Статус: Ещё Клинок Системы (СИ) - Flow Ascold

Имирэн не отступил от её руки. Не отвёл взгляда. Он стоял перед богиней, и его голос прозвучал без тени колебания:

— В моём сердце нет сомнений и нет страха. Тысячи лет в лесной тишине прекрасны и стоят многого. Но, если лишь ты один сможешь ими насладиться, в этом нет никакого смысла. Уж лучше я буду тем, чья сила гремит не переставая на полях сражений, чтобы дети леса не слышали этих ужасов и могли спокойно существовать в безмятежной тишине хоть тысячи, хоть десятки тысяч лет. Я больше не страж этой рощи… Я страж эльфийского наследия. И я готов пройти пробуждение.

Я уставился на него. Пробуждение? Что это такое? Хотя я сам нечто подобное проходил и могу сказать, что это был далеко не самый приятный момент в моей жизни…

Мира убрала руку с головы Имирэна и отступила на полшага. Её лицо стало непроницаемым.

— Храбр тот, кто не ведает, что ему предстоит, — произнесла она. — Судя по тому, что я вижу, твои шансы пройти пробуждение не выше тридцати процентов. Скорее всего, ты умрёшь.

А вот это уже звучит серьёзно… Всего тридцать процентов. Это не просто плохие шансы, это паршивые шансы. Я бы на его месте крепко задумался.

Имирэн не помолчал и пары секунд.

— Чему быть, того не миновать, — ответил он, и его голос не дрогнул. — Мы не контролируем этот мир, и живём мы лишь миг в потоке времён. Но мы можем делать выбор, принимать решения, что этот мир могут изменить. Откажусь — и от меня не будет пользы. Я не стану щитом своего народа в этом мире, где пробуждаются силы, против которых нынешний я бессилен. А значит, у меня нет права сомневаться. Я готов.

Ох, Имирэн…

Я слушал этого эльфа и не знал, чего во мне больше: восхищения или желания треснуть его по затылку за безрассудство. Он всё прекрасно понимает. Знает, на что идёт. И, судя по всему, уже давно принял решение…

Мне неизвестно, что именно подразумевается под пробуждением, но решимость Имирэна достойна настоящего героя. Это та разновидность упрямства, которая либо ведёт к могиле, либо к вершине могущества.

Если так подумать, возможно, его подстёгивает Брячедум. Гном, который стал учеником Вулкара — бога-кузнеца драконидов. Брячедум рискнул всем: своей жизнью, своим статусом, своей свободой и традициями. Он мог остаться просто хорошим кузнецом, одним из лучших среди гномов, жить в уютной мастерской, ковать мечи, ни о чём не переживая. Но вместо этого он решился принять предложение, от которого любой здравомыслящий гном отказался бы. Брячедум бросил вызов и согласился изменить свою жизнь.

Имирэн, наверное, об этом думает, хоть и не признаётся. Если уж гном, чья раса славится упрямством и прижимистостью, бросил вызов судьбе и согласился потерять всё ради совершенствования, то какое право имеет эльф — воин и страж — бояться? Не Брячедум ведь пойдёт защищать Натимбор, когда очередная хтоническая тварь ударит по этому миру и случится очередной Срыв. Не гном встанет между лесом и пропастью. Имирэн встанет. Он пойдёт защищать свой дом. И для этого ему нужна сила, которой у него пока нет.

Тишину нарушили аплодисменты.

Из глубины рощи мерно вышел Тарн Камнелом. Босой, в простой тунике, с бородой, в которой застряли листья и мелкие веточки. Выглядел он намного лучше, чем при нашей прошлой встрече, когда безумие охватило его разум. Идёт, хлопает, на губах играет улыбка, которая делает его похожим на доброго деда, а не на древнего Легендарного друида, способного раскрошить скалу одним ударом своей медвежьей лапы.

— Я ожидал одного дорогого гостя, — заговорил Тарн, останавливаясь в нескольких шагах от нас, — а вместо этого получил целую компанию замечательных существ, которым небезразлична судьба этого мира. Я горд за такое юное и такое смелое поколение.

Он обвёл нас взглядом, задержался на появившейся Маше, кивнул Алисе, которая при виде друида слегка расслабилась: с Тарном у неё хотя бы не было конфликтов в прошлом, — потом посмотрел на Имирэна, и его улыбка стала шире.

— И раз уж вы пришли… — продолжил он, — сперва зайдём в мой дом. Вам нужно увидеть, какой он на самом деле.

