Деревенщина в Пекине 8 (СИ) - Форд Крис

Большим пальцем останавливаю запись. Отправляю файл Хуан Цзяньру вместе с адресом.

Глава 23

Чешу затылок, в голове появляется интересная идея.

— Не хотите потерять сознание? — озвучиваю предложение.

— Зачем? — удивляется подруга Вана.

— Когда я пришёл, вы были без сознания, — пожимаю плечами. — Ничего не видели, ничего не слышали. Хуан Цзяньру поможет мне вызвать правильное подразделение МВД. Такое, чтобы даже самые выдающиеся удостоверения не сыграли роли в момент задержания. А потом пусть возмущаются сколько угодно.

— Лучше избавиться от их пластиковых карт и смартфонов, — вмешивается Ван. — В них тоже есть данные, привязанные к государственному ресурсу. Опознают за секунды.

Ван Мин Тао указывает в сторону стены слева. Там между книжным шкафом и окном стоит громоздкий промышленный шредер размером с хорошую тумбу. Его широкая стальная пасть, кажется, может справиться с чем угодно.

— Как раз собирался отвезти в офис, — произносит он. — Пользуйтесь.

До Тхи Чанг не нужно повторять дважды. Она собирает всё из карманов троицы: телефоны, карточки, пропуска, ключи, какие-то пластиковые жетоны, бумажники.

Шредер оживает.

Сначала в пасть ложатся бумаги из лотка Вана. Стопка договоров, какие-то накладные, глянцевые распечатки. Валы подхватывают их с шипящим шорохом, превращая в плотную серую лапшу. Потом До Тхи Чанг одну за другой подаёт карточки. Раздаётся сухой треск, режущий слух, будто кто-то ломает лёд. Пластик дробится на ромбики и осыпается вниз.

Из телефонов вытаскиваем аккумуляторы и пускаем их следом.

Экраны девайсов лопаются со звонким хлопком, как стекло под каблуком. Корпуса сминаются и с визгом перемалывается в крошку. Валы скрежещут, подминая под себя металлическую рамку.

Шредер ревёт, захлёбываясь и давясь, с мокрым, густым чавканьем перемалывая стекло, плату, чипы, проводки в блестящую пыль. Хруст, скрежет, стальной визг, и вниз, в контейнер, сыплется пёстрое конфетти. Сверху До Тхи Чанг, не дожидаясь, забрасывает ещё одну пачку бумаги из лотка Вана, и серая лапша ложится ровным слоем, укрывая всё, что осталось под ней.

— Решительно, — цокает языком Ван Мин Тао, глядя на чавкающий контейнер.

— Пускай обращаются в полицию, — До Тхи Чанг отряхивает ладони. — Я готова ответить по всей строгости законов Китайской Народной Республики.

— Сейчас за ними приедут такие люди, что выкручиваться долго, — добавляю я. — Их, конечно, достанут в итоге из предвариловки, но ненужного им шума будет столько…

Невеста Вана смотрит заинтересованно.

— Я скинул всё Хуан Цзяньру — видео, адрес, подробности. Она уже вызвала сюда полицию. Пара минут и будут здесь. — Я оглядываюсь по гостиной. — На кого оформлена квартира?

— На Ван Мин Тао, конечно же.

— Хорошо.

Мы с До Тхи Чанг принимаемся за работу. Первого сбитого вазой, я подхватываю подмышки, она берёт его за ноги, и вдвоём мы тащим тело через гостиную к ванной комнате. Он тяжёлый, обмякший, безвольный, как мокрый мешок. Затем второй. Третий, связанный ремнём, мычит и яростно извивается, но До Тхи Чанг перехватывает его одной рукой за воротник и волочёт, не особенно церемонясь.

Все трое оказываются на кафельном полу ванной. Невеста Вана, едва держась на ногах, приносит из кухни рулон широкого малярного скотча. Заклеиваем каждому рот, три-четыре оборота поперёк, чтобы даже не мычали.

До Тхи Чанг проверяет узел ремня на третьем и коротко кивает. Мы выходим, закрываем дверь, а чтобы не вздумали ломиться при первой возможности, подпираем её снаружи тяжёлым креслом из коридора, поставив его спинкой под ручку.

Я поворачиваюсь к хозяевам:

— Ну и всё. В квартире оказались посторонние — видимо, даже зашли против воли хозяина. С собой у них ни телефонов, ни документов, и путь у таких один — их забирают в полицию, там и устанавливают личность. Да, за ними приедут, но пока будут ехать, полиция всё зафиксирует и оформит. Изымать их потом придётся совсем по другой процедуре. — Я пристально смотрю на спутницу Вана. — Вы же понимаете, о каком шуме я говорю?

