Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим

Мой взгляд скользнул по колышущейся на ветру траве. Пространство вокруг казалось пустым, тихим и умиротворённым, но эта была лишь видимость, иллюзия, морок. Недалеко, за изгибом дороги, под тонким слоем сухой земли, прятались металлические цилиндры, готовые в любую секунду изрыгнуть из себя гром, огонь и смерть.

Мины. Небольшие, кустарные, но очень злые… Из-за маскировки я не мог увидеть места, куда сам чуть ранее установил их, но знал — мины ждут своего часа. И знал, что ждать им оставалось совсем недолго.

Там же, за изгибом дороги, находились две потайные ячейки, в одной из которых уже разместилась Лэйла, а другую вот-вот должен был занять Дру-уг. Им обоим — и истеричной магичке, и меланхоличному морфану, — предстояло сыграть важную роль в грядущем спектакле. Важную, но не ключевую…

Я перевёл взгляд на тех, кому выпала честь стать главными «звёздами» нашего смертельного «фестиваля». На Серого и его бойцов. Единственная дорога, петлявшая между холмов, неизбежно приведёт караван «вольников» прямиком к ним. И именно они примут на себя первый удар.

Серый и его люди суетились у двух повозок, которые будто бы случайно сцепились бортами, наглухо перекрыв проезд. Выглядело всё так, словно двигавшиеся навстречу друг другу крестьяне не смогли поделить дорогу, однако это, разумеется, была всего лишь инсценировка. Инсценировка, призванная задержать противника в нужной нам точке.

Серый, почувствовав мой взгляд, поднял голову. На его простом и ничем не примечательном лице не было даже следа страха, хотя он прекрасно знал о своей роли в грядущих событиях. Странный человек. Странный, но хорошо подготовленный — в этом я успел убедиться за время нашего недолгого знакомства.

Стряхнув пот со лба, Серый улыбнулся, а затем слегка пожал плечами. В этом жесте, без сомнения адресованном мне самому, читалось лишь одно короткое послание: «Очень надеюсь, ты знаешь, что делаешь».

Я тоже пожал плечами, хотя мой «собеседник» не мог увидеть этот «ответ». Не все бойцы Серого — а возможно, и он сам — доживут до заката… В этом я был уверен на сто процентов. Разгромить столь серьёзного противника без потерь точно не выйдет — частью «пешек» придётся пожертвовать, иначе никак.

Проблема лишь в одном. На моей «доске» не бездушные фигуры, а живые люди — быть может, не самые лучшие, но они тоже наверняка хотят жить.

Взгляд снова скользнул по их уставшим лицам, а в памяти всплыли события сегодняшнего утра, когда мы только-только выбрались из города…

Бойцы Серого, как он и обещал, ждали нас сразу за последними домами.

Стоило только халупам, которыми полнились окраины города, разойтись в стороны, выпуская уставшего от тесноты улиц Усача на оперативный простор, как откуда-то сбоку, из кустов, вышли люди.

Всего их было шестеро. Шестеро простых мужиков, внешне ничем не отличавшихся от любого среднестатистического крестьянина. Неброская, но практичная одежда, кряжистые фигуры, свойственные тем, кто плотно занят тяжёлым физическим трудом, в меру хмурые и в меру уставшие лица…

От обывателей их отличали только глаза. Холодные и будто бы неподвижные. Глаза людей, готовых в любую секунду отнять чью-то жизнь. Или отдать свою, если удача противника окажется чуток позубастей.

Каждый из бойцов держал в руках объёмный дерюжный свёрток, в котором было спрятано оружие и снаряжение.

Как только мы приблизились, Серый негромко свистнул, а затем подал специальный знак, особым образом согнув и разогнув пальцы левой руки. Несмотря на информационную скудность такой коммуникации, никак проблем со взаимопониманием не возникло.

Бойцы тут же аккуратно забросили свёртки на Усача, а сами перешли на бег, пристроившись в нашем фарватере. На панцире места для них уже не оставалось.

— Мои люди, — негромко сообщил Серый, ограничившись этим коротким представлением.

