— Не лучше ли, если губернатора предупредите вы?
Он не настаивал, лишь намекал, и я кивнула ему в знак признательности за такую тактичность.
За такое простое понимание того, что Полли тоже не стояла бы в стороне, если бы опасность, пусть даже потенциальная, грозила ему.
— Будет лучше, если у тех, кто пытается тушить огонь, станет на одни руки больше.
Сочтя разговор оконченным, я развернулась и побежала в ту же сторону, куда спешил он.
Люди продолжали суетиться и кричать.
Мне показалось, что где-то совсем рядом раздался командный голос Кристиана, всё же поехавшего за нами, — караульные и правда взяли организацию процесса на себя, направляли людей.
С вёдрами к полю и правда спешили многие. Все те, кто понимал, как важно для Мейвена получить хороший урожай зерна.
Среди них была даже Мелисса, которой уж точно не стоило рисковать руками.
Воду подвозили на телегах, и лошади испуганно ржали.
Когда я добежала до того места, где её можно было набрать, одна повозка как раз развернулась, удаляясь за новой партией, а вторая только приближалась.
Мне оставалось только замереть и скопировать жест Дидана, вытирая лицо.
Вероятно, я сейчас выглядела не лучше, — растрепанная, задохнувшаяся… То ещё зрелище для взора высокородного дракона.
Я усмехнулась, поняв, что прямо сейчас это занимает меня много больше, чем перспектива на какое-то время потерять голос.
Склок и драк больше слышно не было, значит, Вернон ещё не приехал.
Я посмотрела по сторонам в надежде увидеть Альберта, но его тоже не было.
Неужели мальчишка обманул и не поехал за ним?
Что, если, узнав о пожаре, местные мужчины, вместо того, чтобы спешить на помощь, набросились и на него?
Чувствуя, что снова готова закричать, на этот раз уже от страха и беспомощности, я отступила в тень кустарника, стараясь меньше попадаться на глаза всем тем, что ждал воду вместе со мной.
С противоположного края поля огонь уже потушили, а следовательно, люди должны были двинуться к нам, и доставлять воду к одному месту станет быстрее.
Убирая назад выпавшие из прически пряди волос и восстанавливая дыхание, я с отстраненным удивлением подумала о том, что ни на секунду не усомнилась, бросаясь сюда.
Как будто не я совсем недавно думала о том, что, уехав из Мейвена, покину его навсегда, и с того момента мне станет все равно…
Повозка с водой, наконец, подъехала, и я зачерпнула из бочки. Как и все остальные, бросилась к полю.
Руки тут же потянуло от тяжести, — все же бегать в темноте с полным ведром я не привыкла, — но придавать значения этому было некогда.
Ни на кого не глядя, я поторопилась обратно.
Телега с пустыми бочками уже уехала, груженная водой из реки только показалась на дороге.
В самой тени разросшегося старого кустарника стояла еще одна, пустая. Лошадь, которой она была запряжена, взволнованно топталась на месте, трясла головой, но человека видно не было.
По всей видимости, хозяин оставил ее, чтобы найти хоть кого-то здравомыслящего и узнать у него, чем может помочь.
Ни одни руки, — тем более, транспорт, с помощью которого можно было привезти воду, — не были лишними, и я едва не споткнулась, торопясь к этой повозке.
Искать и звать владельца было глупо, но можно было надеяться, что он заметит меня и подойдет сам.
Люди только начинали возвращаться с пустыми ведрами, кто-то кричал, кто-то задыхался, одна девушка плакала.
Первым моим порывом было вернуться и утешить ее, но я приказала себе оставить это другим. Караульные губернатора и так делали многое, кроме них руководить процессом оказалось, как ни жаль, некому. Я должна была хоть чем-то им помочь. И дождаться Альберта или Вернона.
При моем приближении незнакомая лошадь тряхнула гривой и попятилась, а я протянула руку и погладила ее по переносице:
— Все хорошо. Сейчас придет твой хозяин, и мы сделаем хорошее дело…
Не имея понятия о том, где этот добрый человек сможет достать пустые бочки, я надеялась, что у него найдутся собственные. Или…
Лошадиное ржание раздалось в отдалении справа.
