Жрец Хаоса. Книга VII (СИ) - Борзых М.

Что это были за химеры… Они были отчасти похожи на летучих мышей с огромными кожистыми крыльями и крепкими цепкими лапами. Чуть приглядевшись, я понял, что следы от когтей этих лап остались на плечах и предплечьях у Светлова. Судя по всему, бабушка отправила наших химер вытащить эту скотину откуда-то, и из-за этого пострадали и химеры, и он. Но всё-таки она его вытащила, а он, тварь, таким способом ей отомстил, устроив охоту на весь её род. Во мне всколыхнулась волна не просто злости, а ненависти.

— Неблагодарная ты тварь.

Но моё внимание, кроме криков бабушки, постоянно поторапливавших остальных участников ритуала, привлекла и зелёная стена на горизонте. Напротив неё выстроилось несколько одиноких фигур, протянувших руки в её сторону. Судя по белёсым потокам, исходящим из их ладоней, это были маги воздуха, удерживающие накатывающую зелёную волну некой дряни, скорее всего, ещё и отравленной. Я предполагаю, что именно оттуда химеры вытащили Светлова. За валом этой ядовито-зелёной херни виднелась приземистая башня с острыми зубцами и толстыми кусками стен, как у пограничных застав. Чем дольше я вглядывался, тем больше подробностей проявлялось: с двух сторон от нас виднелись отроги гор. То есть в жертву Светлова приносили, пытаясь перекрыть проход в долину и силой запечатать проход.

Я вернулся к Светлову, от которого остался практически один скелет, и тот уже начинал оседать трухой на окровавленный плащ. В момент, когда грудная клетка Игната Сергеевича в последний раз попыталась подняться и сделать вдох уже несуществующими лёгкими, то ли по инерции, то ли ветер качнул её вверх, из его тела ввысь взметнулся просто огромнейший столб сапфирового света. Ядовито-синий, выжигающий взгляд гриб накрыл сразу же всю долину, словно зонтиком. Один из секторов синевы упёрся в болотную хмарь, маги же, до того удерживающие вражескую волну, осели обессиленными на месте, даже пытаясь спастись от яркого, режущего глаза света.

Уж не знаю как, но мне удалось взглянуть в последний раз на тело Светлова, чтобы заметить, как в этот момент его покидала душа. М-да, таких эффектов я не ожидал увидеть. Души же вроде бы только маги смерти могут видеть… Хотя… может это я как автор кошмара имею более расширенные возможности?..

В любом случае душа патриарха бесновалась со страшной силой. Я даже слышал его яростные, полные отчаяния, крики:

— Нет! Не может быть! Я не могу умереть! Амулет! Я… Я выжил! Этого, этого не может быть! Это не я, это не со мной! Амулет! Свет меня спас! Амулет уничтожьте!

Я нахмурился, разглядывая дымку его души. На шее у Светлова арканом затянулась удавка, вроде той, что сжимала горло у Юмэ. Конец этой удавки уходил явно сквозь и лазурную, и зеленоватую облачную пелену — туда, откуда накатывала хмарь. Душу патриарха кто-то заарканил клятвой и утаскивал в уплату после смерти. Кто? Какой-то Свет, о котором кричал Светлов? Пустота? Или уто-то ещё?

Но додумать эту мысль мне не дали, ведь кто-то из магов смерти принялся остервенело копаться в золе, оставшейся от тела Светлова. Обнаружив трузу горного хрусталя на кожаном ремешке, маг смерти переломил его, прикрывая лицо рукой.

Амулет вспыхнул белоснежным светом. И как будто время повернули вспять — на скелете Светлова вновь начали нарастать мышцы, нервы, кожа и даже волосы. Я успел насмотрелся при создании химер, как это выглядит, так вот, Светлов с помощью амулета полностью воссоздал своё тело. Единственное, что источник у него был слабоват по сравнению с тем, что был, — мощности амулета не хватило, чтобы полностью вернуть былое могущество патриарху.

Маг смерти сориентировался быстро. Использовав изумрудную плеть своей силы, он перехватил душу Светлова и без церемоний затолкал её обратно в быстро восстанавливавшееся тело. Ему пришлось какое-то время потягаться с неизвестным, перетаскивая душу Игната Сергеевича, словно канат. Но Керимов справился. Цвет его магии был значительно насыщеннее, чем у Мурада и Селима, да и толщина плети вызывала уважение. Там не плеть была, а витой корабельный канат. Видимо, бывший патриарх рода Керимовых имел десятый полновесный ранг, а не восьмёрку, от которой принято было отсчитывать статус архимага.