Всё правильно. Тратить время на крепкие рукопожатия и учтивые реверансы было совершенно необязательно. Имена этих людей не имели для нас никакой ценности, так же как и наши имена для них. Вполне возможно, уже нынешним вечером мы все будем задорно глядеть в небо мёртвыми глазами, а покойникам совершенно без разницы, как зовут тех, кому «посчастливилось» прилечь по соседству.

Невидимый Дру-уг и Усач никак не отреагировали на увязавшихся за нами людей. Морфан благоразумно старался не выдать своё присутствие, а гигантский краб лишь разок щёлкнул единственной клешней — то ли исключительно порядка ради, то ли в качестве предупреждения, что тех, кто решит приблизиться, ждёт сытный обед. Правда, с одним немаловажным нюансом: обедать будут ими.

Впрочем, дураков среди людей Серого не нашлось. Никто из них и так не стремился свести с Усачом более тесное знакомство — бойцы держались от краба на достаточном расстоянии.

Фольки и Большой тоже встретили пополнение со свойственным бывалым воинам молчаливым равнодушием. Только коротышка немного, почти незаметно, подвинул лежавший на его коленях арбалет — так, чтобы можно было в любой момент начать стрелять по новоприбывшим. Северянин же вообще не шелохнулся, с невозмутимым видом продолжив осматривать окрестности. Однако я заметил, что он нет-нет да поглядывал на ходко бежавших за Усачом бойцов.

Даже Лэйла не произнесла ни слова, хотя её буквально распирало от любопытства с того самого момента, как Серый присоединился к нашему «ансамблю». Девушка чуть ли не подпрыгивала на месте, но её разумения вполне хватило, чтобы понять, что сейчас не лучшее время для светских бесед.

Следующие четыре часа мы без остановок двигались к переправе у «Закрытого Глаза». Усач пёр напрямки, через леса и поля, не стесняя себя условностями дорог или тропинок. Даже учитывая относительно невысокую среднюю скорость, это позволило нам преодолеть не менее пятидесяти километров и выйти к цели ещё за полтора-два часа до полудня.

Люди Серого, осилившие весь непростой маршрут на своих двоих и ни разу не отставшие от нас больше, чем на сотню метров, выглядели как загнанные лошади — грязные, потные и слегка осоловелые от столь серьёзной нагрузки. Впрочем, отпив из мутных стеклянных бутыльков, имевшихся у каждого, они быстро пришли в себя, и лишь пыльная одежда напоминала об их героическом марафонском забеге.

«Стимулятор, — подумал я, глядя, как бойцы прячут бутыльки в висящих на поясах кошелях. — Причём очень высокого качества, судя по скорости воздействия…»

— Хочешь? — спросил Серый, заметив мой интерес.

Он с дружелюбной улыбкой показал свой бутылёк, внешне ничем не отличавшийся от тех, из которых пили его люди.

— Нет, — я качнул головой. — Но спасибо за предложение.

— Не доверяешь? — улыбка Серого стала ещё шире и ещё дружелюбнее.

— Не доверяю, — спокойно ответил я.

В некоторых ситуациях искренность работает куда лучше, чем самая изощрённая ложь. И сейчас был как раз такой случай.

— Ценю откровенность, — моя честность не смутила Серого. — А лжецов не люблю. С ними неприятно работать.

— Неприятно, — кивнул я, а затем с едва заметной усмешкой добавил: — Но зато с ними куда проще.

— Тут ты прав, — рассмеялся Серый. — Однако, как говорил мой наставник, простой путь не всегда самый короткий…

Несмотря на улыбчиво-простоватое лицо моего нового подчинённого, я чувствовал нешуточную опасность, исходившую от него, хотя этот серый во всех смыслах человечек не был ни атлетом, способным согнуть пальцами подкову, ни магом, умеющим сжигать людей одним только шевелением брови. Обыватель прошёл бы мимо него, даже не догадываясь об истинной силе, скрывающейся за столь невзрачной внешностью.

Взгляд, мимика, жесты, движения — даже дыхание! — всё говорило о том, что этот совершенно непримечательный человек способен согнуть в бараний рог любого. Хоть в прямом бою, хоть в интеллектуальном противостоянии. Перевёртыш послал одного из лучших своих людей, никаких сомнений.

— Твой наставник, — я выделил это слово, полагая, что речь идёт о человеке без лица, — без сомнений, очень умён…