечи, мощная шея, сильные бедра. Он был создан для войны, для выживания... и, черт возьми, для размножения.

​Мое тело, обновленное магией и тонизирующим кремом, отозвалось мгновенно.

Внизу живота потеплело. Сердце сбилось с ритма.

— Гормоны, — цинично напомнила я себе. — Елена, тебе пятьдесят. У тебя климакс позади.

— А у этого тела — нет, — возразил внутренний голос. — ИVis Vitalisразбудила не только кур. Она разбудила тебя. Ты хочешь жить. И ты хочешь его.

​Виктор завершил связку мощным рубящим ударом и замер. Тяжело дыша.

Почувствовал взгляд.

Обернулся.

​Увидев меня, он не улыбнулся. Его лицо осталось жестким, сосредоточенным. Зрачки были расширены — адреналин еще гулял в крови.

Он вытер лоб рукавом.

— Вы пришли, Матильда. Я думал, вы заняты... вашими травами.

​— Травами занята Дора, — я шагнула в зал. — А я пришла учиться убивать. Вы обещали.

​Он окинул меня взглядом. Я была в том самом перешитом костюме для верховой езды — брюки, приталенный жакет. Это было удобно, но... откровенно. Брюки обтягивали бедра (которые, благодаря йоге и беготне по лестницам, стали заметно стройнее).

​Виктор сглотнул. Я увидела, как дернулся его кадык.

— Хорошо, — голос его прозвучал хрипло. — Доставайте кинжал.

​Ближний бой

​Он подошел ко мне. Слишком близко для учителя.

— Встаньте в стойку. Ноги на ширине плеч. Колени согнуть. Центр тяжести вниз.

​Я попыталась встать, как в кино.

— Нет, — он покачал головой. — Вы стоите как цапля. Вас сдует ветром.

Он обошел меня сзади.

— Позвольте.

​Его руки легли мне на талию.

Горячие. Тяжелые.

Он надавил, заставляя меня присесть ниже.

— Вот так. Чувствуете упор?

— Чувствую, — выдохнула я. Я чувствовала не упор. Я чувствовала его грудь, прижатую к моей спине. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Его запах — мускус, пот, железо — ударил мне в голову, как крепкое вино.

​— Теперь рука, — он взял меня за запястье правой руки, в которой я сжимала «Милосердие». — Не сжимайте так сильно. Кинжал — это продолжение пальцев, а не молоток.

​Он накрыл мою ладонь своей. Его рука была огромной, шершавой. Моя в ней казалась детской.

Он начал двигать моей рукой, показывая траекторию удара.

— Снизу вверх. Под ребра. Или в шею. Резко.

​Мы двигались в унисон. Вперед. Назад. Удар.

Это было похоже на танец. Смертельный, интимный танец.

Я слышала его дыхание у себя над ухом. Рваное, тяжелое.

Мое собственное дыхание сбилось.

​В какой-то момент он сделал шаг, и его бедро прижалось к моему.

Меня пронзило током.

Я замерла.

Он тоже замер.

​Мы стояли посреди пыльного зала. Его руки на мне. Моя спина к его груди.

Тишина стала плотной, тягучей.

Я медленно, очень медленно повернула голову.

Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга.

Я видела капельки пота на его виске. Видела шрам над бровью. Видела его глаза — серые, потемневшие, в которых плескался откровенный, неприкрытый голод.

​Я чуть подалась назад, прижимаясь к нему плотнее.

Это было приглашение.

— Виктор... — прошептала я.

​Его рука, которая держала мое запястье, скользнула вверх. По предплечью. К плечу. К шее.

Его пальцы коснулись пульса, который бился как пойманная птица.

Он наклонился. Его губы были почти у моих.

Я закрыла глаза, ожидая поцелуя. Я хотела этого поцелуя больше, чем картошки, больше, чем магии.

​Но поцелуя не случилось.

​Холодный душ

​Внезапно Виктор замер. Его тело напряглось, став каменным.

Он резко выдохнул через нос.

И отступил.

Оторвал от меня руки, словно обжегся. Словно я была раскаленным железом.

​Я пошатнулась, потеряв опору (и физическую, и эмоциональную).

Открыла глаза.

Виктор стоял в двух шагах от меня. Он отвернулся, делая вид, что поправляет перевязь, которой на нем не было.

​— Достаточно, — бросил он отрывисто. — Для первого раза... достаточно. Вы поняли принцип.

​Я стояла, оглушенная. Меня только что отвергли. И как! В самый острый момент.

Обида и разочарование смешались с... пониманием.

​— Вы боитесь, — сказала я тихо.

​Он резко повернулся. В его глазах была не злость, а мука.

— Боюсь? Я прошел три войны, Матильда. Я не боюсь ничего.

​— Вы боитесь меня, — я сделала шаг к нему. — Вы боитесь того, что я делаю. Вы слушаете Маркуса. «Ведьма». «Высасывает жизнь». Вы думаете, если вы поцелуете меня, я украду вашу душу?

​— Я думаю о том, что я командир! — рявкнул он. — А вы — моя жена, которую я не знал два года и которая за три дня перевернула мой мир! Вы варите зелья. Вы зажигаете огни. Вы меняете лица!

Он указал на меня пальцем.

— Посмотрите на себя! Вы молодеете на глазах. Это ненормально. Это... пугает. Я мужчина, Матильда. Я хочу вас. Видит бог, я хочу вас так, что зубы сводит.

Он сжал кулаки.

— Но я не знаю,ктовы. Женщина? Или магия, принявшая облик женщины?

​— Я женщина, Виктор! — крикнула я, швырнув кинжал на пол. Он звякнул, отскочив к стене. — Живая, теплая женщина! Которой холодно и одиноко!