Отчего-то меня коснулась грусть. А ведь еще полсотни лет назад Чёрная сотня была монолитом. Без раздумий и бабушка, и Керимов бросили все силы, спасая Светлова. Когда всё успело так перемениться?

От дальнейшего просмотра чужого кошмара меня отвлекло чувство тревоги, заворочавшись где-то в груди. Я сконцентрировался и попытался выбраться из чужого кошмара. Раньше мне это удавалось. Правда, раньше я мог воздействовать на реальность сна, помогая хозяевам кошмаров. Сейчас же мне, напротив, хотелось сделать для Светлова какую-то гадость, тем более что эта сволочь явно заслуживала всего того, что с ней происходило. Поэтому, задавив в себе желание сразу же покинуть кошмар, я дождался, пока он вновь пойдёт на второй круг, и что есть силы сдёрнул с запястья Игната Сергеевича тот самый амулет, который вернул его к жизни. Его хрипы ужаса были усладой для моих ушей.

— Мучайся, тварь, мучайся, мучайся так, как мучалась моя мать! Мучайся так, как мучилась моя бабушка!

Откинув амулет за пределы конструкта, я хотел бы посмотреть, что предпримет наш семейный враг, но все же чувство опасности пересилило, и я вывалился из кошмара.

На то, чтобы сообразить, где я и кто я, потребовалось время. Воспоминания и ощущения навалились разом. Мне ведь нужно было вернуться не только в собственное тело и сознание — мне нужно было держать под контролем ещё и двойника с химерами, запитанными на мой резерв. И как только я осознал происходящее, то понял, что это моё попадание в кошмар было сродни попаданию в собственное Ничто — я потерял контроль над всем. Словно сквозь вату до меня, до меня доносилось шипение Кхимару:

— Приди ты в себя! Вернись в двойника! Твой двойник на жертвеннике! — тряс он меня и что есть силы бил меня по щекам.

Однако то ли от неумения, то ли от отсутствия практики быстрее отозвались все-таки химеры, и если уж я не успел убить Светлова собственными руками, то медлить больше не стал. Я отдал приказ — разорвать его. Глазами горгов я видел, с каким удовольствием они вгрызались в тело патриарха рода Светловых, мстя за наши потери. И только после того, как отследил, что дело сделано, я все силы направил на взятие под контроль собственного иллюзорного двойника.

Но стоило мне вернуть контроль и взглянуть на мир глазами своей иллюзорной копии, я увидел склонившуюся надо мной Юкионну. После короткого замаха мне в грудь ударил осколок обсидиана наскоро обточенный под кинжал.

Боль обожгла с такой силой, будто внутри разливался яд. Хотя нет, яд бы обезболил. Нет, уж скорее нечто живое и хищное вгрызалось в моё нутро, пытаясь отыскать чем поживиться. Словно спрут, оно шевелило щупальцами, сворачивалось кольцами и искало, искало, искало. Я же онемел от боли и беспомощности. Меня приковали кандалами с блокираторами, так что я не мог пошевелиться, лишь вертеть головой.

— Да демоны тебя раздери! Где мой источник⁈ — шипела Юкионна и уже собственными пальцами попыталась пролезть в рану, тем самым как-то помешав кинжалу. От боли потемнело в глазах, и меня выбросило из моего иллюзорного двойника.

Боги!!! Мне уже приходилось чувствовать смерть химер, запитанных напрямую от меня, но смерть двойника чувствовалась несколько иначе. Она чувствовалась, как будто убили меня, причём я не был уверен, что ритуал уже завершён.

Меня явно собирались препарировать, как и остальных архимагов, изъяв источник и пересадив его кому-то. Возможно, что и Юкионне, если Пустота верила, что я всё ещё являюсь её носителем.

Но было ещё кое-что, что требовало моего немедленного вмешательства. В последний момент, вылетая сознанием из тела, из-под прикрытых век собственной иллюзорной копии, я рассмотрел ещё два знакомых тела: азиатку с вишнёвыми волосами и Леонтьева, подпирающих чёрные камни жертвенника. У обоих в груди торчали чёрные рукояти самодельных каменных кинжалов. Судя по всему, их принесли в жертву.