Я достала остатки семян Доры. И нашла кое-что интересное в своих карманах — семена, которые я машинально собрала в оранжерее внизу.
Странные, крупные семена тропических цветов.
Я насыпала земли в горшки. Расставила их по комнате.
Подошла к первому.
Закрыла глаза.
Обратилась к замку. К той самой гудящей, теплой силе в стенах.
«Мне не нужно отопление. Мне нужна Красота. Дай мне цвет».
Энергия потекла легко, как музыка.
Я коснулась земли.
И комната взорвалась цветением.
В напольных вазах выстрелили вверх стебли, раскрываясь огромными, пышными шапками белых гортензий (или их магического аналога).
На столике взошли нежные, трепетные фрезии, наполнив воздух тонким ароматом весны.
А в той вазе, куда я бросила семена из подземелья... распустилось нечто невероятное. Ярко-алая орхидея, светящаяся в сумерках мягким, фосфоресцирующим светом.
Комната перестала быть каменным мешком. Она стала садом. Оранжереей, где среди цветов стояла медная ванна, мягкая кровать и зеркало.
Я стояла посреди этого великолепия, вдыхая смешанный аромат лаванды, свежей зелени и экзотических цветов.
— Вот теперь, — сказала я своему отражению в чистом зеркале, — можно и вечер встречать.
Военный совет (и дегустация)
Вечером я спустилась в Оружейную. Виктор перенес штаб туда.
Он сидел за столом, чистил меч. Рядом сидел Маркус, изучая карту.
Когда я вошла, они оба замолчали.
Я была в новом костюме. В брюках.
Маркус поперхнулся воздухом.
Виктор медленно поднял глаза. Его взгляд прошелся по моим ногам, обтянутым шерстью, поднялся к талии, к груди, скрытой под плотной курткой.
В его глазах вспыхнул огонь — тот самый, что был в тренировочном зале. Но он тут же погасил его усилием воли.
— Вы... готовы к походу, я вижу, — сказал он ровно.
— Более чем, — я поставила на карту миску с чипсами. — Угощайтесь, господа офицеры. Новый вид сухпайка. "Грозовой Хруст". Овощи, обезвоженные в кипящем жире.
Маркус с опаской взял свекольный чипс (темно-бордовый, похожий на лепесток ядовитого цветка).
Понюхал. Лизнул. Откусил.
— Хм... — он пожевал. — Солонина хуже. А это... под пиво бы пошло.
— Под пиво будет, когда я налажу пивоварню, — пообещала я. — А пока — под воду из ручья.
Я склонилась над картой, встав между ними.
— Итак. Узел номер один. Где он?
Виктор ткнул пальцем в карту.
— Здесь. "Вороний Пик". Часа четыре пути верхом, потом пешком в гору. Там старая дозорная башня. Заброшенная сто лет назад.
— Почему заброшенная?
— Туда часто бьют молнии, — ответил Маркус. — Местные говорят, место проклятое. Камни поют перед грозой.
Я переглянулась с Виктором.
— Камни поют... — повторила я. — Вибрация кристалла. Это точно оно.
— Мы выступаем на рассвете, — сказал Виктор, не глядя на меня (он смотрел на карту, но я чувствовала, как он напряжен от моей близости). — Я, вы, Маркус и пятеро лучших солдат. Лошади готовы.
— Я готова, — сказала я. — И... Виктор.
— Да?
— Спасибо за костюм. Он удобный. Намного удобнее, чем роль "слабой женщины".
Он наконец поднял на меня глаза. В них была смесь боли и восхищения.
— Я никогда не считал вас слабой, Матильда. Даже в платье.
Повисла пауза. Электрическая.
Маркус громко хрустнул чипсом, разрушая момент.
— Вкусно, зараза, — проворчал он. — Если мы не найдем алхимиков, мы хоть поедим.
Братство Чипсов
Утро встретило меня не ласковым ароматом моих новых цветов, а ледяным сквозняком, когда я открыла дверь.
Мой будуар остался позади — теплый, пахнущий лавандой и уютом. Впереди был серый двор, мокрый снег и поход в неизвестность.
Я спустилась вниз.
На мне были те самые перешитые брюки (шерсть немного кололась, но грела), высокие сапоги, куртка, подбитая мехом, и шапка, надвинутая на уши.
Вид у меня был, мягко говоря, не каноничный для Леди.
