Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

А тут сначала отец Веры, купец Фадеев, упёрся и не продал дельцам из Бротты леса, а потом и Вера отказала, да ещё и демонстративно подалась на конкурс, чтобы лес на новые дороги поставлять.

Конечно, мимо неё враги пройти не смогли.

И кто бы знал, что сидящая сейчас напротив него совсем молоденькая, тоненькая, в чём только душа держится, женщина смешала планы сразу двух секретных служб, сорвав тем операцию, на которую были потрачены и огромные деньги, и время.

Даже умудрилась вытащить княжича Марецкого.

Жаль только, что всего им предъявишь.

─ Якоб Александрович, ─ Вера улыбалась, видимо уже не в первый раз пытаясь его дозваться, ─ да вы спите на ходу.

─ Нет, что вы Вера Ивановна, как я могу рядом с … такими пирогами заснуть, ─ отшутился в ответ Морозов.

Вера посмотрела на него серыми глазами, похожими на осеннее небо, затянутое тучами, и попросила:

─ Расскажите мне, что можете.

А он почти ничего и не мог ей рассказать, разве что про князя Марецкого, который подал прошение императору на представление Фадеевой Веры Ивановны, купеческого сословия к ордену.

А остальное же не расскажешь.

А она, словно почувствовала его сомнения и спросила:

─ Там всё плохо было, да? Страшно?

─ Да, Вера Ивановна, казаки-то Углецкого до сих пор по лесам бегают, отлавливают тех, кого обманули и запугали. Почему так легко головы задурить людям?

─ Так систему образования менять надобно, Якоб Александрович, ─ вдруг сказала Вера, ─ чем образованнее будут люди, тем сложнее будет им в голову ересь всякую вложить.

А Морозову вдруг показалось, что перед ним Ирэн, он даже головой замотал, вдруг вспомнил, что вот когда-то также она ему рассказывала, что пока крестьянские дети будут иметь возможность только едва-едва грамотность осваивать, так и будет продолжаться, и, что уровень жизни в империи подниматься не будет.

Он вдруг вспомнил, как Ирэн говорила:

«И крепостничество, и малообразованность, Якоб Александрович, будут тормозить прогресс, и никакими механизмами его не ускорить. Это всё равно, что вы одну подкову у лошади поменяете, а другие сломанными останутся, как думаете, будет ли ваша лошадь быстро скакать, или начнёт хромать на все четыре ноги?»

И Морозов совершенно вдруг сказал:

─ Когда-то мне один человек сказал то же самое.

И вдруг заметил, что лицо Веры будто помрачнело, как будто только что солнышко сияло и вдруг набежали тучки.

─ Вера Ивановна, что вы? ─ Морозов уже корил себя за то, что вспомнил не к месту, ─ я что-то не то сказал?

─ Это ведь Ирэн Леонидовна Виленская вам сказала? ─ неожиданно спросила Вера.

А граф промолчал.

─ Вы до сих пор любите её? ─ неожиданно прямо спросила Вера, и Морозов, совершенно не ожидавший такого прямого вопроса, возьми, да и ответь:

─ Вы меня простите, Вера Ивановна, но я не готов это обсуждать, ─ граф запнулся, но уже через мгновение продолжил, ─ даже с вами.

А у Веры внутри вдруг появился какой-то маленький кусочек льда, отчего горлу стало больно. И она просто молча кивнула, не в силах что-то ответить.

Действительно, возможно их единственный поцелуй, там на хуторе ничего и не значил. Получается, что нет у неё права про него знать, а как тогда? А так на дистанции, как она сможет его отогреть?

Совершенно неожиданное и неуместное здесь в этом доме, в этой гостиной, рядом с этой женщиной, вдруг возникло напряжение и стало неуютно.

Морозов посмотрел на Веру, заметил, что глаза, буквально мгновение назад светившиеся от радости вдруг потухли.

А спустя пару мгновений она улыбнулась, как в ни в чём ни бывало, и сообщила:

─ А меня ведь Сергей Михайлович Виленский на обед пригласил в субботу, вы там будете?

Морозов взглянул на неё удивлённо, и, вдруг вспомнил, что и его вроде как приглашали.

