Но пальцы хватают воздух и император Дургара, — тот, к ногам которого упадет любая — просыпается в холодном поту.
Бесы, он как мальчишка подросток, мечтающий о первой близости.
Небрежно встрепав пятерней влажные волосы на затылке, Эдриан прямо так, обнаженный, возвращается в спальню. Плескает в стакан горячий янтарный напиток и делает глоток.
Оттянуть развод, придумать трудности и препоны, чтобы не дать ей далеко убежать.
И снова в голове прокручивается запись с кристалла. Ублюдки. Они за все заплатят кровью.
Эдриан медленно одевается. Увы, но отдыхать он в последнее время не может, пребывая в постоянной кипучей деятельности.
Мари… А ведь ее зовут иначе, просто он не интересовался.
Несколькими быстрыми движениями он гребнем зачесывает волосы назад. Перед глазами проносится, ставшая уже привычной, фантазия — Мари сидит у него на коленях, а он распахивает ее тонкий халат.
Она запрокидывает назад голову и улыбается — одновременно порочно и невинно. Ее длинные ноги сводят его с ума, но он не имеет на них никакого права.
Мари все еще его жена, но законный муж и пальцем не может ее коснуться. Он стискивает зубы и мрачно смотрит на себя в зеркало.
Ну, что доволен, идиот?
Пока жена была рядом он не верил в ее гордость. Думал, как миленькая примет диадему и склонит голову. Но эта упрямица действительно ушла. Слова клятвы, которые она из него выудила, до сих пор жгут губы, и Эдриан буквально звереет, вспоминая, как она его провела.
От неудовлетворенного желания сводит челюсти и император ударяет кулаком в стекло. Зеркало идет трещинами, а ссадины на костяшках затягиваются за пару секунд.
В дверь стучат, испуганный голос камердинера вопрошает:
— Что случилось, ваше величество?!
— Не беспокоить меня! — рявкает Эдриан.
Нет, развода не будет, он не допустит.
Эдриан как одержимый добычей охотник кружит вокруг особняка Санш. Он появляется там в разное время суток в сопровождении генерала Шарсо. Тот как верный друг следует за владыкой повсюду.
Жена Леона — оборотная драконица и одна капля ее крови помогла бы драконам обратиться, но Шарсо упрямятся. Генерал окружил жену стеной, через которую не пробиться. Да и Эдриан никогда бы не потребовал подобного у друга.
У каждого дракона свой путь, иначе все это не имеет смысла. Крылья не вернут просто так, придется заплатить цену.
Грэхем и Леон заплатили свою. Именно это пытался донести до Эдриана лорд Роберт, когда тот, охваченный гордыней, думал, что обернется самостоятельно.
Но — нет, даже чешуя выступала очень редко, а выпустить когти он не мог, сколько не напрягал пальцы.
Мужчина в фетровой шляпе и пальто появляется внезапно, в тот момент, когда они выезжают из-за угла. Особняк Саншей стоит уединенно и в проулке всегда мало прохожих.
Леон сжимает пальцы на баранке и щурится.
— Это тот, о ком я думаю? — тянет он с усмешкой.
— Это Персиваль Ланселот, — выдавливает Эдриан странное и дурацкое имя.
Турбиш недавно показал ему снимки, где Персиваль беседует с издателем. Но таинственный журналист потом снова испарился и лорд дознаватель потерял его след.
Невысокий мужчина идет осторожно и оглядывается, как будто нервничает. С подозрением косится на их автомобиль с тонированными стеклами. Затем обходит угол особняка и заворачивает за ограду.
— Санши связаны с Персивалем? — Леон приподнимает бровь.
А вот у Эдриана возникает совсем другая теория. Догадка озаряет резкой вспышкой и он даже вздрагивает от неожиданности.
— Езжай за ним, — хрипло произносит владыка.
Леон трогается с места и авто медленно катится по ровному асфальту.
Но объехав дом, они никого не застают — видимо, журналист успел зайти внутрь.
— Леон, ты ничего не видел, — мрачно цедит Эдриан.
Шарсо косится на него, но в серых глазах тлеет понимание. Генерал тоже догадался, и даже не удержал короткое тихое ругательство.
— Думаю, твоя жена помогала ей, — задумчиво говорит Эдриан.
