Альберт задерживался в замке, а мой дракон еще не вернулся, и я решила позволить себе сумасбродство дождаться его прямо у дверей, — и правда как супруга после долгой разлуки.
Это казалось мне и забавным, и трогательным, и я решила, что постою, пока это будет уместно, в тайне надеясь, что ждать слишком долго не придется.
Что бы ни двигало Рейвеном, он действительно торопился домой по вечерам, и я не сомневалась, что так будет и сегодня.
Яркая полоса на фоне темного неба всё не гасла, напротив, становилась ярче и шире, и, забыв о собственных мыслях, я сделала шаг вперед, приглядываясь к ней.
То, что я приняла за последние отголоски заката, теперь больше напоминало зарево, а по дороге, ведущей к губернаторскому дому, мчался одинокий всадник. Я не могла узнать его с такого расстояния, но ехал он некрасиво и так просто, как мог ехать только отчаянно торопящийся крестьянин на уставшей лошади, которую гнал во весь опор.
Сделав несколько шагов навстречу, я обернулась, услышав шаги позади, — караульные тоже увидели и поспешили на улицу, чтобы встретить возможную опасность.
— Леди Хейден, — Джастин остановился рядом со мной, но я лишь отрицательно качнула головой в ответ, давая понять, что никуда не уйду.
Всадник приблизился. Это был сын башмачника, совсем еще юный, но уже высокий, как взрослый мужчина.
— Беда! — осадив коня, он не стал спешиваться, закричал, еще толком не приблизившись. — Беда, леди Хейден! Пшеница… Поле горит!
Глава 31
Пожар
Дышать от жара было нечем. Золотые и алые искры разлетались в стороны, мешали приблизиться к погибающим посевам.
— Это колдовство! Это всё колдовство! — кричал кто-то.
Я затруднялась определить, была ли это женщина или смертельно перепуганный мужчина.
Одному истеричному голосу вторил другой:
— Это всё дракон! Дракон принёс проклятие на нашу землю!..
Даже за рокотом огня было слышно, как толпа загудела, соглашаясь.
— Замолчите! — я приказала, не оборачиваясь. — И не говорите глупостей!
О человеческой благодарности думать было нечего, но и позволять им говорить слишком много было нельзя.
Велев Гризелле напоить запыхавшегося от бешеной скачки мальчишку-башмачника и его лошадь, я отправила его в Теренваль за Альбертом и способными тушить пожар мужчинами.
Теперь оставалось любой ценой не допустить паники до их прибытия.
Я и прежде знала цену людям, но всё случившееся в Мейвене убедило меня в необходимости смотреть на вещи трезво.
Как бы много ни сделал дракон, сколько бы ни заплатил за заброшенный местными замок, скольким бы из них ни дал работу и какую бы известность ни обеспечил местным кружевницам, он всё равно оставался врагом. Тем, на ком можно было сорвать злость и страх. Пожирающий пшеницу огонь не был виной Рейвена, но мог стать прекрасным поводом к тому, чтобы наброситься на него толпой.
Насколько трудно Чёрному дракону было бы справиться с разъярёнными и жаждущими его крови мейвенцами?..
Я не знала точно, но догадывалась, что дело это было бы на один взмах крыла. На одно огненное дыхание.
Похоронив и оплакав многочисленных мертвецов после, они не посмели бы роптать впредь, а графу Рейвену даже не пришлось бы отвечать за содеянное. Губернатор-дракон в мятежной провинции, заведомо настроенной против драконов… Ему заведомо было позволено и прощено многое, а Мейвен был отдан ему, как его собственное маленькое государство, в котором он волен карать и миловать.
Вот только подобная, даже спровоцированная жестокость была совсем не в характере Вернона. Как бы мало мы ни были знакомы, сколько бы раз собственная наивность меня не подводила, я верила, что он скорее начал бы увещевать и взывать к разуму, чем расправил свои крылья.
Присутствие Альберта должно было всё уравновесить. Его внешность полукровки в сочетании с немногословностью и спокойствием того, кто давно разучился бояться, производили правильное впечатление.
Если бы только он успел раньше Рейвена…
— Поглядите на неё! Уже защищает своего дружка!
