Дурак. Книга 2 (СИ) - "Tony Sart"

Именно поэтому весь следующий день Отер провел подле и внутри шатра. Высматривал, выискивал лазейки, прикидывал оказии. Иногда он подходил вновь к стойке и все вслушивался в молчавшее оружие, словно надеялся — вот сейчас кладенец позовет его, шепнет, научит, как быть. Но подлое железо было немо и лишь тускло поблескивало в неверном свете. И вот к закату молодец твердо порешил — выкрасть! Мало того, он все же присмотрел себе меч и был почти уверен, что это именно то, что надо. Самый длинный, с широким, не меньше ладони юноши, лезвием и золоченой рукоятью, с которой скалились невиданные звери. Отромунду даже стало казаться, что по стальному клинку то и дело пробегают всполохи, высвечивая неведомые письмена, а значит…

Это было он!

О том, как парень будет тащить, а главное, прятать такую дуру, юноша предпочитал не думать. Выкрадем, а там уж порешим, а то нечего шкуру неубитого медведя делить.

И вот теперь замер он посреди ночного шатра, стараясь припомнить, как ловчее пройти до стойки, чтобы ненароком не загреметь в какую груду богатырского хлама. Дело казалось плевым — взял железяку и обратно в прореху, которую он так удачно присмотрел еще днем. Сыскалось одно место между шатрами, которое было таким узким, что ни один полкан бы там не проехал, а потому парень прикинул — коль пробраться внутри соседнего навеса, а после шустро нырнуть под натяг «Вестника Побед», то никто и не приметит.

Так оно и вышло. Ни один страж не повел ухом, да и вокруг все было тихо, словно только и ждало одного «юркого» воришку. Мало того — за все то время, что парень ползал под тяжелыми навесами, он умудрился ни разу ничего не задеть, что само по себе было дивно. Видать, очень уж хотелось заполучить меч да вернуться к Избаве с победой.

Молодец крадучись пробирался меж навалов древностей и старался унять неугомонное сердце. Пару раз он замирал, долго вслушивался в давящую тишину снаружи, после чего вновь осторожно продолжал путь.

Проходя мимо очередной груды, он вдруг приметил рядышком небольшой ножик. В простых деревянных ножнах, обтянутых сильно потертой кожей, поверх которой был приделан миленький узор прыгающего зайчика. В тусклых отблесках золотой косой выглядел почти живым, вот-вот дернет ушами, принюхается и ускачет прочь. И таким забавным показался ему этот ножик, что юноша не удержался, схватил его и ловко сунул за пазуху.

— Дядьке гостинчик привезу, — шепотом самому себе сказал он. — То-то обрадуется. Любит он с деревяшками возиться, так хоть пусть обновкой орудует. Прямо и скажу: «Вот тебе, ворчун старый, зайчик из самих Ржавых степей, не забыл я про тебя!»

Эта мысль так понравилась Отромунду, что он чуть было лихо не хлопнул себя по бедру и удержался лишь в последний момент. Мысленно выругавшись, парень поправил поясную веревку и двинулся дальше.

Свой ржавый меч он предусмотрительно не взял, оставил в лагере. Нечего с двумя железяками расхаживать, греметь. Да и зацепить чего ненароком можно.

Узкий проход меж навалов извивался полозом, петлял. Тропинка на ковре сворачивала то вправо, то влево. Порой казалось, что он почти у цели и до вожделенной стойки уж рукой подать, но тут коварный путь вновь выкручивался и уводил долой, словно забавляясь. Пытаться пробираться через навалы разного добра юноша не решался, прекрасно понимая, какого грохоту может наделать, а потому послушно крался дальше.

«Дивно как, — думал он, выкруживая очередной поворот. — Днем никак не казалось, что так трудно добраться. Походил, побродил да и ладушки. Будто морок какой.»