— Возможно, — не отрицает Леон.
— Сделаем вид, что все еще не в курсе.
Эдриан усмехается, вспомнив листки с эпиграммами, которые она использовала как закладки в книге. Его благоверная дружит с пером и чернилами, и язык у нее острый. Настоящий журналюга Персиваль.
Всплывает в памяти, что Мари отказалась от дорогих подарков, но ходила с Алишей Санш по магазинам, подбирая сувениры для подруг. Значит, она имеет доход. Скорее всего, получает гонорары из "Горячих сплетен".
Да, все это время Мари выбиралась из дворца, заводила знакомства и строила карьеру. А он считал ее тупой.
— Вы ей помогали? — интересуется он и Леон кивает.
— Спасибо, — отвечает Эдриан.
Если бы не драконы, девчонку бы уничтожили Руши и прочие интриганы.
Хочется врезать самому себе, но толку-то?
Он криво улыбается. Его жена. Его красавица. Самодостаточная и полностью недоступная женщина.
55.
Всякий раз, возвращаясь от господина Гутьера, или из редакции, или после интервью, я заранее “снимаю” личину Персиваля. У особняка Санш появляюсь уже в своем виде, чаще всего в кэбе.
Но в этот день все идет наперекосяк с самого утра, я опаздываю в редакцию из-за пробок, — Центральный проспект завалило снегом и приходится ждать — а на обратном пути за мной увязывается несколько сотрудников. Так что я вынуждена оставаться в образе Персиваля, ехать со всеми в кэбе, а потом быстро бежать до дома в надежде, что по пути не встречу ни одного знакомого.
Снять личину получается лишь в саду и к парадному я приближаюсь в виде девушки в мужской одежде. Открывает дворецкий и я, мило поздоровавшись и немного ошарашив пожилого человека, спешу к лестнице.
Ругаюсь про себя, потому что надежда не сбылась и на улице встретилось авто с тонированными стеклами и без номеров. Остается гадать, кто в нем прятался. Ведь явно же следили за мной.
Рейси держат руку на пульсе? Или муж приглядывает за упрямой женой?
Кстати, стряпчий Эдриана все что-то тянет, оттягивает развод, утверждая, что документы еще не готовы. А предоставленный мне юрист вторит первому.
Нет, нет, увильнуть не получится, дорогой супруг. Ты дал императорскую клятву на родовом перстне и я читала: последствия отказа от нее бывают самые разнообразные и болезненные. Честно, сама была в шоке. Можно получить и бесплодие, и магические болезни, и ослабление дара. Даже драконья кровь не спасет.
Падаю в глубокое кресло и прикрываю глаза. Завтра с утра у меня деловая встреча в больнице, а на следующий вечер состоится визит в особняк Саршаров. Они обещали прислать авто и отвести с ветерком и помпой.
И снова тревожные мысли отдаются стуком в висках. Эдриан, возможно, уже знает, что я и есть Персиваль. Просто чую, это владыка скрывался за тонированными стеклами.
Следующий день встречает меня статьей, посвященной больницам. “Старый добрый Персиваль” возвращается с очередными разоблачениями и я свежим взглядом перечитываю собственный текст. Вроде недурно.
После завтрака беру кэб и отправляюсь в больницу, в которой, кажется, работают сестры Идаль. Там же служит пожилая медсестра, прославившаяся добрым сердцем и историями о тысячах спасенных жизней. Такие порядочные люди в Дургаре тоже есть и я хочу написать отдельную статью на эту тему.
Интервью проходит весьма интересно, женщина охотно говорит о пациентах, о новых лекарствах, но отказывается рассказывать о себе и своих достижениях. Приходится дополнительно собирать информацию, расспрашивая других.
Поработав, я, удовлетворенная, собираюсь покинуть больницу, но в вестибюле встречаю младшую “сестрицу” Идаль.
Она, конечно же, не узнает меня в мужском обличии, но зато я успеваю уловить, как наглая девица жалуется подруге:
— Отец лежит и нам самим приходится ухаживать за ним. Это такой ужас, такой ужас. Уходом за папашей должна была заниматься Мари. А теперь и тянуть деньги из пациентов запретили, директор испугался мерзкого Персиваля и ужесточил правила.