Кто-то дёрнул меня за подол платья, и мне пришлось развернуться, опасаясь удара.
Джастин просил меня не ездить к полю, остаться дома и дождаться графа, но я была непреклонна. Поняв это, он настоял на том, чтобы хотя бы сопровождать меня на пару с Жераром, но прямо сейчас, как назло, ни одного из них рядом не оказалось, зато передо мной была та самая толпа, ярости которой я не желала Вернону.
— А она привыкла к сладкой жизни!
— Что, стыд глаза не жжет? Была дочерью уважаемого человека, а стала подстилкой этой твари!..
Кто-то толкнул меня в плечо, а другая рука снова дёрнула за платье.
Сердце заколотилось, потому что если вцепятся в волосы…
За неимением под рукой дракона, они готовы были выплеснуть свой испуг и свою ненависть к стихии на меня, а значит, если упаду, подняться мне уже не дадут.
Я поняла это так же ясно, как и то, что кричать и звать Джастина на помощь не имеет смысла.
Нельзя стравливать караульных губернатора с людьми.
Нельзя отвлекать того, кто в самом деле занят тушением пожара…
— А ну молчать! — я почти не повысила голоса, но с силой ударила по очередной потянувшейся ко мне руке.
За рокотом пламени за спиной, из-за жара, заставляющего пот катиться градом по вискам, я почти себя не услышала, но только что готовые разорвать меня люди шарахнулись назад.
Кто-то смотрел на меня с презрением, кто-то с ужасом, кто-то как будто не узнавал.
Они слишком боялись.
А мне оставалось только сделать глубокий вдох и продолжить, — не упустить момент, в который они оказались слишком ошарашены полученным отпором, чтобы действовать.
— Если бы вы готовы были палец о палец ударить, чтобы изменить что-то к лучшему, король никогда не назначил бы сюда дракона. Но вы предпочли спрятаться за спину безумца и не делать ничего!
Стоявшие ко мне ближе всего мужчины отпрянули.
Я не знала, откуда взялись эти жестокие слова и сталь в моём голосе, но чувствовала, что говорю правду. Неудобную, горькую, ту самую, от которой всегда проще отвернуться.
— Вы так смело обвиняете лорда Рейвена, что же вы молчали, когда всем здесь заправлял губернатор Скорен⁈
— Ты смотри, как она заговорила!..
Кто-то снова потянулся ко мне, но я развернулась вполоборота, и это движение остановилось.
— Должно же хоть у кого-то здесь хватить смелости, чтобы говорить! Тем более, пока вы стоите здесь и мечтаете разорвать меня, люди ненавистного вам дракона тушат ваше поле. Сделайте уже хоть что-нибудь и помогите им! А потом приходите во Дворец Правосудия и обвиняйте в лицо, если найдете, в чем!
Я замолчала, поняв, что вынуждена почти кричать, заглушая треск пламени.
Молодая молочница, стоявшая прямо напротив, уставилась на меня с недоумением, не смея ни ответить, ни возразить, и на смену страху и злости пришла досада.
— Вот и стойте, как овцы, — я оттолкнула её со своего пути и побежала вдоль поля в поисках кого-то из караульных.
Первым на глаза мне попался Дидан, растрепанный, перепачканный сажей, с пустым ведром в руках.
— Леди Хейден, тут опасно!..
— … А тебе пострадать нельзя! — я отобрала у него ведро прежде, чем он успел воспротивиться. — Ты видел караульных губернатора?
— Что?.. Нет, — он вытер пот со лба рукавом, размазывая сажу. — Кажется, кто-то из них пытался организовать подвоз воды.
— Вот ты и займись этим. Наливай воду. И если увидишь кого-нибудь из них, скажи, что графу Рейвену приезжать опасно!
Мне снова приходилось говорить громче, но мысль о том, что я рискую и правда сорвать голос, оказалась мимолетной и совсем не волнующей.
Гораздо важнее было спасти хотя бы часть посевов, на которые мы так рассчитывали.
И не допустить беды с Верноном.
— А вы? — Дидан напротив меня замер.
Его голубые глаза сделались почти прозрачными, а взгляд был внимательным, цепким.
