Я подумывал, чем бы приложить Бродора ещё раз, как сзади раздался едва различимый «звяк». Всё верно, невозможно бесшумно раскапывать гору золота, покрытую сверху оплавленной массой из того же золота. Учитывая то, что артефакт был притащен юным драконом две тысячи лет назад, он должен валяться где-то в самом низу кучи.
Ну и так, сущая мелочь — мы всё ещё точно не знали, какой предмет нам нужен. Придётся выбрать наиболее подозрительный артефакт, а возможно и испепелить сразу несколько за раз. Сразу, как только наш противник решит пустить в ход своё наиболее разрушительное оружие.
— Далеко собрался? — ласково спросил я, когда Бродор сделал попытку рвануться к центру основной пещеры. — А я тебя не отпускал.
Надеяться удержать такую громадину даже с мощью Авалона в принципе не стоило. Но что мне отлично удалось — это за один прыжок приземлиться к Бродору на шею и стиснуть её так, что его глаза то ли расширились, то ли начали вылезать из орбит. Я вновь превратился в непосредственную угрозу, требующую симметричного ответа — и вновь оставался на полшага впереди старика.
— СОТРУ В ПОРОШОК… — раскатывался по пещерам его низкий рёв. — СЛОМАЮ. СОЖРУ. СОЖГУ ДОТЛА.
— Бабушку свою огнём пугай. Ты же на три метра с подскоком в сарай не попадёшь, клоун.
Не знаю уж, что именно из этой тирады показалось ему наиболее неприятным — но я наконец оказался бесцеремонно стряхнут на холодный пол. Гниющая заживо пасть разверзлась надо мной, вместе с зарождающимся внутри потоком пламени. Не будь Бродор неуязвим к собственному огню, он бы здорово рисковал испепелить свои передние лапы, превратившись из полноценного дракона в обрезанный вариант — виверну. Вот, кстати, ещё одна хорошая линия для оскорблений, но их придётся оставить для другого раза.
— ОГОНЬ!! — взревел уже я, вылетая из-под прицела старика в самый последний момент.
Условный знак мог и не сработать — Бродору-младшему запросто могло понадобиться больше времени на поиски. Потому и слово было выбрано максимально расплывчатое — то ли команда, то ли предупреждение, мало ли для чего? Но повторять не пришлось — на моё место откуда-то из темноты прилетела хрустальная сфера в металлической оправе, размером с крупный грейпфрут. Я успел разглядеть, как внутри шара сплетаются всполохи золота и тумана, танцуют, почти гипнотизируют…
А в следующий миг на артефакт обрушился свирепый поток разрушительного пламени, испепеляя его и проделывая в полу здоровенную оплавленную дыру.
Ничего не произошло.
Ничего не произошло и в новую секунду — но в ней я уже попытался сдвинуться с места, и обнаружил, что не могу. Время застыло, будто я расстрелял полный барабан из Райнигуна, и некому было заряжать новый. Мысли лихорадочно летели вперёд, пока мир застыл в куске янтаря — я и две версии одного дракона, древняя и юная, враг и союзник. Ожидание было невыносимо, но дальше стало ещё хуже.
Потому что янтарь времени начал трескаться.
— Вот он! Леди Мелинда, я его вижу!
Знакомый голос — мелодичный и приятный, разве что чересчур взволнованный. Я не сразу сообразил, кому он принадлежит. В своё оправдание могу сказать, что когда тебя разрывает на части застоявшаяся магия времени — это очень неприятное чувство, заставляющее забыть даже собственное имя, не то, что имя Зури.
О, вспомнил!
— Попался.
Чья-то сильная рука схватила меня и одним движением выдернула… откуда-то, где я застрял на небольшую вечность до этого.
— Складка реальности схлопывается! Назад!
Так, это уже Лита — в моё отсутствие переключившаяся на Мелинду. Предательство, конечно, но я не в обиде.
Меня снова дёрнули в сторону, больно впечатав спиной в вертикальную каменную поверхность — то бишь, стену. Я наконец додумался распахнуть глаза, чтобы увидеть редкую картину — тяжело дышащую хозяйку Полудня, а за ней уполномоченного посла Полудня в Полуночи, перья которой были настолько встрёпаны, что она казалась в два раза больше обычного. Полупрозрачный паучок в самом деле сидел на плече Мелинды, но тут же перепрыгнул на моё.
