Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим

Я не мог увидеть, но зато хорошо почувствовал, как вспухла земля и как из-под неё вырвались языки пламени. В воздухе страшно засвистели осколки, которые прошлись по строю бойцов, больше напоминавшему толпу, частым гребнем. Мои примитивные самоделки должны были собрать солидный «урожай»…

Я окинул взглядом происходящее внизу, стараясь оставаться незамеченным. Перевёрнутую повозку сдвинуло на несколько метров в сторону, а ту, что лежала на боку, впечатало в наши телеги, снова перегородив путь вперёд. Правда, теперь уже совсем наглухо.

Гвардейцы по-прежнему никак не проявляли себя. То ли их здесь попросту не было, и информация о том, что они включены в состав каравана, являлась обыкновенной «дезой», то ли происходящее вокруг не казалось им настолько уж большой проблемой, чтобы отрываться от более важных дел.

В любом случае это играло нам на руку. Если гвардейцы всё-таки прячутся в повозках, то чем позже они вступят в бой, тем лучше…

Мёртвых тел на земле заметно прибавилось. Как и раненных, которые «подбадривали» товарищей криками, полными боли.

Второй взрыв усилил неразбериху, едва не превратив организованное подразделение в неуправляемое стадо. Люди запаниковали, и до полного хаоса, когда все позабудут о долге, стараясь любой ценой спасти собственную жизнь, оставалось совсем чуть-чуть.

Кое-кто из бойцов попытался уйти с открытой местности, взобравшись на холмы, а некоторые устремились на «штурм» повозок, надеясь найти за ними шанс на спасение. Однако ни те ни другие не добились успеха.

Первым «подрезал крылышки» Большой. Он всего несколькими точными выстрелами прикончил самых прытких, что здорово остудило пыл остальных. Вторых встретил Серый со своими людьми. И эта встреча состоялась по всем правилам военного «гостеприимства», когда вместо хлеба — блеск острозаточенной стали, а вместо соли — холодная ярость опытных убийц.

Выбраться повезло лишь тем, кто решил бежать обратно к переправе. Я специально не стал блокировать самый удобный путь отступления. Ещё Сунь Цзы не советовал загонять противника в местность смерти, откуда нет выхода, если не хочешь, чтобы враг бился до последней капли крови. И в этом вопросе я был склонен согласиться с древним китайским мудрецом.

Жаль только страх настолько ослепил людей, что лишь немногие решили воспользоваться столь очевидным маршрутом…

Впрочем, полностью списывать «вольников» со счетов было пока рано. Их всё ещё оставалось не меньше полусотни человек, а мои мины хоть и проредили управление отряда, однако выжившие смогли-таки побороть панику.

— Магисьён! Магисьён! — заорал один из командиров, облачённый в подранную осколками бригантину.

Он содрал с головы мятую шляпу, вынул из неё длинное красное перо, каким-то невероятным образом уцелевшее в окружающем кошмаре, и взмахнул им, привлекая внимание бойцов. Судя по голосу, это был тот самый человек, который свысока разговаривал с Серым и «Кислым».

Хоть я и не знал языка «вольников», но в данном случае можно было обойтись без перевода. «Магия», — вот что кричал сообразительный командир, быстро нашедший объяснение происходящему. Впрочем, ничего удивительного. Опытных вояк, привыкших к чародейству и волшебству, трудно было надолго выбить из колеи банальными взрывами…

— Магисьён! — повторил командир. — Магисьён!

Он снова взмахнул пером, словно знаменем, а затем разразился целой речью — короткой, но, видимо, достаточно зажигательной, потому как окружавшие его бойцы перестали изображать из себя ветеранов броуновского движения и перешли к осмысленным действиям.

Они разбились на небольшие группы, догадавшись, что концентрация сил приводит к неприятным последствиям, а затем даже изобразили некое подобие круговой обороны. Неплохо, что сказать…

— Убери его! — во весь голос прокричал я, совершенно не заботясь о том, что неприятель может меня услышать.