Во дворе уже выстроился отряд. Виктор, Маркус и пятеро солдат.
Лошади фыркали, выпуская облака пара, и перебирали копытами.
Когда я вышла на крыльцо, разговоры смолкли.
Солдаты уставились на мои ноги.
Женщина в штанах. В этом мире это было равносильно тому, что я вышла бы в бикини. Скандал. Вызов. Ересь.
Маркус нахмурился, но промолчал (видимо, мазь на колене работала, и он решил дать мне кредит доверия).
Виктор же просто подъехал ближе. Он сидел на огромном вороном жеребце, который казался машиной для убийства.
Сам Лорд выглядел в седле как влитой. Кентавр, не иначе.
— Доброе утро, Матильда, — он окинул меня оценивающим взглядом. — Вам тепло?
— Мне удобно, — парировала я, натягивая перчатки. — А это главное в логистике. Где мой транспорт?
Проблема парковки
Виктор кивнул конюху. Тот подвел ко мне лошадь.
Это была не боевая машина, как у Виктора, а спокойная, крепкая кобыла мышастой масти. С широкой спиной и мохнатыми ногами.
— Это Герда, — представил Виктор. — Она смирная. И идет мягко. Вы... помните, как держаться в седле?
Я посмотрела на Герду. Герда посмотрела на меня влажным глазом, жуя удила.
В прошлой жизни Елена Викторовна каталась на лошадях два раза. В отпуске в Египте (на замученной кляче) и на корпоративе в Подмосковье (где лошадь просто шла шагом по кругу).
Умела ли ездить прежняя Матильда? Вряд ли. Она два года не выходила из комнаты.
— Теоретически, — честно сказала я. — Но моя теория может разойтись с практикой.
Виктор спешился. Подошел ко мне.
— Левую ногу в стремя. Руками за луку. И рывок вверх.
Легко сказать "рывок".
Я поставила ногу. Схватилась за седло.
Мои брюки (спасибо портному!) позволили мне поднять ногу высоко.
Виктор, не спрашивая разрешения, подхватил меня под... скажем так, под стратегический запас топинамбура, и легко подсадил вверх.
Я плюхнулась в седло.
Высоко. Жестко.
Герда переступила ногами. Меня качнуло.
— Спину прямо, — командовал Виктор, поправляя мне стремена. — Коленями сжимайте бока. Повод не дергайте. Она управляется голосом и весом.
Он положил руку на мое колено (обтянутое шерстью).
— И главное — не бойтесь. Лошадь чувствует страх. Чувствуйте себя Хозяйкой.
— Я и есть Хозяйка, — буркнула я, вцепляясь в поводья. — Просто... непривычный интерфейс управления.
Дорога Ярости (и боли)
Мы выехали из ворот.
Первые полчаса были адом.
Трясло. Каждое движение лошади отдавалось в моем позвоночнике. Я чувствовала себя мешком с картошкой (которой нет!), привязанным к отбойному молотку.
Йога помогла — спина гнулась, а не ломалась. Но бедра с непривычки начали ныть почти сразу.
"Надо было намазать задницу "Огнем Сторма"", — мрачно подумала я. — "Хотя нет, тогда бы я ехала стоя".
Но постепенно тело вспомнило (или адаптировалось). Я поймала ритм.
Мы ехали рысью. Ветер бил в лицо, но волчья шкура спасала.
Вокруг расстилался суровый пейзаж. Скалы, покрытые инеем. Редкие, искривленные сосны. И горы, нависающие над нами серыми громадами.
Виктор ехал рядом, закрывая меня от ветра своим корпусом.
— Как вы? — спросил он через час.
— Функционирую, — отозвалась я сквозь зубы. — Но завтра я не встану.
— Встанете. Я сделаю вам массаж.
Я чуть не выронила поводья.
Посмотрела на него. Он смотрел вперед, на дорогу, но уголок губ дергался в улыбке.
Он флиртовал? Со мной? На морозе, верхом на лошади?
— Ловлю на слове, милорд.
Привал и Братство Чипсов
Через три часа мы добрались до подножия Вороньего Пика. Дальше лошади не пройдут — тропа была слишком крутой и каменистой.
— Привал! — скомандовал Маркус.
Я сползла с Герды.
Ноги были ватными и шли "колесом". Я прислонилась к боку теплой лошади, чтобы не упасть.