Она потирает запястья:

— Это процедуры внутри Китая. Я их знаю меньше, чем в Сан-Франциско.

— На то и расчёт был, видимо, — замечаю мягко, — Когда через пару часов эту троицу придут забирать их командиры…

Договорить не успеваю.

Из коридора за дверью доносятся топот, резкие голоса. Дверь квартиры с грохотом распахивается, в прихожую влетают двое полицейских, за ними ещё трое.

— Все на местах! Руки!

Мы с До Тхи Чанг, не дожидаясь второго приказа, поднимаем руки и медленно отступаем к стене, не делая резких движений. Не знаю, куда она дела сумку с деньгами, но надеюсь, не попадётся на глаза.

— Они в ванной, — киваю я на дверь в коридоре.

Кресло убирают, дверь открывается. На запястьях неизвестных щёлкают наручники. Один из полицейских достаёт планшет с биометрическим сканером и подходит к Вану. Палец бизнесмена оказывается на экране устройства. Раздаётся характерный писк, на экране вспыхивает личное дело. Затем мы с До Тхи Чанг. Системе хватает пары секунд: личности подтверждены, значимся жителями и гостями страны, никаких претензий, долгов либо нарушений.

Потом наступает очередь троицы и подруги Вана.

— Не определяются по общей базе, — бормочет сотрудник.

Спутница Вана что-то шепчет на ухо старшему полицейскому, затем даёт считать QR с экрана своего смартфона — насколько могу видеть, специальное приложение с государственным гербом.

Тот, что в ремне, судорожно дёргается, мычит сквозь скотч и яростно кивает головой в сторону шредера. Полицейский подходит к машине, открывает дверцу контейнера и запускает руку в серую массу. Сверху только бумажная лапша, мягкая, рыхлая, шуршащая. Он бегло роется в ней пальцем, пожимает плечами и возвращается к остальным, не желая тратить время.

Второй сотрудник тем временем нажимает кнопку вызова скорой помощи на экране планшета. Ван Мин Тао всё ещё дезориентирован, и кровь продолжает идти из носа.

В этот момент у меня в руке вибрирует телефон. На экране видеозвонок от Хуан.

Я принимаю вызов и разворачиваю экран к ближайшему полицейскому.

Хуан подготовилась. На ней форменная рубашка с погонами, застёгнутая под горло, волосы собраны в строгий узел, взгляд спокойный, цепкий.

— Старший лейтенант Гао? — произносит она. — Можно вас к телефону?

Мужчина в форме, лет тридцати, смотрит в экран:

— Ни лица, ни биометрия задержанных не определяются. В нашей базе их нет.

— Два варианта, — вклиниваюсь. — Первый — тот, о котором вы подумали, уважаемые офицеры. Второй — это иностранцы. Прибыли недавно, биометрия ещё не прогрузилась. На закуску: кто знает, как они вообще заехали? Возможно, нелегально. Напали на беременную женщину, хозяина квартиры, видео есть.

Полицейские смотрят друг на друга.

Запускаю воспроизведение и поворачиваю экран. Короткие, дёрганые кадры: тесная прихожая, трое мужчин над двумя людьми в креслах, тазеры в руках. Лицо женщины с разбитой губой.

— Мог ли китайский гражданин, тем более государственный служащий, направить специальное средство, ограниченное в данном случае законом, на беременную женщину?

Гао отступает на шаг. В его голове идёт нехитрый счёт, насколько глубоко он влез и что будет, если отступить:

— Это не совсем наша компетенция, — осторожно говорит, потирая переносицу.

— Поэтому к вам едет и… — Хуан, не моргая, называет подразделение. — Подождёшь их? Передашь им и вали. Спасибо с меня отдельно.

— Хорошо, — Гао оживляется.

Не проходит двух минут, как в коридоре снова грохочут шаги. В квартире материализуются пятеро в бронежилетах и шлемах, с прозрачными щитами, чёрная форма без шевронов, лица закрыты. За ними идёт вторая группа: ещё трое, с автоматами.

— Все на месте! Не двигаться!

Патрульные поворачиваются на звук.

Прибывшие заглядывают в каждый угол. Я выжидаю момент и подхожу к тому, кто держится чуть позади остальных: