Призраки, любовь и прочие безумства - Силвер Джози

– Ладно! – Он проводит рукой по блестящей макушке. – Сперва я зашел к Дайси, а она предложила мне поговорить с тобой.

– Вас прислала сюда моя бабушка?

Какую игру она затеяла? В мой бизнес-план не входят призраки, которых ко мне посылает бабушка, когда ей самой неохота передавать их послания.

– Речь о моем пареньке, Артуре, – кивает привидение.

– Вашего сына тоже зовут Артур? – удивляюсь я. – Дома не путались?

Он качает головой:

– Жена называла меня Большой Арт, а его – Малыш Арт. Все было хорошо, пока он не вымахал до шести футов двух дюймов. – Призрак грустно улыбается. – Полагаю, теперь в этом нет нужды. Наверное, будет просто Арт.

Я сочувственно киваю, все еще не понимая, какое я имею отношение к Большому Арту и Малышу Арту.

– И вы пришли поговорить со мной о Малыше Арте, потому что?.. – подсказываю я, видя, что глаза у Большого Арта затуманились, и я знаю, что будет дальше, если не держать его в узде: он умер совсем недавно, а значит, скорее всего, пока не свыкся с этим и склонен к эмоциональным всплескам.

– О просто Арте, – угрюмо напоминает он, вытирая глаза рукой, хотя не в состоянии плакать.

– Об Арте, – быстро бормочу я, кивая.

Можете считать меня черствой, но есть небольшая надежда, что, если поторопить Большого Арта, я смогу вновь закрыть глаза и вернуться к своей фантазии о Роберте, который, возможно, все еще ждет ответа где-то там, в мире грез. Однако Железный человек не из тех супергероев, которые готовы ждать долго.

– В общем, ему нужна работа.

Я прищуриваюсь, начиная понимать, к чему он клонит. Ох уж и поплатится у меня бабуля!

– Арту нужна работа?

Арт-старший кивает:

– Конечно, он ничегошеньки не смыслит в привидениях, но он хороший парень, и его мама за него волнуется. Вообще-то, мы оба волнуемся. Наверняка поэтому я здесь и застрял, а не перешел дальше. Даже досадно, ведь сегодня день рождения у моей милой матушки, и я хотел порадовать ее, все же не виделись лет пятнадцать, а то и больше. Как думаешь, там устраивают дни рождения?

Я стараюсь не отклоняться от сути дела:

– Боюсь, вакансий нет.

– А твоя бабушка сказала, что есть, – вскидывает брови призрак. – Тебе нужен помощник, чтобы носить сумки, заваривать чай и всякое такое. – Арт-старший смотрит на меня так умоляюще, как только может смотреть покойник в светоотражающей куртке. – Ему не надо много платить, мама его содержит. Хватило бы только на автобусный проездной и на мышей для его змеи, и парень будет счастлив. Другого такого помощника не найти.

– Послушайте, Большой Арт. – Я пускаю в ход свои навыки дипломатии. – Если бы мне требовался стажер, Арт был бы первым в очереди, но мне никто не нужен. Я учту его кандидатуру на будущее, хорошо?

– Я его подвел, – мрачнеет Большой Арт. – Единственного сына. Ушел и оставил на произвол судьбы.

– Ну-ну, не вините себя, – утешаю я его. – Вам бочка на голову упала, чистое невезенье, такое невозможно предвидеть.

– Было чертовски больно. – Он обхватывает лысую голову руками.

– Еще бы!

– Запиши его имя, вдруг будет место?

– Я запомню. Малыш Артур Эллиот.

– Ты не знаешь, где он живет.

Сдавшись, я покидаю удобное кресло, сажусь за письменный стол и выдвигаю широкий ящик. Марина разложила новые канцелярские принадлежности, как в первый учебный день в школе. Блокнот формата А4 – белоснежные разлинованные листы готовы к работе. Заточенные карандаши. Чистый ластик. Аккуратный ряд синей, черной и красной ручек. Боже, обожаю эту женщину!

Я беру карандаш и вывожу «Артур Эллиот» наверху листа. Затем записываю адрес, который диктует Большой Арт, и улыбаюсь, держа карандаш наготове. Мне нравится сидеть за письменным столом, прямо как на настоящей работе.

– Что еще мне надо знать? Какие-нибудь достижения или вроде того? – Засунув кончик карандаша в рот, смотрю на Большого Арта, который снова на грани слез.

– Никаких, – шепчет он.

– Никаких? – громко переспрашиваю я. – Что, даже по труду тройки не заработал?

