Солдаты развели небольшой костер, чтобы согреть воду.
Настало время маркетинга.
Я достала из седельной сумки холщовый мешок.
— Обед, — объявила я.
Солдаты с интересом поглядывали. Обычно сухпаек — это сухари и вяленое мясо, которое надо грызть час.
Я раздала каждому по горсти моих "чипсов" — обжаренного топинамбура, моркови и свеклы.
— Что это, миледи? — спросил молодой солдат, разглядывая бордовый кружок свеклы. — Сушеные цветы?
— Это "Грозовой Хруст", — сказала я серьезно. — Особый корень, вываренный в жире вепря. Дает силу и тепло. Пробуйте.
Раздался дружный хруст.
— Ммм... — по рядам прошел одобрительный гул. — Соленое! И жирное!
— И сластит немного!
— А свекла-то, гляди, как сахар!
Чипсы зашли на "ура". Солдаты хрустели, запивали горячей водой и веселели на глазах.
Маркус подошел ко мне, жуя морковный слайс.
— А вы... умеете удивлять, миледи. Вроде ерунда, а сытно. И нести легко.
— Оптимизация веса снаряжения, капитан. Каждый грамм на счету.
Вороний Пик
Мы подняли головы.
Над нами нависала скала. На её вершине, цепляясь за камни, стояла башня.
Она была странной. Не сложенной из кирпичей, а словно выращенной из самой скалы. Темный, гладкий камень.
Вокруг шпиля башни воздух дрожал, хотя жары не было.
И был звук.
Тонкий, едва слышный гул.Зммммм...
Как от трансформаторной будки.
— Поют, — сплюнул Маркус. — Камни поют. Дурное место.
— Не дурное, — я поправила шапку. — Активное.
Я достала из кармана кинжал.
Лезвие "Милосердия" слабо светилось голубым. Индикатор поля.
— Фон повышенный, — констатировала я. — Башня работает. Но работает неправильно. Слышите сбой ритма?
Виктор прислушался.
— Гул... прерывистый.
— Именно. Контакт отходит. Или кто-то пытался его взломать.
Я повернулась к отряду.
— Лошадей оставить здесь. Двое охраняют. Остальные — со мной. Идем пешком. И ничего, слышите,ничегожелезного не доставать из ножен без команды. Там сильное магнитное поле. Мечи могут прилипнуть к стенам. Или ударить током.
Мы начали подъем.
Я карабкалась по камням, цепляясь руками в перчатках за выступы. Топинамбур в желудке давал энергию. Злость на Раймунда давала мотивацию.
А Виктор, идущий сзади (и подстраховывающий меня за ремень на сложных участках), давал ощущение, что я, черт возьми, не одна.
Мы шли чинить "Вай-Фай" Ровены. И я надеялась, что пароль от него не "12345".
Чем выше мы поднимались, тем отчетливее становился гул. Он уже не слышался — он ощущался. Зубы ныли, в ушах стоял звон, как после контузии. Волосы под шапкой встали дыбом и, кажется, искрили.
Маркус шел, чертыхаясь. Его меч в ножнах вибрировал, издавая противное дребезжание.
— Миледи! — крикнул он, перекрывая ветер. — Железо греется! Меч горячий, как пирожок!
— Не трогать руками! — отозвалась я. — Это индукция! Мы в микроволновке!
Мы добрались до площадки перед башней.
Вблизи она выглядела еще более чужеродной. Гладкий черный камень, без швов, словно оплавленный гигантским пожаром. Вход — простая арка без дверей. Внутри клубилась тьма, прорезаемая синими всполохами.
— Ждите здесь, — скомандовала я солдатам. — Дальше идем только мы трое. Снимите шлемы и кольчуги, если не хотите поджариться.
Солдаты с радостью (и страхом) начали разоблачаться.
Виктор поколебался, но снял перевязь с мечом.
— Я пойду с кинжалом, — решил он. — У него костяная рукоять.
Мы вошли в башню.
Внутри было сухо и пахло озоном так сильно, что першило в горле.
В центре круглого зала, на каменном возвышении, стоял Кристалл.
Он был не такой прозрачный и чистый, как на схемах Ровены. Он был мутным, покрытым сеткой черных, пульсирующих прожилок.
Вокруг него воздух дрожал. Сверху, через отверстие в куполе, падал луч тусклого света, но он словно застревал в этой черноте.