Тарн поднял правую руку и провёл ею по воздуху. Движение было плавным, почти ленивым, и ничего особенного в нём не было. Никаких вспышек, никаких спецэффектов, никакого грохота. Просто рука прошла слева направо, словно срывая ткань с картины, и мир перед нами изменился.

Иллюзия, которой ни я, ни Алиса не заметили ни сейчас, ни в прошлый раз, мгновенно спала, являя всем нам истинный облик священной рощи. Секунду назад перед нами простиралась цветущая поляна посреди леса, ковёр из изумрудной травы, луговые цветы, вековые деревья с густыми кронами, через которые с трудом пробивались лучи солнца. А теперь перед нами было олицетворение самой смерти…

Поляна была выжжена. Серая, пепельная земля простиралась во все стороны. Кругом трещины и оплавленные бугры. Ни одной травинки, ни одного цветка, ни одного куста. Исполинские деревья, что должны были стоять живыми колоннами и поддерживать золотой полог крон, были мертвы. Их чёрные стволы, обугленные и лишённые коры, поднимались к небу, лишённые жизни. Ни единого листа на ветвях. Просто молчаливые свидетели чего-то страшного, что произошло здесь когда-то давно.

В центре поляны зияла дыра. Словно вход в преисподнюю, уходящий в темноту, из которой не доносилось ни звука.

Проклятое место… Я ощущал это всем телом, каждым волоском на коже. Здесь что-то произошло, и это «что-то» оставило след, который не залечит ни время, ни магия.

Имирэн побелел. Его руки задрожали, и он сделал шаг назад и наткнулся на корень мёртвого дерева. Едва удержал равновесие.

— Не может быть… — вздохнул он, обводя взглядом мёртвую поляну. — Тарн… Наша Делийская роща… Это…

Его голос сломался на полуслове. Командир стражи священной рощи стоял посреди руин своего дома и не мог подобрать слов, потому что слов для такого не существует. Всю жизнь он защищал это место: клялся в верности, тренировал стражей, отбивал нападения и ни разу не подпустил к нему врагов. А теперь оказалось, что его дом мёртв. И возможно, он такой уже не сотни, а тысячи лет… Если не больше.

Все мы замерли, ошарашенные действительностью. И ведь я даже не почувствовал, даже не допустил и мысли об истинной сути этого места. И это хорошо показывает разницу между мной и Хранителем…

Тарн обошёл нас. Его босые ноги ступали по серому пеплу, и там, где они касались земли, не происходило ничего. Даже друид не мог вернуть жизнь в это место. Он подошёл к краю пропасти, остановился, посмотрел вниз, а затем повернулся к Имирэну. Его лицо больше не улыбалось.

— Мир куда опасней и суровей, чем кажется многим. Хочешь пробуждения? Хочешь спасти наш Натимбор? — Тарн не повышал голоса, но каждое слово сквозило болью. — Тогда запомни, что случится с нашим домом, если ты облажаешься…

Глава 19

Слова Тарна повисли над мёртвой поляной, и друид, не дожидаясь ответа Имирэна, развернулся и направился в провал. Босые ноги уверенно нащупали тропу, вырубленную в стене, и он начал спускаться по спирали, не оглядываясь и зная, что мы пойдём следом.

Я бросил короткий взгляд на Имирэна. Эльф подошёл к краю, вглядываясь в темноту. Тарн только что показал ему правду о его доме, и это явно нанесло удар по нему. И всё же Имирэн стиснул зубы и шагнул на тропу за друидом.

Он действительно волевой эльф. И то, что он увидел, я уверен, лишь укрепит его веру в правильность собственного выбора.

Мира двинулась следом за Тарном, и её белое одеяние засветилось золотом, разгоняя мрак. Мне-то было всё равно: в темноте я вижу не хуже, чем днём, — но Имирэну и Маше подсветка явно не помешает.

«Мне не нравится это место, — вдруг мысленно сказала зачем-то спрятавшаяся Алиса. — Ни капли маны в земле, ни божественности… Здесь мертво всё. Вообще всё. Даже грибы и мох не растут…»

Я молча кивнул и продолжил спуск. Маша шла позади меня, стараясь показывать, что воспринимает всё вокруг как должное, но я знал, что внутри неё кипят эмоции. Она бы никогда не подумала, что миссия по слежке за каким-то Новичком однажды приведёт её к раскрытию тайн этого мира. Имирэн замыкал группу, аккуратно ступая по лестнице вниз.