В царящем вокруг гвалте это было очень маловероятно. К тому же столь деятельный командир мог стать большой проблемой, а значит, его требовалось устранить несмотря на любые возможные риски. Лидер, способный организовать вокруг себя костяк сопротивления, нам здесь точно не нужен…

Существует расхожее мнение, что на войне почести часто обходят стороной тех, кто их достоин. Однако сегодня всё было совсем не так.

Секунда — ровно столько времени понадобилось, чтобы «награда» нашла героя. Арбалетный болт легко пронзил горло сообразительного командира, и тот обмяк, совершенно негероически, словно набитый соломой куль, завалившись под ноги своих подчинённых. Большой услышал мой приказ. Услышал и как всегда ударил без промаха.

Столь скоропостижная смерть нанесла серьёзный удар по и без того не лучшему моральному состоянию бойцов, однако зёрна, посеянные их ныне покойным предводителем, всё-таки дали всходы. Пусть некоторая часть отряда снова поддалась панике, остальные сумели сохранить если не порядок, то хотя бы его видимость.

Отовсюду слышались резкие командные голоса — скорее всего, это были младшие коллеги того героя, которому не повезло проверить на себе умения Большого. И они оказались куда сообразительнее своего старшего товарища, поскольку решили не выделяться из общей массы, явно не желая словить горлом следующий болт.

Один из командиров, скрывавшийся между бойцов, неожиданно затянул какую-то лирическую, судя по жалобному тону, песню. Его завывания тут же поддержали десятки голосов — может, не очень ладно, но зато крайне старательно. Выглядело это, мягко говоря, странно: десятки разорванных тел, пропитанная кровью земля, воронки от взрывов, а посреди всего великолепия — «хор» из покалеченных и подранных осколками бойцов.

— Хорошее время для песни, — ко мне подполз Фольки, наконец сумевший взять себя в руки. — Как есть говорю!

Он отряхнул бороду от травы, сплюнул попавшую в рот землю и добавил:

— Заканчивать свой путь всегда веселее, когда звучит боевая песнь! У нас на Севере для таких дел на поле брани выходят скальды, но и так, всей гурьбой, тоже можно!

— Это не просто песня, — я качнул головой. — Это что-то другое…

Я не знал обычаев «вольников», но мне почему-то не верилось, что они решили устроить небольшую музыкальную паузу в столь неподходящий момент.

— Пусть так, — кивнул Фольки. — Ты — волхв. Тебе виднее…

Познакомившись с мощью пороха, северянин стал куда покладистее и опять начал называть меня волхвом.

Указательный палец лёг на спуск, хотя давать сигнал к очередному взрыву было пока рано. После третьего выстрела Лэйла по плану должна будет подорвать сразу три мины, и с таким мощным «аккомпанементом» исполнители этой странной песни просто обречены на успех. Посмертный, правда, но у популярности всегда есть цена…

— Большой? — громко спросил я. — Что они делают?

— Они поют, милостивый государь, — тут же ответил Большой, причём его голос послышался совсем рядом с нами.

Завершив славный боевой путь «пернатого» командира, коротышка сменил позицию и оказался куда ближе, чем я предполагал.

— Правда, что ль? — хохотнул Фольки. — А мы думали, что они яму под сортир копают… Ладно хоть ты нам объяснил!

— Это песня мольбы, милостивый государь, — продолжил Большой. Как положено человеку воспитанному, он сделал вид, что не услышал не самую остроумную шутку северянина. — Они просят гвардейцев помочь, уповая на силу этих могучих воинов, как на последнюю возможность победить в столь тяжёлой схватке…

— Просят? — я не смог сдержать удивление.

Воинское подразделение действует тем эффективнее, чем дисциплинированнее его бойцы выполняют приказы командования. А там, где властвует приказ, для просьб попросту нет места.

— Именно просят, — подтвердил Большой. — Требовать хоть что-то от гвардейцев может только один человек — их создатель.

Что же, это хорошо объясняло, почему Западные баронства, несмотря на наличие признаваемой всеми силы, не смогли стать настоящими конкурентами для Империи. Порядок всегда бьёт класс. А дисциплина простых легионеров всегда будет превосходить анархичную вольницу магических гвардейцев.