— Что это? — прошептал Виктор. — Плесень?
Я подошла ближе. Волоски на руках встали дыбом.
— Это не плесень. Это «глушилка».
Я присмотрелась к черным прожилкам. Они росли из основания кристалла, словно паразиты.
— Кто-то был здесь. Давно. И посадил на Источник... вирус. Магический паразит, который жрет энергию и искажает сигнал. Поэтому камни «поют» — система пытается пробиться через помехи.
— Алхимики? — спросил Маркус, сжимая рукоять кинжала.
— Скорее всего. «Око Бури». Они блокировали узлы, чтобы ослабить защиту Замка перед вторжением. Это старая закладка.
Я протянула руку к кристаллу.
Черные жилы дернулись, потянувшись к моему теплу.
— Агрессивная гадость, — я отдернула руку. — Руками не трогать. Сожрет.
— И как это убрать? — Виктор обошел постамент. — Рубить?
— Если ударить сталью, будет взрыв. Нас размажет по стенам.
Я закусила губу.
Мне нужен инструмент. Не железный. И заряженныймоейчастотой, чтобы вирус не распознал угрозу сразу.
Я достала «Милосердие».
Виктор подарил мне его. Лезвие — сталь, но я заряжала его своей энергией всю ночь. Оно «фонило» мной.
— Попробуем хирургию, — решилась я.
— Матильда... — Виктор шагнул ко мне. — Это опасно.
— Отойдите. Оба. К стене.
Я подошла к кристаллу вплотную. Гул давил на уши.
Я подняла кинжал.
«Я — Хозяйка. Ты — паразит. Уходи».
Я вонзила острие кинжала под самый толстый корень черной жилы.
Раздался визг. Натуральный, пронзительный визг, от которого у меня чуть не лопнули перепонки.
Черная субстанция зашипела, брызгая кислотой.
— Держись! — крикнул Виктор.
Я нажала сильнее, поддевая «корень». Кинжал светился ярко-голубым, выжигая черноту.
Мне нужно было содрать эту гадость с кристалла.
Это было физически тяжело. Словно я отдирала присохший битум.
Рука дрожала. Пот заливал глаза.
— Ну же!
С хрустом кусок черного налета отвалился и упал на пол, где тут же сгорел, превратившись в серый пепел.
Кристалл в этом месте ярко вспыхнул чистым светом.
Система вздохнула. Гул изменил тональность — стал чище, выше.
Но оставалась еще половина.
И паразит начал защищаться.
Соседние жилы метнулись ко мне, пытаясь обвить руку с кинжалом.
Я отскочила.
— Он живой!
— Я помогу! — Виктор бросился ко мне.
— Нет! Тебя убьет током!
— Плевать!
Он сорвал с себя плащ (шерсть — диэлектрик!). Намотал его на руку.
— Режьте, Матильда! Я буду держать эту дрянь!
Он схватил черные, извивающиеся отростки рукой, обмотанной шерстью, и с силой потянул их на себя, отрывая от кристалла.
Раздался треск разрядов. Виктора тряхнуло, он стиснул зубы, но не отпустил.
— Быстрее! — прохрипел он.
Я бросилась в атаку.
«Милосердие» мелькало, срезая паразитов одного за другим. Я работала как безумный садовник, пропалывающий грядку в аду.
Виктор держал основной «ствол» гадости, не давая ему присосаться обратно. Его лицо побелело от напряжения, вены на шее вздулись.
— Последний! — крикнула я.
Я вонзила кинжал в самый центр черного узла. Влила в удар всю оставшуюся магию.
«СДОХНИ!»
Вспышка.
Ослепительная, белая вспышка.
Ударная волна отшвырнула нас обоих назад.
Я полетела на пол, больно ударившись бедром. Виктор врезался спиной в стену и сполз вниз.
Перезагрузка
В зале стало тихо.
Гул исчез. Вместо него появилась мягкая, едва слышная вибрация.
Я подняла голову.
Кристалл сиял. Он был чист. Прозрачен, как слеза. Внутри него бился ровный, голубой пульс.
Луч света сверху теперь проходил сквозь него, преломлялся и уходил вниз, в основание башни — в землю, к Замку.
Мы включили Узел №1.
— Виктор? — я поползла к нему.
Он сидел, прислонившись к стене, и тряс головой.
