Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

Анастасия вздохнула:

— Присядь, Фёдор. Дело в том, что я... В общем, дело в том, что у меня будет ребёнок.

Она посмотрела на Троекурова и добавила:

— От Никиты.

— Да... — взялся за подбородок Троекуров. — Вот это дела...

Потом весело посмотрел на Стасю:

— Ну так, а в чём беда-то, Анастасия Николаевна? Выходи за меня замуж.

Стася посмотрела на Троекурова:

— Я бы рада, Федя. Ты очень хороший. Но... Каково будет, когда ребёнок родится, и звезда не на твоём родовом древе, а на древе Урусовых появится?

Об этом Фёдор не подумал. А родовое древо оно ведь доступно для обозрения каждому...

— Так давай Никиту оженим!

— Какого Никиту? — удивлённо переспросила Стася.

— Так у нас с тобой пока один тут, —глаза Фёдора вдруг блеснули синим льдом.

Стася улыбнулась:

— Я видела его недавно с Еленой Вяземской... Давить не хочу. Да и не думаю, что он согласится.

— Так кто же его спрашивать-то будет, — сказал Троекуров. — Скажем, что надо, и пойдёт под венец, как миленький!

И здесь у Стаси сдали нервы. Она закрыла лицо руками, её плечи затряслись, она стала задыхаться, сдерживая рыдания.

— Сколько можно?! Ну почему?! Ну почему всё так складывается?! — прошептала она.

И именно в этот момент в груди её вдруг зажглось маленькое солнце. Но Стася не поняла, почему, подумала, что магия снова вырывается.

Некому ей было рассказать, что жив Никита. И хочет вернуться.

Но именно с этого мгновения, в разных реальностях, два сердца застучали в унисон.

Глава 47

Новая реальность. Никита Урусов

На подъезде к Кремлю Никита поразился, как изменился центр столицы. Видимо, те технологии, которые появились здесь раньше, чем надо, позволили вымостить улицы совершенно другим материалом. Да и освещение, которое и в его реальности было довольно богатым, но держалось в основном на магии, здесь было в несколько раз ярче, и тоже благодаря тому, что применялись технологии бахов.

По дороге Иван, закрыв шторкой ту половину машины, где находились водитель и охранник, комментировал всё, что они проезжали. На вопрос Никиты, как теперь живут альты с бахами, он сказал:

— Грамотным было решение императора дать бахам доступ к образованию. Тут-то и выявились скрытые таланты людей, которые оказались гораздо интереснее, чем магия Альтов. Это и сбалансировало ситуацию в Россиме.

— Магия тоже была важна для империи, — продолжал Иван, — но у бахов были технологии. И страна стала только сильнее.

Никита слушал и понимал, что это же надо бы делать и в его реальности, если бы ему только вернуться.

В этой Россиме альты всё так же имели преимущественный доступ к управлению землёй, но многие бахи начали вступать в княжеские роды благодаря своим талантам.

Никита, который перед поездкой к императору ещё раз изучил документы, пришёл к выводу, что из тех родов, которые могут быть причастны к использованию «хроноса», нужно в первую очередь проверить Шаховских, тех, кто, собственно, первыми и принёс этот прибор к императору, ну и Горчаковых с Голицыными. Ментальная магия многое давала, и он не исключал возможности, что именно ментальные маги и маги разума, могли использовать этот прибор.

Никита смотрел на Кремль, к которому они подъехали со стороны набережной.

Кремль стоял незыблемо, был совершенно таким же, как и в его реальности. Проезжая ворота, которые перед машиной Урусовых распахнулись практически без задержек, к удивлению Никиты, никто не проверял, кто находится в машине, Никита покосился в ту сторону стены, где в его реальности был вечный памятник его брату Ивану.

Потом посмотрел на Ивана, и снова порадовался, что вот он, живой, и поблагодарил высшие силы, что ему была дана эта возможность ещё раз увидеть брата, пообщаться с ним, обнять его.

— Будем надеяться, что ужин уже закончен и Император освободился, — сказал Иван.

