Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим

— Иди, — повторил я, а затем добавил, правда, уже про себя: «Синего не обещаю, а вот красного точного будет с избытком».

Ответом мне стал лишь едва различимый шелест шагов. Невидимый Дру-уг спустился по склону и осторожно — так, чтобы никто не заметил, забрался в своё укрытие.

Караван «вольников» уже огибал наш холм. Повозки и люди были так близко, что я мог разглядеть даже мельчайшие детали одежды, снаряжения и упряжи. Сердце ускорило свой бег, но теперь не от волнения, а от предвкушения схватки. «Мыши» почти забрались в «мышеловку», и мне осталось лишь прищемить им «хвост».

Я перехватил ружьё. Ладонь удобно легла на приклад.

Скрип колёс, фырканье волов и людской говор становились всё громче. Звуки смешивались, превращаясь в сплошной гомон, но, когда он дошёл до пика, вдруг наступила тишина. Почти мёртвая на фоне недавнего шума.

Караван остановился, наткнувшись на перегородившие дорогу повозки. Теперь со своего места я видел лишь макушки возниц и блестящие на солнце наконечники копий.

— Что здесь происходит? — раздался чей-то властный и очень напряжённый голос. Судя по странному произношению, это говорил кто-то из «вольников».

— Пра-астите, ми-илстивый го-оспадарь! — нещадно растягивая и коверкая слова, ответил Серый. — Возки наши сцепанулись, но то не моя вина! Кисляк — вот дубина! Я же ему го-орю: «Ку-уда же ты прёшь, родимый?», а он чё? А он всё равно прёт!

— Так, а я-то чего? — в разговор тут же вступил «Кисляк». — Я-то и не пёр никуда, ехал себе и ехал, енто ты, Шершавый, с братьями своими неразумными, навстречу выперся, а терь на меня бочку катишь! Думаешь, барин — дурак дураком? Барин-то, поди, сразу видит, кто честный мужик, а кто языком хуже бабы метёт! Так ведь, барин?

Последние слова «Кисляк» явно адресовал тому, кто вёл караван.

— Плевать мне, кто прав, кто виноват, — в голосе «вольника» уже не было напряжения — только брезгливая властность. Разыгранная сценка выглядела настолько достоверно и убедительно, что он полностью успокоился, посчитав произошедшее обычной случайностью.

— Как плевать-то, барин? — «Кисляк» не унимался. — Он мне всю бочину у телеги разворотил! Кто чинить-то её будет?

— Заткнись, — зло бросил «вольник». — Или я разворочу тебе брюхо, а это, уж поверь, будет совсем не исправить… Убрать повозки! Быстро!

— Мы бы с радостью, госпадарь, — голос Серого задрожал от неподдельного испуга. — Но не могём никак! С полудня уже стоим, время теряем… Я с братьями на ярманку ехал, но терь уж кака ярманка? Терь бы до-омой бы до-обраться…

«Вольник» несколько долгих секунд молчал. Я не видел этого человека, но буквально чувствовал ту борьбу, которая происходила внутри него. Ему очень хотелось прикончить сиволапое мужичьё, мешавшее проезду, но победил здравый смысл — жестокость в данном случае никак не помогла бы решить сложившуюся проблему.

— Секий, Рейн, возьмите людей и спихните повозки этих вонючих ослов в стороны, — приказал «вольник». — Разбейте этот хлам, если понадобится, но мы должны ехать дальше!

— Как «разбейте», барин⁈ Не надо ничего разбивать… — несмело подал голос «Кисляк», но его протест не возымел никакого эффекта.

Наконечники нескольких копий исчезли из поля моего зрения. Названые «вольником» бойцы положили своё оружие и отправились выполнять приказ.

Им хватило всего несколько минут, чтобы сдвинуть преграду в сторону, оставив лишь небольшой проезд — ровно такой, чтобы пусть и с трудом, но мог протиснуться вол и ведомая им повозка.

Отлично. Всё шло по плану. Я положил палец на спусковой крючок.

Первая повозка пошла вперёд. Я услышал, как пронзительно скрипнули обитые сталью колёса, и увидел, как качнулась остроконечная шапка возницы.

Секунда, ещё одна. Сейчас «Кисляк», «Шершавый» и его фальшивые «братья» должны были отходить на закрытые позиции — быстро, но не привлекая внимания, чтобы не вызвать подозрений.

