Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим

Мы с Серым собрались было пойти следом за коттаром, однако этого не потребовалось. Крики стали заметно громче, и уже через десять секунд из-за деревьев показались белые как мел люди. Они быстро перебирали ногами, держась друг за друга и подвывая от ужаса.

Коттар, величественный как никогда, неспешно вышагивал позади.

Пленников действительно оказалось всего трое. Пара жилистых парней, судя по виду больше привыкших орудовать клинком, а не сохой, и один мужичок постарше — не сильно высокий, но зато умело компенсирующий недостаток роста за счёт объёма. И что особенно радовало, мы были с ним неплохо знакомы.

Борри — мой «старый» приятель, с которым судьба свела нас в тот памятный день, когда я разгромил шайку разбойников, освободив из лап негодяев Фольки и Риту. Последнюю — на свою беду.

Ну и с Лэйлой в тот раз нехорошая история вышла. Дикая магичка настолько впечатлилась нашей встречей, что угомонить её удалось только при помощи чёрного инквизиторского клинка. Славное было время. Приятно вспомнить.

С Борри я тогда пообщался весьма плодотворно. Раненный в самую мягкую часть своего организма, он быстро пошёл на сотрудничество, а после небольшой психологической обработки, совмещённой с импровизированными вербовочными мероприятиями, и вовсе «расправил крылья», посчитав себя моим агентом, которому предстоит поработать в тылу врага.

Не знаю, чем Борри занимался всё это время — возможности выйти с ним на контакт у меня не было, да я к этому особо и не стремился, — однако сейчас его появление могло сыграть важную роль. Если мой дружок, конечно, не позабыл о нашей дружбе. Впрочем, ничего не мешало мне напомнить ему о ней.

— Пощадите! — закричал один из парней, увидев нас. — Отзовите этого… Эту…

Он не нашёл подходящего слова, чтобы как-то более или менее прилично назвать коттара, и сразу перешёл к главному, попытавшись надавить на жалость:

— Мы простые люди! У меня жена и трое голодных детишек! У остальных тоже семеро по лавкам! Выживаем из последних сил, вот и пошли в лес на промысел: хотели ягод подсобрать, да, может, зверя какого-нибудь подсловить! Знаем, что нельзя, но жрать что-то нужно — деревню нашу лихие люди подразграбили, всё, что можно было унести, унесли, а что нельзя — то сломали! Мы крестьяне из «Серебрухи»: я — Джост, справа — мой брат Торн, а слева — наш дядя Фортин. Вы не смотрите, что он круглый, как сырная голова — это от недоеда! Пухнет с голоду страдалец, болезнь у него такая…

Парнишка врал быстро, самозабвенно, на ходу придумывая имена и детали, которые, по задумке, должны были придать его словам достоверности. Однако спешка — плохой советчик. Как и страх — присутствие коттара тоже не способствовало ясности мысли.

Ложь у «Джоста» получалась откровенно неубедительная. Разоблачить её не составило бы никакого труда. Деревня с упомянутым названием действительно существовала, но находилась километрах в тридцати, если не сорока, отсюда — так далеко никто из крестьян в лес ни за что бы ни пошёл.

И никакие разбойники «Серебруху», кончено, не грабили. Мои люди плотно контролировали округу, и упустить разорение целого поселения просто не могли.

Впрочем, даже без всего этого поверить «Джосту» решился бы только полный кретин.

У него была столь характерная рожа, что хоть сейчас на плакат «Их разыскивает милиция», причём в тот раздел, где рисуют только отпетых рецидивистов. Люди с такими физиономиями, случись чего, не в лес за ягодами идут, которые, к слову, уже отошли, а прямиком на большую дорогу выходят, чтобы «пощипать» более состоятельных, но менее свирепых граждан…

Посмотрев на коттара, я едва заметно кивнул. Зверь понял мою немую команду и быстро оборвал болтовню «Джоста», причём сделал это весьма радикальным способом. Рванув к пареньку чёрной молнией, он просто откусил ему голову.

Двое оставшихся пленников вытянулись по струнке, забыв, как дышать. Я их прекрасно понимал. Подобное зрелище, особенно увиденное впервые, производило неизгладимое впечатление.

