— Живой, — прохрипел он. — Но пальцы онемели. Шерсть прогорела.
Я посмотрела на его руку. Плащ дымился. На коже были красные следы от "электрических ожогов".
— Дурак, — прошептала я, хватая его за руку и осматривая ожоги. — Геройский дурак.
— Зато сработало, — он криво усмехнулся. — Вы видели? Оно визжало как свинья.
К нам подбежал Маркус (который, оказывается, страховал нас у входа, отгоняя солдат).
— Милорд! Миледи! Вы целы? Там снаружи... камни перестали петь! И птицы вернулись!
Я с трудом встала, опираясь на плечо Виктора (он тоже поднялся, морщась).
— Мы починили ретранслятор, капитан. Теперь у нас есть связь с этой долиной. И защита.
Я подошла к кристаллу (теперь к нему можно было подойти).
Положила ладонь на теплый камень.
«Система: Узел 1 — Активен. Статус: Норма. Связь с Центром: Установлена».
Информация всплыла в голове сама собой. Я начинала понимать интерфейс.
— Идемте домой, — сказала я. — У меня закончились силы, чипсы и храбрость.
Спуск
Спускаться было легче. Воздух стал чистым, статическое электричество исчезло.
Но усталость навалилась бетонной плитой.
Виктор шел молча, баюкая обожженную руку. Я видела, что ему больно, но он не жаловался.
Я достала из кармана остатки мази (той самой, первой партии).
— Дайте руку.
— Не стоит, пройдет...
— Дайте руку, Сторм! Или я вас укушу.
Он протянул ладонь. Я густо намазала ожоги мазью.
— Это не магия, — буркнула я. — Это медицина. Жир и календула.
Он посмотрел на меня. Долго. Серьезно.
— Вы спасли нам жизнь там, наверху. И спасли эту долину.
— Мы спасли, — поправила я. — Без вашей «шерстяной хватки» меня бы задушили эти провода.
Мы встретились глазами.
Там, на вершине проклятой башни, мы стали не просто партнерами. Мы стали подельниками.
Кровью (почти) и током скрепленный союз.
— Дома, — тихо сказал он, помогая мне перешагнуть через валун, — я хочу тот самый массаж. И не спорьте.
— Я не спорю, — я устало прижалась к его здоровому плечу на секунду. — Только если вы сначала нальете мне вина. Много вина.
Девочки не зажигают замки
Мы вернулись в замок затемно.
Я подняла голову.
Окна Большого Зала светились ровным, теплым светом.
А над главной башней, там, где была лаборатория Ровены, в небо бил тонкий, едва заметный голубой луч.
Он соединялся с тем местом в горах, где мы только что были.
Сеть оживала.
Один узел из трех.
— Один есть, — сказал Виктор, глядя на луч. — Осталось два. И тогда мы закроем небо.
— И тогда мы посадим картошку, — добавила я мечтательно. — Потому что под защитным куполом климат станет мягче.
Мы спешились.
Я чувствовала себя победительницей. Старой, скрипучей, голодной победительницей.
Но живой.
Усталые, грязные, пахнущие озоном и гарью.
Но когда мы въехали во двор...
Мы поднялись по лестнице в Восточное крыло.
Виктор шел за мной, прихрамывая от усталости, но не отставая ни на шаг.
— Куда мы идем? — спросил он, когда мы прошли поворот к его покоям. — Моя комната ближе.
— В мою башню, — ответила я, не оборачиваясь. — У меня там... лучше. И ванна больше.
Он хмыкнул, но спорить не стал.
Я открыла дверь в свою комнату.
И замерла.
Я и сама забыла, во что превратила свою спальню накануне. После ледяных скал и черной башни с паразитами это казалось миражом.
Комната встретила нас волной тепла и аромата.
Свечи в хрустальных вазах догорели, но камин, запитанный от сети Замка, давал мягкий, красноватый свет.
В полумраке фосфоресцировала та самая алая орхидея из подземелья, создавая атмосферу таинственности.
Белые гортензии в напольных вазах светились, как облака.
Медная ванна на львиных лапах сияла теплым боком.
А перина на кровати выглядела как самое мягкое место во Вселенной.
Виктор остановился на пороге.
