Деревенщина в Пекине 8 (СИ) - Форд Крис

— В плане? — Ван.

— Раньше действительно имели место противоположные тенденции, но тренд сменился. Даже у товарища Си есть свои плюсы в его стремлении навести порядок, цитата: «Закон един для всех».

— Хм.

— Вы не смотрите новости? Двух министров обороны к смертной казни приговорили за взятки, последний — близкий друг товарища Си. Даже это не спасло.

— Видели.

— У нас есть закон, мы не страна третьего мира. Если бы они наехали на простых колхозников, вы правы. Но мы уровнем куда выше.

— А если приказ был устным? — вскидывает бровь бизнесмен.

— Тогда из полиции они могут выйти только в военную полицию, потому что начальство в таких случаях всегда отказывается от исполнителя. Они как расходный материал садятся в тюрьму или их уберут другими способами.

Невеста Вана чуть подаётся вперёд:

— Откуда знаешь? Ты даже не на старшем курсе.

— Угадал, — отвечаю чуть быстрее, чем следует.

Она хмурит брови, но уголок её рта ползёт вверх.

В приличном обществе понимающие люди не называют все вещи своими именами вслух.

До Тхи Чанг, всё это время молча сидевшая рядом, встаёт:

— Кстати, я же не с пустыми руками к вам приехала в прошлый раз.

Она направляется в прихожую, мы втроём провожаем её взглядом. Гардеробная занимает всю стену: высокие двери из тёмного ореха с матовой латунной окантовкой, зеркальные вставки. Она берётся за ручку, и створка плавно, без единого звука, отъезжает в сторону, включая внутри подсветку.

Шкаф устроен как маленький магазин. Пальто из верблюжьей шерсти на деревянных плечиках с монограммой, норковая накидка в чехле из тонкой ткани, шёлковые шарфы всех оттенков, ряд мужских костюмов, подобранных по цвету, полка с обувью в фирменных коробках, аккуратные стопки кашемировых свитеров. От него исходит тонкий запах кедра и дорогой кожи. Всё это великолепие, подёрнутое пылью недавнего переезда, выглядит как реквизит из витрины, а не из жизни.

Но До Тхи Чанг интересует не это. Она сдвигает в сторону одну из вешалок с верхней одеждой и достаёт знакомую мне чёрную сумку.

— Вот, как вы и просили, — говорит она Вану, поставив сумку в центре гостиной.

— Почему именно наличные? — спрашиваю у бизнесмена. — Вы знали обо всём?

Ван Мин Тао неторопливо кивает. Движение даётся ему с трудом, он морщится, но отвечает ровно:

— Знал, что есть проблемы. Обстановка накапливалась, жене было неспокойно, по телефону она что-то стала часто огрызаться с кем-то. Я чувствовал, что тучи сгущаются, опыт уже имеется. А я человек старой закалки, который в тяжёлые времена предпочитает наличные. С наличными всегда можно быстро исчезнуть, это техника безопасности. Вот только не всё учёл, мой промах. — Он делает короткую паузу. — Деньги были оформлены официально, всё законно. Волноваться здесь не о чем.

— Как всегда, предусмотрительно. Кстати, хотел с вами обсудить покупку квартиры в этом доме и ещё один момент. Не хотите вложиться в один социальный проект?

— Проект?

Спустя полчаса.

Ван Мин Тао слушает меня, не перебивая, лишь изредка щурясь здоровым глазом и барабаня пальцами по подлокотнику. Когда я заканчиваю, он откидывается назад и молчит несколько секунд.

— Я очень хочу вложиться в этот проект, — произносит он. — В течение часа будут переведены деньги на реализацию здравоохранения. Только скажи, куда. Сколько вообще нужно машин?

— Пятьдесят.

— Понял, всё будет. — Он поднимает палец. — Только одна небольшая просьба. Давай мы сделаем перевод не на частный бизнес, а на счёт самого колхоза. Раз уж новый председатель на нашей с тобой стороне.

Я не отвечаю сразу.