Подумал и тут же остановился, еле слышно хлопнул себя по лбу. Вот дурак! А что, если и впрямь какой наговор на шатре от воров да лихих людей? Мало ли какая волшба есть в пользовании у полканов. Подумал и тут же себе и ответил тихо:

— Да нет, какое чаровство. Они силу только чтут, даже луки редко пользуют, считая оружием трусов, а тут волшба! Для них то вообще позор, небось…

С этими словами парень двинулся дальше и даже как-то приободрился, словно наполнился юношеским куражом. Эх, пропадай все, дело лихое! И тут же, словно по чьему-то слову, тропка в шатре перестала петлять, послушно легла под ноги, и вот уже даже в потемках было видно, что до заветной стойки оставалось не больше пары изгибов. Парень хотел было рвануть в спешке, но вдруг замер, нахмурился. В голове, будто наяву, зазвучало давнее наставление дядьки:

— Самое опасное в любом деле — время, когда ты уже полагаешь, что все почти сделано. Вот тогда-то и случается то, чего никак не ждал! Много славных витязей на том погорели, много князей головы сложили.

Честно говоря, Отер не помнил, когда такое баял бирюк, да и говорил ли вообще, уж больно много слов за раз, однако ж мысль была здравая, и парень постарался охолонуться, медленно выдохнул и покрался дальше, чуть ли не припадая к земле. И впрямь, не миновал он и десятка шагов, как высмотрел неладное — что-то тускло поблескивало на темном рисунке ковра. Парень присел и чуть не ахнул от удивления. На полу, почти неразличимые, притаились капканы. Были они с тщанием схоронены под легкими тряпицами и всякой мелочью, и нипочем не заметить бы, коль не виднелся бы один из стальных зубьев. Именно он и поблескивал в неверном свете.

Отер осторожно стянул одну из тряпок и все же не удержался, присвистнул. Таких огромных ловушек он и не видывал, хотя доводилось разглядывать у охотников капканы и на волка, и на медведя, но теперь перед ним лежали такие стальные махины, которыми впору разве что Змея ловить. С ужасом понял парень, что коль угодил бы в такую западню, то не в полон бы попал — такими зубьями ногу бы ему в раз отняло. От таких мыслей по спине побежал холодный пот, а в горле тут же пересохло.

Шумно вздохнув, парень постарался как можно осторожнее обойти капканы. Теперь он вымерял каждый шаг, каждое движение. Все чувства его были обострены, и молодец не позволял себе ни на миг отвлечься, понимал цену ошибке. А в облаках и потом повитать можно, у Избавы под бочком…

Так! Прочь лишнее!

Мягкий ворс ковров приглашающе манил дивными узорами.

Его бдительность была вознаграждена — еще раз наткнулся он на капканы, а после, в самый последний миг, нащупал натянутую плетенку из волос, что вела вк спрятанному в груде хлама самострелу.

— Воины, богатыри, — проворчал Отер, переступая через волос, — а ни ловушками, ни силками не брезгуют.

И подумал еще, что никак не примечал он такого днем. Неужто усердные полканы каждый вечер по новой выставляют тайники? Призадумавшись, молодец чуть расслабился и оттого едва не угодил ногой на гвозди, лишь в последний момент перекинув все тело вбок и избежав ловушки. Только теперь он увидел, что через весь проход была растянута кожаная лента, из которой хищно топорщились вверх темные шипы.

Сердце ухнуло в живот и сжалось перепуганным кутенком, и остаток пути парень решил вообще ползти, дабы ничего уж точно не упустить, однако последние несколько саженей больше не таили в себе опасностей.

И вот наконец Отер распрямился и поглядел на заветную стойку. Тот самый меч, за которым он пробрался сюда, молча ждал в одном из пазов. Поблескивал золотыми мордами невиданных зверей.

Бери, богатырь!

Парень немного замялся, поозирался, на всякий случай заглянул под саму стойку, нет ли какой сети аль выпрыгивающих кольев, после чего выдохнул и протянул руку. Ладонь легла на теплую кожу рукояти меча, пальцы сжались, готовые вытащить оружие, как вдруг откуда ни возьмись из-за стойки выпорхнула тонкая веревочная петля, захлестнула запястье, затянулась. От неожиданности Отромунд дернулся, и почти сразу весь шатер наполнился оглушающим перезвоном десятков колокольцев. В ужасе парень задрал голову и увидел, что там, под самым сводом, невидимые во мраке висели медные куполочки. Все они были связаны, опутаны множеством нитей, и именно они сейчас нещадно голосили на разные тона о нарушителе.

«Попал!» — успел подумать молодец. Он рванул руку с мечом, легко обрывая удавку на запястье, развернулся и…