Он огляделся.
Его взгляд скользнул по цветам, по ширме с цаплями, по шкурам на полу.
— Матильда... — выдохнул он. — Я попал в гарем султана? Или в сад фей?
— Вы попали в комнату женщины, которая любит комфорт, — я прошла внутрь, снимая куртку и бросая её на стул. — Закрывайте дверь, Виктор. Дует.
Он закрыл дверь и прошел в комнату. Его сапоги утонули в двойном слое шкур.
Он подошел к орхидее. Осторожно коснулся светящегося лепестка.
— Она живая. И она светится.
— Это ночник, — пояснила я. — Экономия свечей.
Виктор повернулся ко мне. В этом мягком, цветном свете он выглядел... ошеломленным. Воин, который привык к казарме и камню, вдруг оказался в пространстве неги.
— Вы создали это за один день?
— Я спешила. Мне нужно было место, где я могу быть собой.
Я подошла к столику, где стоял кувшин с вином (я приказала Эльзе оставить его здесь) и два бокала (из того же клада с хрусталем).
Налила вино.
Протянула ему бокал.
— За победу над паразитами, милорд.
Он взял бокал. Его пальцы коснулись моих.
— За Хозяйку, — тихо сказал он. — Которая превращает руины в рай.
Он выпил вино залпом, как воду. Поставил бокал на столик.
И посмотрел на меня.
— Вы говорили про массаж, Матильда. И про то, что у вас тут лучше.
Он кивнул на ванну.
— Докажите.
Это был вызов. И обещание.
— Раздевайтесь, — скомандовала я, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле. — Вода горячая. Я добавлю лаванду. Она успокоит ожоги.
Он начал расстегивать перевязь. Медленно. Не сводя с меня глаз.
В этой комнате, полной цветов и магии, мы больше не были партнерами по бизнесу.
Мы были мужчиной и женщиной. И эта ночь обещала быть жарче, чем подъем на Вороний Пик.
Глава 19. Анатомия Доверия
Виктор не заставил себя ждать.
Он сбросил рубаху, обнажив торс, исчерченный шрамами. В свете магических цветов и камина его кожа казалась бронзовой.
Я смотрела на него, забыв, как дышать.
Это было тело воина. Не "качка" из фитнес-клуба, а человека, который живет мечом. Широкие плечи, мощная грудь, мышцы, перевитые жилами.
На левой руке, там, где он хватался за черные корни паразита, кожа была красной, обожженной.
Он расстегнул пояс брюк.
Я отвернулась к столику, делая вид, что ищу масло. Сердце колотилось где-то в горле.
— Я не стесняюсь, Матильда, — его голос прозвучал насмешливо и хрипло. — И вы не должны. Мы видели друг друга в грязи. Думаю, в чистоте мы друг друга не испугаем.
Всплеск воды.
Я обернулась.
Виктор уже сидел в моей медной ванне. Она была ему маловата — колени торчали наружу, но он откинул голову на бортик и закрыл глаза с выражением блаженства на лице.
— Это... лучше, чем моя каменная яма, — признал он. — Медь держит тепло. И форма... удобная.
Я подошла. Закатала рукава рубашки.
— Сидите смирно, милорд. Сейчас будет спа-процедура "Восстановление героя".
Я взяла губку. Намылила её своим лавандовым мылом.
Начала мыть его плечи.
Кожа была горячей. Под пальцами перекатывались твердые мышцы. Он был напряжен как струна.
— Расслабьтесь, Виктор. Война закончилась на сегодня.
— Трудно расслабиться, когда... — он не договорил, но я поняла.
Когда твоя жена, которую ты считал ведьмой, трогает тебя так нежно.
Я мыла его спину, касаясь старых шрамов. След от стрелы под лопаткой. Длинный рубец от сабли на боку.
Это была карта его жизни. Жизни, в которой не было места мягким перинам и цветам.
— Больно? — спросила я, касаясь ожога на руке.
— Терпимо. Ваша мазь работает. Жжение ушло.
Я поливала его водой из ковша. Вода стекала по его груди, путаясь в волосках.
Воздух в комнате стал густым, наэлектризованным. Аромат лаванды смешивался с запахом разгоряченного мужского тела.
