Системный Кузнец IX (СИ) - Мечников Ярослав

— Я не буду лгать тебе, Кай, — ответил тот серьёзно. — Вливание Ци — это кровь нашего ремесла. Без неё сталь мертва. Способность управлять жаром, чувствовать структуру металла духом, а не глазами — это неоспоримое преимущество. Тот, кто кует с Ци, всегда будет быстрее и точнее того, кто просто бьёт железо.

Я сжал зубы.

— Тогда сделай так, чтобы меня вылечили до испытания, — потребовал я, глядя ему в глаза. — Ты обещал — сказал, что на острове есть целители, способные штопать ауры. Если хочешь, чтобы я прошёл твой отбор и стал полезен Гильдии — почини мой инструмент.

Лоренцо, казалось, ждал этого разговора. Он вздохнул, щелчком пальцев выбросил окурок за борт. Искра на описала дугу и погасла в волнах.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Кай. Клянусь пламенем. Я подниму все свои связи, постучусь во все двери…

— Но? — перебил его, чувствуя в голосе уклончивость. — Я слышу «но», Лоренцо.

— Но есть Устав, — жестко произнес он. — Целители Духа — это элита, они ценятся на вес эфирита. К ним очередь из Мастеров Пламени расписана на месяцы вперёд. Существует правило: доступ к лечению получают лишь Полные Кандидаты Гильдии — те, кто доказал свою ценность.

— Подожди, — медленно произнес я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Ты хочешь сказать… чтобы получить лечение, я должен стать Кандидатом?

— Да.

— А чтобы стать Кандидатом… я должен пройти предварительный отбор?

— Именно так.

Я рассмеялся. Смех оборвался хрипом, когда очередной спазм скрутил кишки.

— Замкнутый круг, — выплюнул я. — Ты притащил меня на край света, зная, что я — калека, и требуешь пробежать гонку с перебитыми ногами, чтобы получить костыль?

Лоренцо шагнул ко мне, лицо оказалось совсем близко. В глазах Искателя не было жалости, только жесткая уверенность.

— Не паникуй раньше времени. Ты не калека, Кай. Я видел, как ты стоял в том переулке. Видел твои работы в деревне — в них больше мастерства, чем в иных мечах столичных щеголей.

— Я — никто для них, — сказал глухо. Шум моря вдруг показался оглушительным. — Просто ещё один оборванец с материка. Ты сам сказал — там сотни таких. С целыми каналами. С рабочей Ци. А я — пороховая бочка, у которой фитиль уже догорает.

— Ты тот, кого я выбрал, — твердо сказал Лоренцо и положил ладонь мне на плечо. — И моё слово что-то, да значит, но я не Грандмастер — не могу переписать законы Гильдии ради одного человека, даже если вижу в нём искру. Для Совета ты пока — пустое место. Новичок. Ты должен заставить их смотреть на тебя.

Молчал, глядя в темноту. Давление в Нижнем Котле росло. 89%… 90%… Казалось, ещё немного, и меня разорвёт прямо тут, на палубе этого проклятого шлюпа.

— Ци — это не главное, кузнец, — вдруг тихо добавил Лоренцо, словно прочитав мои мысли. — Энергия — лишь топливо. Мастера в Совете… старые волки. Они видят глубже. Они увидят не то, сколько огня ты можешь выплеснуть, а то, как ты его понимаешь. Они увидят способность. Суть. И если она в тебе есть — ты пройдёшь даже без единой капли Ци.

Слова Искателя звучали красиво, но я знал жизнь: за красивые слова редко покупают хорошую сталь.

«Горькая Искра» резала волны, уходя всё дальше от материка. Огни Мариспорта давно погасли, поглощённые бархатной чернотой ночи и моря. Остались только звёзды над головой да ритмичный скрип снастей.

Мы шли вторые сутки.

Сначала это было похоже на лёгкую лихорадку — озноб, который сменялся приливами жара. Я знал, что так бывает при морской болезни, и пытался не обращать внимания, списывая на качку и непривычный климат. Но к исходу первого дня понял — море здесь ни при чём.

Зверь внутри проснулся.

Мой Внутренний Горн, годами запертый за рубцовой плотиной в Нижнем Котле, вдруг взбесился. Возможно, дело было в близости к Иль-Ферро — вулканическому острову, чьё дыхание, по словам Лоренцо, чувствовалось за сотни километров. А может, адреналин от драки в переулке и бегства стал тем самым лишним углем, что переполнил топку.

Ночь на вторые сутки стала адом.