Повернувшись на этот звук, я невольно улыбнулась, узнав коня Эстебана, высокого, приметного, с мощными мохнатыми ногами. Мельник мчался на своей повозке на пожар.
У него наверняка найдется пара бочек, которые можно будет…
Я не успела закончить эту мысль, потому что за моей спиной послышался тихий шорох, а потом в затылке разлилась боль.
Глава 32
Туман
Густой и плотный серый туман укрыл Мейвен, сделал его практически невидимым. За ним не стало ни домов, ни людей, ни дорог, ни пожаров.
В мире, целиком сотканном из этого тумана, баронесса Хейден окинула меня презрительным взглядом, а потом взяла своего мужа под руку и они начали удаляться.
Барон не оглянулся, не качнул учтиво головой на прощание.
Они просто уходили, скрывались в этом тумане, торопясь стать его частью, оставить меня позади.
Мне оставалось только беспомощно протянуть руку им вслед, потому что голоса не было. Вместо него из горла вырывался лишь тихий жалобный хрип. Я не могла позвать их, не могла броситься следом, хотя мне так хотелось…
Даже нет, не хотелось. Мне нужно было увидеть их. Заглянуть каждому из них в глаза. Задать бьющийся в висках и затылке болезненным пульсом вопрос: «За что вы так со мной?».
Зная, что не получу на него ответа, — или услышу то, что услышать никогда не пожелала бы, — я все равно рвалась следом, потому что так важно было понять…
«Разве я сделала вам что-то плохое? Чем я хуже вас⁈».
Как будто это еще могло что-то изменить или исправить. Заставить меня забыть, перечеркнуть, принять за случайность факт того, как легко они меня предали.
Не задумываясь оставили наедине с существом, способным сломать меня, замучить до смерти, изуродовать по своей прихоти.
Все те чудовищные вещи, что граф Рейвен мог сделать со мной, окажись он другим…
Спали ли барон и баронесса спокойно, зная о них?
Интуиция и опыт, о котором я не просила, подсказывали, что да. Они обедали, гуляли и ложились спать, и ничто не тревожило их сердца.
Ничто, кроме негодования. Того негодования, что способны испытывать лишь добропорядочные родители падшей и недостойной их любви дочери.
Туман сделался еще плотнее, почти скрывая их из виду, превращая мир в вяло колеблющееся бесформенное нечто, застывшее вне времени, голосов, надежд и прикосновений.
Могло ли статься, что я с самого начала ошиблась? Что теперь этот туман — и есть моя жизнь? Без перспектив, без сожалений, без надежд…
Жизнь, которую я играючи променяла на несколько недель шального обжигающего счастья, платить за которое придется до конца моих дней.
От холода, тоски, одиночества и безысходности хотелось завыть.
Хотелось перестать быть сильной и обманывать себя.
Спрятаться под рукой Вернона и просто поплакать — от несправедливости, от того, как это на самом деле больно, оказаться никому не нужной… разменной монетой, средством, красивым аксессуаром, который, как и любой другой вроде сумки, легко выбросят, едва он устареет или надоест.
Я не позволила себе этого, слишком увлеченная, закруженная опьяняющей страстью и его вниманием. Поверила, что он вопреки всему…
И все же он не пришел.
Не остановил пожар, не организовал людей, не взялся за ведра сам, чтобы послужить им примером.
Неужели не захотел? Неужели оставил их справляться с огнем самостоятельно?
Потому что среди тех, кто бросился спасать посевы, не было ни баронессы Райдер, ни подруги моей юности Жозефины. Благородные господа и леди не желали пачкаться и рисковать, и я оказалась едва ли не единственной…
Разве должен был сам граф-губернатор?..
Зеленые глаза Черного дракона вспыхнули посреди ставшего еще гуще и темнее тумана. Они горели… решимостью, страстью… Нежностью?..
Я не видела его лица, но все равно потянулась к нему, готовая следовать за этим взглядом, и тело поддалось.