Я медленно поднял ствол к небу. Если Серый и его бойцы замешкались, то их судьбе можно только посочувствовать.

Пора. Спуск медленно поддался давлению пальца. Выстрел! Верх устремились языки пламени, сопровождаемые клубами густого едкого дыма.

В первое мгновение грохот казался попросту оглушительным, но через секунду стало понятно, что всё познаётся в сравнении.

Земля под нами задрожала в ответ на мой выстрел. Фольки матом заорал во весь голос, однако это уже не имело никакого значения. Его вопль, полный ужаса, почему-то смешанного с почти детским восторгом, потонул в безумной какофонии звуков.

Все сделали работу так, как нужно. И Серый со своими людьми, сумевшие отыграть роль если не на «Оскар», то уж на «Золотую пальмовую ветвь» — точно. И Лэйла, которая вовремя дёрнула за проведённые в её укрытие взрыватели. И мины, «расплескавшие» вокруг себя смертоносный металл вперемешку с комьями грязи.

Впрочем, это было только начало. Начало настоящего боя.

Глава 2

Стоило операции перейти в острую фазу, как сердце, бешено стучавшее в груди ещё пару мгновений назад, начало биться ровно и размерено. А вот время, совсем недавно тянувшееся бесконечно долго, наоборот, пустилось вскачь.

Я быстро анализировал ситуацию. Взрыв было видно и слышно издалека, и значит, сейчас сюда на всех парах неслись остальные участники нашего «междусобойчика». С севера — разбойники, с востока, со стороны деревни, — «пальцы». Первые хотели защитить караван, а у вторых была куда более «простая» задача — они всего лишь собирались убить меня…

Сверху с шелестом падали комья земли и ошмётки травы, будто бы пропущенные через мельничные жернова. Оглушённый грохотом Фольки смотрел на меня ошалелым взглядом — он оказался не готов к той силе, которую таил в себе обычный чёрный порох.

И если северянин, несмотря на все предупреждения, впал в прострацию, то что уж говорить о бойцах каравана. Они не ожидали нападения — тем более, такого.

Я быстро перезарядил ружьё и осторожно сместился на пару метров в сторону — в место, откуда открывался вид на поле боя. Хоть Лэйла, как и было приказано, подорвала лишь две мины из девяти, но этого с лихвой хватило, чтобы внести сумятицу в ряды неприятеля.

Взрывная волна опрокинула одну из повозок «вольников» вверх дном, а другую — ту, что шла впереди, — повалила набок, похоронив под ней человек пять, не меньше. Тяжёлые борта этих деревянных монстров зияли бесчисленными пробоинами, однако находившиеся внутри гвардейцы никак не отреагировали на столь неприятное обстоятельство.

Почему? Неужели золотые осколки смогли прикончить их даже без света солнца?

Я нахмурился. В подобное развитие событий верилось с большим трудом. Не с моей удачей надеяться на такое чудо…

На земле валялись десятки изувеченных тел: часть уже без признаков жизни, а часть ещё вяло трепыхалась, оглашая округу предсмертными воплями. Впрочем, в большинстве оказались те, кому повезло отделаться «лёгким испугом» — они либо были вообще не ранены, либо получили лишь не особо опасные для здоровья царапины.

Уцелевшие бойцы жались друг к другу, пытаясь образовать некое подобие строя. Серьёзная ошибка.

Я пригнулся, поднял ружьё и выстрелил ещё раз. Пуля с визгом покинула ствол, от едкого пороха на глазах выступили слёзы, а по ушам вдруг ударила неожиданная тишина. Казалось, что замолчали все: и рядовые бойцы, и командиры, мгновение назад сыпавшие отчаянными приказами на незнакомом языке… И даже умирающие, уже готовые вот-вот отправится на тот свет, перестали голосить, будто бы проникнувшись важностью момента.

Все помнили, что произошло после первого выстрела. Помнили и ждали нового взрыва.

Секунда… За ней ещё одна… Ничего.

Тишина «набухала», напитываемая нереализованным ужасом, но так не могло продолжаться долго. Через пару мгновений она «прорвалась» слитным вздохом облегчения — люди решили, что на этот раз всё обошлось… И в тот же миг прогремел взрыв.

Задержка объяснялась очень просто. Теперь за детонацию новой порции мин отвечал Дру-уг, а он, будем честны, соображал чуть медленнее Лэйлы.