— Как видите, Виктор… на бой мы не успели. Только на эвакуацию после него.
— Ничего, — выдавил я ей в тон. — Лучше поздно, чем слишком поздно.
— Идти можете?
— Вообще без проблем. Но сперва… такой вопрос. Вы не видели тут молодого чёрного дракона, размером где-то…
Пещера вокруг нас содрогнулась, прерывая мою незамысловатую цепочку мыслей. Из-за ближайшего поворота высунулась голова, а следом за ней показался целый дракон — однозначно чёрный, но однозначно не того размера. Он выглядел один в один так, как в видении Эргалис — здоровым, взрослым и мрачным донельзя.
Зури что-то затравленно забормотала, хотя я здорово сомневался, что её магия окажет какой-то существенный эффект. Мелинда выпрямилась, положив ладонь на рукоять Штернклина. Бродор, Грозы Обречённых, сощурился, рассматривая незваных гостей.
А затем громко фыркнул, переводя взгляд на меня.
— ВЕРНУЛСЯ НАКОНЕЦ. Я ГОТОВ ИСПОЛНИТЬ СВОЮ КЛЯТВУ, ВИК. КАК НАСЧЁТ ТЕБЯ?
Глава двадцать третья
Драконы, несмотря на свою невообразимо долгую жизнь, мало что забывали. Самыми отходчивыми считались серебряные, самыми злопамятными — чёрные, а Бродор прославился мстительностью даже среди собственного рода. Он помнил о любых обидах и платил за них сполна, разыскивая недругов хоть на другом конце великой паутины. Тем самым неизбежно наживал себе новых врагов, о которых тоже помнил каждую деталь, а вот с друзьями у него как-то не задалось. Впрочем, зачем нужны друзья чёрному дракону возрастом почти в три тысячи лет, имя которого со страхом произносили как в Кальдариме, так и других мирах? Сокровища ценней любых друзей, они не задают вопросов и в целом не говорят под руку. А сокровищ он скопил немало и планировал по возможности собрать вторую гору рядом с первой.
Тем удивительней для Бродора было проснуться в один прекрасный день посреди родного логова и внезапно вспомнить, что очень давно, в юности, у него остался если не друг, то союзник среди людей и целая неисполненная клятва в придачу. Чем больше он вспоминал, тем меньше понимал, что происходит. Он когда-то поклялся на крови, что окажет услугу неопределённого характера хозяину Полуночи? Взамен на встречу с Эргалис⁈ С которой Бродор успел пересечься минимум четырежды, и в какой-то момент они только чудом не поубивали друг друга. В последний раз получилось примириться и сразиться плечом к плечу, но с тех пор от неё не было вестей. Эргалис сгинула без вести, причём, по слухам, Полночь была замешана напрямую.
Подробности нашей встречи сперва и вовсе казались Бродору дурным сном, не имеющим никакого отношения к реальности. Лишь спустя немалое время, тщательно изучив своё окружение и слетав на несколько вылазок, он осознал произошедшее. Для юного Бродора и его альтернативных версий время застыло месяца на два-три. Для остального мироздания пронеслось около тысячи лет, если не дольше — точное время катастрофы Багрового Царства не назовут и самые подкованные историки. Жизнь драконов невообразимо долгая, но даже для них тысяча лет — это громадный срок. Всё равно, что человек пролежал бы в коме двадцать лет, очнувшись в мире, давно ушедшем вперёд. И если он хотел продолжать жить, следовало взяться за ряд исключительно неприятных дел.
К примеру, логово придётся перенести, вместе с частью сокровищ — а не меньше двух третей оставить позади, поскольку печать магии времени с них уже не смыть. Злосчастный артефакт не просто выполнил и перевыполнил свою задачу, он оказался заразным. Это значило, что при определённых условиях любая контактировавшая с ним вещь определённой магической силы становилась проводником старой катастрофы и была способна вызвать её отражённую суть. Если бы Бродор вновь пожадничал и не пожелал расставаться с нажитым за долгую жизнь, рано или поздно он мог вновь оказаться в западне.
И всё-таки, ситуация могла сложиться гораздо, гораздо хуже.