– Чертовы задиры! – вырывается из груди Арта-старшего. – Мой Арти – великан с добрым сердцем, ему просто не давали проходу. Вечно в сторонке, никто с ним не дружил. А мы с женой даже ничего не знали, пока нас не вызвали в школу из-за прогулов.

– Его задирали в школе?

– Затравили! – кивает Арт-старший. – За прыщи, змею, за рост. Знаешь, как бывает, подростки – словно стая собак, увидавших кость. Хоть бы один приятель у него был, но, похоже, он так ни с кем и не сдружился.

Мне как никому знакомо одиночество аутсайдера. Если бы не Марина, моя школьная жизнь ничем бы не отличалась от жизни Малыша Арта. Я смотрю на печального краснощекого мужчину, стоящего передо мной, и достаю из ящика стола приличную писчую бумагу.

– Садитесь, Арт.

Полчаса спустя он стал совсем другим привидением. Мы вместе составили письмо Артуру Эллиоту-младшему, в котором предлагали ему должность ученика охотницы за привидениями, упомянув, что нас впечатлили его рекомендации и что он может при первой же возможности обратиться к Мелоди Биттерсвит, единоличной владелице агентства «Охотницы за привидениями» на Хай-стрит. Из-за этого названия мы с Мариной горячо поспорили на прошлой неделе. Она привела веские доводы в пользу «Охотниц за привидениями», хотя я все еще опасаюсь, что клиенты будут представлять, как мы прибываем к ним в жутких белых комбинезонах и засасываем назойливых призраков в рюкзаки за спиной.

Большой Арт одобрительно улыбается, глядя, как я складываю письмо пополам.

– Малыш Арт обожает Гарри Поттера, такая загадочность ему понравится.

– Боюсь, у меня нет совы-почтальона. – Я облизываю марку и приклеиваю на конверт.

Тем временем Арт-старший уже блекнет.

– Похоже, вы все-таки успеете на день рождения мамы, – шепчу я.

– Присмотри за ним.

– Постараюсь, – обещаю я в порыве чувств.

Я кладу письмо в корзину для исходящих писем. Глядите, я пользуюсь корзиной для исходящих писем! На мгновение замираю, смакуя легкое возбуждение от начала работы за своим столом, а затем, поразмыслив, достаю конверт из лотка и красной ручкой заглавными буквами пишу внизу: «Администрация с сожалением вынуждена сообщить, что вход на территорию с рептилиями запрещен». Пусть я и дала обещание мертвецу, но если Артур Эллиот заявится сюда с питоном, получит от ворот поворот.

Глава 3

– Забыла пончики.

На часах без двух минут девять. Я потрясенно пялюсь на Марину, затем роняю голову на стол:

– Мы обречены.

Рассмеявшись, подруга достает из своей огромной сумки красивую винтажную жестяную банку от печенья «Амаретти Вирджиния».

– Это сойдет? Нонна [4] испекла сегодня утром специально для тебя.

– Твоя бабушка мне дороже своей собственной! – радостно ахаю я. – Дайси видит булки разве что на занятиях по фитнесу.

Я снимаю крышку с блестящей салатово-золотой жестянки и гляжу на сияющее чудо – булочки с глазурью от нонны Малоне. Вдыхаю пьянящий сладостный аромат:

– Лимонные?

– Лимончелловые бабы.

Офис наполняется божественными ароматами, которыми давно пропитаны кирпичи и штукатурка в доме Марины – сладкими и успокаивающими. Но не слишком ли рано закидываться сахаром в девять утра? Марина решает за меня, закрывает банку и отодвигает ее на безопасное расстояние. Подруге хорошо известно: когда дело касается сладкого, у меня совсем нет тормозов. Я могу с удовольствием умять целую коробку лимончелло-баб, а к полудню стечь под стол сладкой лужей.

– Есть новости от Малыша Арта?

– Пока нет, – качаю головой я. – Хотя прошло всего два дня, если не считать выходных.

– Честно говоря, письмо, наверное, его напугало. Если у парня есть хоть капля здравого смысла, он забьется в чулан под лестницей, – улыбается Марина и падает в кресло, уже, к счастью, очищенное от пыли.

Она явилась на работу в черных обтягивающих джинсах и черной блузке в горошек, темные кудри свободно спадают на плечи. Я смотрю на себя: узкие джинсы индиго и тельняшка с длинными рукавами. В последний момент я повязала на шею красный шелковый шарф, и, по секрету, я считаю, что от нас так и прет беззаботностью парижан. Единственное существенное различие в наших образах – обувь: Марина надела свои любимые туфли на высоченных шпильках, а я – свои не менее любимые балетки. Мой шкаф забит ими и кедами «Конверс», которые радуют меня не меньше, чем других женщин – драгоценности.