Призраки, любовь и прочие безумства - Силвер Джози

– Не такое уж оно пугающее, это письмо.

Порой мне сложно правильно определить уровень сумасбродства: мое представление о необычном искажено генами Биттерсвитов.

Марина строит гримасу со значением: «Да, это, наверное, самое чудно́е письмо из всех, что когда-либо получали в Чапелвике».

– Ну, ты-то здесь работаешь, а ты нормальная, – замечаю я, хотя на самом деле Марина не такая уж и обычная. Она не отвечает, и я раздумываю, наморщив лоб. – Гленда! – выкрикиваю, едва сдерживаясь, чтобы не вскинуть кулаки в воздух. – Гленда нормальная!

– Гленда – реальная Чудо-женщина. – В смехе Марины сквозит сарказм. – Не удивлюсь, если под деловым костюмом от-кутюр она носит трусы поверх колготок.

У Гленды Джексон еще одна особенность: она горячая бизнес-леди. Нам приходится держать ее подальше от мужчин со слабым сердцем, чтобы она не сразила их наповал и не заработала «Неугомонным духам» репутацию заведения, которое привлекает клиентов самым прямолинейным способом.

В дверь стучат легко, как перышком, но мы обе подпрыгиваем.

– Божечки! Надеюсь, это не Гленда! Если она меня слышала, откусит мне голову, – шепчет Марина.

– Вряд ли. Она начнет только на следующей неделе. Я попросила бабушку дать нам отсрочку, хотя бы притвориться, что у нас все под контролем.

– На следующей?

В дверь снова стучат, не громче прежнего, и Марина нехотя поднимается и открывает, уперев руку в бедро:

– Агентство «Охотницы за привидениями», чем вам помочь?

Фраза прозвучала бы профессионально, если бы следом подруга не выдула пузырь из жвачки.

– Можно поговорить с Мелани Свитбиттер?

– Мелоди Биттерсвит, – поправляет Марина. – Вряд ли она вам так нужна, раз вы даже не удосужились запомнить фамилию.

Я деликатно покашливаю и подхожу к Марине.

Мы смотрим, как стоящий за порогом высоченный, неуклюжий парень приобретает болезненный свекольный оттенок, роясь во внутреннем кармане плохо сидящего на нем пиджака. Затем достает письмо, которое я узнаю, и, встряхнув, разворачивает. Артур Эллиот. Выглядит копией своего румяного отца, только сильно моложе и худее.

– Мелоди Биттерсвит? – спрашивает он; тревожные серые глаза мечутся между нами.

Марина кивает в мою сторону, а я делаю шаг вперед и протягиваю посетителю руку:

– Мелоди. – Я стараюсь говорить с непринужденной уверенностью, пожимая его влажную ладонь. – Ты, должно быть, Артур. Проходи.

Отступив, пропускаю его в офис и дергаю за руку Марину, которая не двигается с места и загораживает дверной проем.

– Может, надо придумать пароль? – шипит она мне, когда Артур бочком протискивается мимо нас.

– Какой, например? – не разжимая губ, спрашиваю я.

Она пожимает плечами, закрывая дверь:

– Не знаю! Пончики? Лимончелло-бабы?

– Веди себя прилично. – Я сдерживаю смех. – Людей распугаешь.

– Кто бы говорил, девушка с призраками.

Артур неуверенно мнется у стола, слушая нас, его глаза с каждой секундой становятся шире.

– Я не вовремя?

Судя по ужасу в его хриплом шепоте, он уверен, что пришел в неудачный момент, и готов немедленно ретироваться.

– Нет-нет. Садись, Артур. Ты как раз вовремя.

– Да?

Мои слова только усиливают его тревогу: выходит, он вовремя пришел на встречу, которую даже не назначал.

Марина выходит вперед и разворачивает к Артуру вращающийся стул. Бедняга с трудом сглатывает, будто опасается, что стул под электричеством, но вот длинное тело опускается на сиденье, и Артур кусает губы.

– Водички? – предлагаю я, садясь напротив.

Он кивает. Еще бы! Похоже, вот-вот хлопнется в обморок.

– Марина, принеси Артуру воды, пожалуйста.

– Виски добавить? – шутит она, глядя на него, и он медленно качает головой:

– Я пью только пиво. Две банки по пятницам с отцом.

Его глаза внезапно наливаются слезами. Марина взволнованно хмурится, а я отвожу взгляд и даю парню время, чтобы взять себя в руки.