Но, как оказалось, ужин немного затянулся, и братьям предложили либо пройти в общий зал, где все ещё доедали десерты, либо дождаться возле кабинета императора.

Урусовы предпочли пойти в деловую часть дворца и подождать императора там. Пройти требовалось через небольшой внутренний сад, и на дорожке братья встретились со стайкой девиц, напоминавших большую разноцветную клумбу, все девушки были в вечерних платьях, которые шли как раз в обратном направлении. Иван на всякий случай тихо прошептал:

— Великие княжны с фрейлинами.

Но Никита уже и сам видел несколько девушек с платиновыми волосами, таких невозможно было спутать ни с кем. Взгляд его остановился на Анастасии. Сердце дрогнуло.

«Почти такая же... Только улыбается», — подумал он.

Княжны остановились. Братья поприветствовали девушек. Иван произнёс несколько комплиментов, Никита молчал, глядя на Анастасию.

Она почувствовала его взгляд, подняла глаза и спросила:

— Никита Алексеевич, с вами всё в порядке? Мы слышали, вы были в больнице.

— Да, княжна, — неожиданно для самого себя, почему-то охрипшим голосом, сказал Никита.

Он удивился, что голос у княжны был выше, чем он помнил. В его реальности у Анастасии голос был более низкий, грудной, каждый раз заставлял вибрировать что-то внутри и.. страшно ревновать.

Заговорила княжна Татьяна:

— Иван Алексеевич, а вы к отцу, к императору, собираетесь?

Иван утвердительно кивнул:

— Вы очень прозорливы, княжна.

Никита тоже обратил внимание, что здесь и Татьяна выглядит немного по-другому, старше, чем та, которую он знал в другой реальности, там, где Анастасия по годам младшая, взяла на себя ответственность.

Завершив ничего не значащий разговор, князья раскланялись и разошлись. Никита слышал за спиной, как княжны или их фрейлины начали перешёптываться.

Иван оглянулся на Никиту, покачал головой и сказал:

— Девчонки совсем...

А Никита подумал, что они и в его реальности были девчонками, которым пришлось слишком рано повзрослеть.

— Ты что, брат, — спросил Иван, — так смотрел на Анастасию Николаевну, что ей, по-моему, даже не по себе стало.

Иван помолчал пару мгновений, потом добавил:

— Я не говорил тебе, брат, но там, откуда я, она другая.

— В смысле другая? — удивился Иван.

— Ну... там она правительница. И там я.. её люблю, — Никита впервые сказал это вслух, признавая этот факт. Ведь раньше даже самому себе он боялся признаться в этом, тогда, когда она была рядом.

Теперь он понял, почему это происходило. Он боялся стать уязвимым, довериться кому-то до конца. Но теперь, потеряв её, он понял, что на самом деле было ценного в его жизни. Именно об этом ему говорил Голицын, который был уверен, что Никита будет готов уничтожить «хронос».

Императора они ждали недолго. Братья даже не успели выпить по чашке чая, который им подали на небольшом кофейном столике в кабинете Его Императорского Величества.

Николай Александрович вошёл, с порога разрешил братьям не вставать, присел рядом. Выглядел он усталым, но был бодр.

Иван, с которым Никита заранее договорился, что начнёт разговор именно он, сразу предупредил императора:

— Всё, что мы вам сейчас расскажем, может показаться вам нереальным.

И братья рассказали императору про «хронос». Не сказали только, что Никита из другой реальности. И ещё одно умолчали, о том, что в той реальности его, императора, уже нет.

Как ни странно, император поверил им сразу.

Оказалось, у него был артефакт. Дневник. Этот дневник хранил всё, что в него записывали, потому что он был вне времени и пространства. Так был сделан этот артефакт.

Император, открыв его, показал братьям странности. В дневнике наблюдались нелогичности в записях, которые он себе никак не мог объяснить. И только теперь, после рассказа братьев, понял, в чём дело. Судя по тому, что таких нелогичностей было несколько, можно было даже отследить, когда именно происходило изменение реальности.

Братья перечислили, какие княжеские роды они подозревают.