Я лежал на узкой койке в душной каюте. Воздух спёрт, пах старым деревом и потом. Каждое движение корабля отдавалось в животе горячим толчком.

[Внимание! Давление в Нижнем Котле: 92%.]

Перед глазами плыли красные строки.

[Статус барьера: Критическая деформация.]

[Предупреждение: Риск спонтанного прорыва — Высокий.]

Мне казалось, что я проглотил раскалённое пушечное ядро, которое пульсировало внизу живота, рассылая по венам волны жидкого огня. Пот лил градом, пропитывая простыню, но мне было холодно — зубы выбивали дробь.

— Кай… — голос Алекса долетал словно сквозь вату.

Я с трудом разлепил веки. В тусклом свете лампы, пляшущем на стенах от качки, лицо алхимика казалось восковой маской. Он склонился надо мной, держа в руке мокрую тряпку.

— Ты горишь, — прошептал лекарь, и в голосе звенела тревога, которую парень безуспешно пытался скрыть за профессиональной суровостью. — Температура запредельная. Это не простуда.

Он приложил мокрую ткань к моему лбу. Вода зашипела, мгновенно нагреваясь.

— Хреново… — выдохнул я, пытаясь улыбнуться, но губы пересохли и потрескались. — Просто… перегрев.

Алекс покачал головой. Он не знал про Систему, не видел процентов, тикающих, как таймер бомбы, но он был лекарем. Пять лет изучал моё тело и латал мои каналы — наверняка видел симптомы лучше любого интерфейса.

— Твой живот… — Алекс осторожно коснулся рукой моей диафрагмы и тут же отдёрнул пальцы, будто обжёгся о печную дверцу. — Там всё затвердело, как камень. И пульсирует. Кай, у тебя застой энергии такой плотности, что он начинает сжигать плоть изнутри.

В углу каюты заворочалась гора. Великан не спал — сидел на полу, поджав ноги, и смотрел на меня из темноты испуганными глазами.

— Кай болит? — прогудел детина тихо. — Ульф подует?

— Всё нормально, здоровяк, — прохрипел я. Очередная волна жара скрутила внутренности. — Просто… старые раны.

Дверь каюты скрипнула, впуская полоску света и свежий сквозняк.

На пороге возник силуэт в плаще. Искатель Искр вошёл, пригибаясь под низким потолком — лицо было мрачным. Он посмотрел на меня, и я увидел, как расширились его ноздри.

— Почувствовал на палубе, — сказал он, не подходя близко, но его взгляд был тяжелым. — Воздух дрожит вокруг корабля. Ты фонишь, кузнец. Жар такой, будто у нас в трюме пожар.

Он шагнул к койке, бесцеремонно отодвинул Алекса плечом и положил ладонь мне на живот.

Его рука была горячей, но по сравнению с моим нутром казалась куском льда. Я дёрнулся, но он держал крепко. Лоренцо закрыл глаза, прислушиваясь — на его предплечье тускло засветилась рунная татуировка.

— Проклятье, — выдохнул тот через секунду, убирая руку. — Это хуже, чем я думал. Потоки сошли с ума. Твой источник бьётся в запертую дверь, пытаясь снести её вместе со стенами.

Он повернулся к Алексу.

— Рыжий. Ты лечил его пять лет. Ты знаешь эту дверь, можешь её открыть? Или хотя бы приоткрыть, стравить пар?

Алекс нервно теребил край рукава — взгляд метался между мной и Лоренцо.

— Я делал «мягкую штопку», — заговорил тот быстро. — Постепенно, слой за слоем. Но сейчас там монолит. Обычные методы не сработают — это как пытаться пробить крепостную стену иголкой.

— Есть необычные методы? — жестко спросил Лоренцо.

Алекс замер. Видел, как он бросил быстрый взгляд на походный мешок, где среди склянок лежала та самая мензурка с мутной жидкостью и кристаллическими иглами. Тот самый растворитель, про который он говорил мне в лачуге перед отъездом.

— Есть один состав, — медленно произнёс алхимик. — Я назвал его «Коготь Химеры». Это… агрессивный алкагест. Он не лечит, а растворяет любую органическую структуру на основе духовного уплотнения. Теоретически, он может прожечь рубец за считанные минуты.

Лоренцо прищурился.

— Почему ты не дал ему это раньше?

— Потому что это кислота для меридианов! — выкрикнул Алекс, теряя самообладание. — Она не умеет разбирать, где рубец, а где стенка канала! Если я волью это в него сейчас, в таком состоянии, оно может прожечь пробку, а может расплавить ему Нижний Котёл. Риск… я не знаю, пятьдесят на пятьдесят. Или хуже.