— Ещё есть желающие рассказать о своих голодных детях и тяжёлом крестьянском житии? — спокойно спросил я. — Из вас такие же крестьяне, как из коттара — овца, поэтому предлагаю сразу перейти к той части нашей беседы, где вы перестаёте изображать из себя тех, кем не являетесь, и начинаете говорить правду.

Оба пленника ничего не ответили.

Оставшийся парнишка, судя по стеклянному взгляду, думал исключительно о том, как легко и быстро его излишне говорливый приятель расстался с головой, а заодно с ней — и с жизнью. Борри же, несмотря на явный страх, изо всех сил пытался понять, помню ли я его. Скоропостижная гибель коллеги по опасному разбойничьему ремеслу интересовала его куда меньше.

Прагматичный подход, ничего не скажешь.

— Господин! — робко произнёс, наконец, Борри, решив не надеяться на мою память. — Помните меня? Я Борри! Борри из леса! Я с вами заодно!

Толстячок хотел бухнуться на колени — видимо, для большей убедительности, — но негромкий рык коттара заставил его отказаться от этой затеи. Борри так и замер в каком-то изогнутом полуприседе, словно человек, решивший изобразить из себя фигуру шахматного коня.

— Борри? — криво усмехнулся я. — Твой покойный «племянник» называл тебя по-другому.

— Он лгал, господин! — сразу послышался суетливый ответ. — Никакой он мне не племянник, и никакой он не Джост. Вы правильно его убили — из его гнилой пасти и слова правды было не дождаться…

Из уст Борри это прозвучало смешно. Сам-то он, надо понимать, являлся честнейшим человеком на свете.

— А ты, значит, готов говорить только правду? — с интересом спросил Серый.

— Пусть меня ваша зверюга пережуёт, если совру, — побожился Борри. — Я уже был честен с господином тогда, когда он отважно спас меня от злого Лысого и бешеной Лэйлы, и не вижу причин, почему должен лгать сейчас…

Версия событий, при которых произошло наше с толстяком знакомство, в его исполнении серьёзно отличалась от того, что случилось по-настоящему.

В действительности никакого спасения не было. Борри сам состоял в шайке, пусть и не на главных ролях. Впрочем, он благоразумно поставил собственные интересы выше корпоративных, «слил» мне всё, что знал, а затем, пока я воевал с Лэйлой, собственноручно прикончил зарвавшееся руководство в лице упомянутого Лысого и свалил в закат, прихватив с собой часть бандитского имущества. Видимо, в качестве компенсации за понесённый моральный ущерб.

Весьма сообразительный человек…

— Здесь есть кто-то ещё из ваших? — негромко спросил я.

Всё остальное — даже информация об Эльзе и Тори — пока могло подождать. Но вот если сюда подбирается серьёзный отряд, об этом желательно узнать прямо сейчас. Коттар, конечно, силён, да и мы с Серым не лыком шиты, однако бессмертных в наших стройных рядах нет. Если нас убьют, то девчатам точно конец, и значит, мы не имеем права на ошибку.

Устраивать сумасшедший забег по лесу было чрезвычайно опасно, спору нет, но теперь, когда появились новые зацепки, бездумно рисковать больше нельзя.

— Никого, господин, — замотал головой Борри. — Только мы трое… Точнее, уже двое.

Он скосил взгляд на обезглавленное тело, валявшееся у лап коттара.

— Я всё вам расскажу, господин, — увиденное добавило словоохотливости и без того говорливому Борри. — Вы, наверное, хотите знать, куда делись те милые юные девочки? Их забрал…

— Тихо, — оборвал толстяка я, а затем указал пальцем на второго парнишку, которого покойный «Джост» представил как Торна. — Ты. Готов говорить?

Тот поднял на меня совершенно ошарашенные глаза. Происходящее — смерть одного товарища и явное предательство другого — выбило его из колеи. Впрочем, нужно было отдать парню должное, он сумел справиться с собой и спустя всего мгновение хрипло ответил:

— Готов…

— Правильное решение, — кивнул я. — Приятно иметь дело с умным человеком.

— Вы меня убьёте? — сразу спросил «Торн». Ответ на столь животрепещущий вопрос, по понятным причинам, интересовал его больше всего на свете.