Внутри поднимается сомнение. Новому председателю я вот так доверять не могу. Он говорит красиво, правильно, их этому годами учат. Но стоит ли что-то за его словами, пока ещё, непонятно. Я слышал его по телефону всего один раз, и тот звонок слишком уж напоминал заученную речь. К тому же не факт, что он вообще удержится на посту. Сегодня его назначили, завтра пришлют другого, а деньги, однажды ушедшие на счёт, обратно не вернёшь. Решение слишком серьёзное и в случае промаха, я подставлю не только себя, а целую цепочку доверяющих мне людей.

— Я сначала поговорю кое с кем, — отвеча наконец. — Вы пока готовьте деньги, позже сообщу, куда именно переводить.

— Не мне, — перебивает Ван и достаёт из нагрудного кармана визитку. — Моему финансисту. Сегодня меня ни для кого нет, все средства связи в другой квартире. Если что-то срочное — приезжайте лично. Где я нахожусь, вы уже знаете. С бухгалтером я свяжусь сам, обо всём предупрежу.

— А как? — с интересом смотрю на него. — У вас же нет телефона.

— Да у соседа возьму, — отрезает он.

Человек, которого вчера били вооружённые бандиты, сегодня ведёт себя так, будто ничего не произошло. И в этом спокойствии сквозит усталость, которую никакой тон не скроет.

Я понимаю, что здесь нам больше делать нечего, и решаю не задерживать хозяев.

Уже на улице мы с До Тхи Чанг отходим от подъезда к кромке аллеи, где никого нет. Я набираю Ли На, куратора проекта от ЦК, и рассказываю ей всё за сорок секунд. Без эмоций, без отступлений, как диктуют протокол.

Вчера, в новой квартире Ван Мин Тао, на него и его невесту напали трое неустановленных мужчин в штатском, применившие тазеры и угрожавшие оружием. Их попытка принудить женщину к выходу на государственную должность обернулась избиением. Нападавших удалось обезвредить, личности установить не получилось, их биометрии нет в доступных базах. Приехавшая антитеррористическая группа забрала всех троих. Видео произошедшего у меня с собой. Отдельно, как версию, не как факт, я упоминаю то, что сложил из недомолвок: проект с зарубежной частью и высокими ставками, начальство, боящееся неудачи, и всё это связано с «Небесной сетью», программой по возвращению беглецов из-за границы.

Ли На слушает молча, ни разу не перебив и не прокомментировав.

— Мой источник денег хочет отправить средства прямо сейчас. Но у него есть пожелание, чтобы получателем было не частное лицо и не общество с ограниченной ответственностью (кстати, я его ещё не открыл и счёт не оформил), он хочет, чтобы это было совместное партнёрство с председателем и органами местного самоуправления, а я числился куратором проекта. У меня к вам вопрос: как сделать деньги целевыми, чтобы они не ушли второй раз в карман недобросовестного председателя?

— Последний вопрос самый лёгкий, — без паузы отвечает чиновница. — Два часа, я всё улажу. Если бы ты просил десять миллионов из колхоза, это была бы одна ситуация. А если ты хочешь влить деньги в другую сторону — всегда пожалуйста. Беру сто двадцать минут, чтобы всё проконтролировать и проверить. По первому пункту, что ты рассказал, комментировать не буду. Я тебя услышала.

— Даже совета не дадите? — спрашиваю разочарованно.

— Я бы могла дать хоть сто советов, но ты сейчас всё равно как у стоматолога консультируешься по хирургии лодыжки, в то время как знаешь врача ближе к теме.

— О ком вы?

— Ты прекрасно знаком с семьёй Бай, — говорит она устало. — У тебя с ними свои шикарные отношения через дочь, которая твоего возраста и с которой ты вместе работал в модельном агентстве. Я бы посоветовала обратиться к Баю-старшему. То, что ты видел, полное беззаконие, тут я согласна. Это не нормально, они перешли все разумные границы. Я знаю, к кому бы я пошла на твоём месте или на месте пострадавшей женщины, но я также знаю, к кому должен обратиться ты. Не нужно изобретать велосипед, у тебя есть инструменты. Видео произошедшего с собой?

— Да, отправить?

— Не мне! Покажешь всё Баю, не мне, — холодно отказывается. — Спасибо, что нашёл деньги. Я знала, что если ты захочешь — у тебя всё получится. До связи.