– Так что насчет воды? – подсказываю подруге, и, похлопав Артура по плечу, она исчезает в поисках стакана.

В этом вся Марина. Вечно острит как шут гороховый, но есть в ней и мягкая, сентиментальная сторона. Она сидела рядом с моей мамой и рыдала, когда Кейт Уинслет таскала того старика по бассейну, пока я, прячась за чашку с чаем, совала пальцы в рот, изображая тошноту.

– Вы прислали мне письмо, – говорит Артур, изучая свои колени.

– Верно. Я слышала, что ты можешь пригодиться в моем новом агентстве.

Наконец он поднимает взгляд, но по выражению его лица я понимаю, что он мне не верит.

– От кого слышали?

Ой! Промашечка вышла. Вряд ли можно просто рассказать, что ко мне заявился его покойный папаша в светоотражающей куртке и уговорил предложить его сыну работу?

– Э-э… от твоего друга? – пробую я, и его взгляд становится еще тревожнее.

Ах да! У него же нет друзей.

– Э-э… от бывшего учителя?

Он качает головой, и я вспоминаю слова его отца о том, что в школе Артур много прогуливал.

– Знаешь, что-то запамятовала. – Я неопределенно взмахиваю рукой. – Давай обсудим вакансию, и, возможно, я вспомню.

Он по-прежнему смотрит на меня настороженно, с недоверием.

– Обязанности вполне простые, – начинаю я, хотя на самом деле даже о них не думала. – Помогать в офисе, постигать азы профессии и сопровождать нас… в полевых условиях.

Он бросает взгляд на свои сияющие черные ботинки на шнуровке.

– Мне придется купить резиновые сапоги?

Я недоуменно хмурюсь, и он поясняет:

– Для работы в поле.

– А! Нет… – улыбаюсь я. – Прости, Артур. Под «полевыми условиями» я подразумевала выезды к клиентам на дом или в здания или… э-э… где бы ни возникли у них проблемы.

– Но не в поле?

– Никаких полей, – качаю головой я.

Он поддевает пальцем тугой воротник рубашки и с благодарностью принимает стакан воды от вернувшейся Марины. Выпивает все одним глотком и возвращает пустой стакан:

– Спасибо.

– И тебе не обязательно носить костюм, – улыбаюсь я. – Нам нравится непринужденная обстановка в офисе.

Я словно цитирую руководство девяностых годов о том, как стать начальником-хипстером для консервативных белых воротничков.

– Непринужденная, ага, – кивает Марина. – Свободный стиль по пятницам, все розовое по средам, а по вторникам приходим голые!

Для пущего эффекта она театрально трясет перед лицом растопыренными ладонями – наверное, решила, что еще недостаточно напугала Артура. Его внезапный приступ кашля свидетельствует об обратном.

– Марина просто шутит, – быстро говорю я. – Она шутница, ты привыкнешь. Я вот привыкла.

– В письме… там написано «стажер – охотник за привидениями», – говорит Артур, наконец обретя дар речи.

– Верно. Агентство совсем молодое, и наша цель – помогать людям, которые считают, что в их владениях… скажем прямо, водятся призраки.

– И что… что вы делаете?

– Ну… – Я зыркаю на Марину, молча предупреждая, чтобы она не вмешивалась. – Мы заходим, проверяем, имеются ли там привидения, и если имеются, то выясняем, чего они хотят, и стараемся решить их проблему, чтобы они могли продолжить путь.

Пока я говорю, Артур не отрывает жадного взгляда от моего лица.

– И как вы узнаёте, есть призраки или нет?

Я прочищаю горло.

– Ладно. Ты только не пугайся, но я могу их видеть.

Он подпрыгивает и таращится на меня, словно я отрастила вторую голову.

– Со специальными очками для охоты на привидений?

– Нет, Артур, – качаю головой я. – Я вижу их своими глазами и слышу своими ушами. В целом я обычный человек, прямо как ты, но вот могу видеть и слышать призраков.

Я говорю тихим, размеренным голосом, и он внимает.

– И вы тоже? – Его взгляд скользит к Марине, которая насмешливо фыркает в ответ:

– О нетушки! С этим она справляется сама. Вместе с мамой. И бабушкой. Ты их обеих встретишь, так что мужайся.

Он смотрит на меня, и в глазах загорается отчетливая искорка надежды.