─ Я не знаю, Вера Ивановна, ─ сказал Морозов, ─ вы простите меня, если я вдруг обидел вас, просто у меня … ─ граф запнулся, вдруг поняв, что несёт полную чушь и решил, что пришло время попрощаться, чтобы ещё чего-нибудь не наговорить:

─ Благодарю, Вера Ивановна. Ужин в вашем доме всегда прекрасен, но мне пора, завтра рано утром надо быть на службе.

─ Спасибо, что заехали, Якоб Александрович, ─ сказала Вера, и в голосе у неё будто бы послышалось облегчение, он стала подниматься из-за стола, и вставший вслед за ней граф Морозов, помог ей, отодвинув стул.

После того как ворота имения закрылись, Вера легла спать и долго не могла уснуть, плакала в подушку, а потом решила: «Раз у него служба, то у меня дело купеческое, иногда две прямые так далеко друг от друга, что и не смогут никогда сойтись»

А Морозов ехал в столицу и размышлял, отчего вдруг так прекрасно начавшийся вечер, когда он вдруг ощутил совершенно невозможные в своей искренности эмоции, от которых стало тепло, завершился полным провалом.

Да что же с ним происходит? Почему он глупеет в присутствии этой женщины. Ведь совсем не за этим приехал, он же… он вдруг понял, что она ждала его, обрадовалась.

А потом вдруг не к месту вспомнил корзинку с пирожными, и понял, что теперь она эти пирожные там у Виленских попробует и поймёт откуда он ей их привёз.

А уже, подъезжая к своему дому вдруг вспомнил, что хотел ещё Веру и Рощина предупредить, что её Костромского ночного гостя так и не нашли. Сперва-то думали, что он в лесу пропал, но потом выяснилось, что видели его позже в Костроме на вокзале.

А проверки показали, что человек с именем Моисей Герцевич Ковальчук, скончался пять лет назад.

Глава 54

─Надо бы нам Сергей что-то эдакое, чего нигде ещё не бывало, ─ говорил император Александр своему ближайшему другу и соратнику Сергею Михайловичу Виленскому.

А обсуждали они промышленную выставку, которую впервые будут проводить с Питерграде, и будет эта выставка не просто, как раньше сбор разных прожектов от мануфактурных коллегий, а собираются на выставку из разных стран, и приём требуется соответствующий. Пусть и находится Стоглавая в постоянном ощущении того, что все вокруг только и ждут, как бы от большой империи урвать кусочек пожирнее, но показать всем, что вот она настоящая мощь, основанная на богатстве недр, земли и умов, следовало.

Здание для проведения выделили, возле Петергофа, и Александр будучи там летом сам осмотрел, но остался недоволен.

─ Сергей, знаешь, пусто там, чего-то как будто бы не хватает, ощущение, что воткнули на кусок земли большой форум, будто, ─ здесь император запнулся, но спустя пару мгновений продолжил, ─ нет законченности.

Император вытащил карту, на которой крупно были нарисованы и Петергоф, и форум, положил на стол, и сказал:

─ Смотри, выставка-то будет летом, значит погоды будут хорошие, надо бы что-то эдакое, чтобы стало понятно, что мы не только воевать и работать горазды, но и развлекаться умеем от души.

Виленский молча смотрел на карту.

─В общем, задачку я тебе задал, - улыбнулся император, - думай, и супругу свою подключи, а то она у тебя заскучала.

Барон Виленский улыбнулся и подумал: «Нет, заскучала, это точно не про Ирэн»

Но пообещал государю, что обязательно вернётся к нему с идеями.

***

Вера ни капельки не колебалась о том, чтобы ехать в дом к барону Виленскому. Ей нравился, и сам барон и интересовала его супруга, она ещё с их первой встречи была поражена совпадением взглядом и искренностью Ирэн Виленской, и Вере хотелось продолжить знакомство.

Поэтому в субботу Вера загодя выехала из имения в Малино, чтобы не опоздать и приехав в столицу пораньше, заехала в свой столичный особняк.

В особняке просмотрела корреспонденцию из той, что ещё не успели доставить в имение и заинтересовалась предложением встретиться в мануфактурной коллегии с негоциантами.

Коллегия периодически проводила такие встречи, и приглашение это впервые было выписано на имя Веры Ивановны Фадеевой, а не на имя её отца. Там можно было составить мнение о тех, кто желал сотрудничать со Стоглавой, кто уже сотрудничает и готов расширить присутствие, а также договориться о международных прожектах.