Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

Император задумался и сказал:

— Шаховские возможно. Но зеркальная магия Шаховских всё-таки должна от чего-то отразиться. Здесь же видно, что идёт прямое воздействие.

Голицыных император сразу исключил:

— Не верю я, что потомки Андрея Васильевича способны на предательство. Себе меньше верю, чем им.

И тут император, ещё раз открыв дневник-артефакт, обратил внимание братьев на одно событие. Оно произошло после того, как у Петра Репнина, сына главы клана Репниных, был день рождения. Получалось так, что император с семьёй приехал к Репниным на праздник. А перед этим в дневнике он сделал запись:

«… женихом княжны Анастасии надо рассмотреть младшего княжича Горчакова. Потому как в императорской линии нет ментальных магов, и было бы неплохо соединить роды. Если будет на то у княжны и княжича взаимная симпатия, можно будет связать судьбы молодых и магию.»

А после приёма в дневнике уже была другая запись. Император писал:

«Прекрасным кандидатом для Анастасии является Пётр Репнин. Великолепный молодой человек, сочетающий в себе обаяние, удаль и храбрость. Пусть магия у него и не великая, но если будет на то взаимная симпатия молодых, буду согласен.»

Также в дневнике имелось ещё пара несоответствий, и все они тоже были связаны с родом Репниных.

Братья обсудили с императором и собственные впечатления.

Род Репниных не был ни магически, ни технологически продвинут. Вечно подбирали то, чем не занимались другие, более сильные роды. Но влияние Репниных росло, особенно после того, как род занялся медийными технологиями.

Император вызвал аналитика, и тот принёс статистику по росту популярности между княжескими родами. График, указывающий на рост популярности Репниных, резко вырос. Сравнили его с графиком несоответствий в императорском дневнике, наложили друг на друга и поняли, что если отбросить все прочие подозрения, то выходит, что именно Репнины владеют «хроносом».

— Как разобраться в этом? — Никита сжал кулаки. — И прибор найти, и тех, кто завязан в этом, вычислить. Нельзя дать им избежать наказания.

Никита и император с Иваном были уверены, что невозможно такое было провернуть в рамках одного рода, и кто-то наверняка стоял у истоков. Но как только прибор попал в руки Репнина история изменилась, но это ещё надо было подтвердить.

Нужно было что-то, что помогло бы вычислить местонахождение прибора. Тогда император распорядился вызвать главного артефактора. Это был пожилой альт, живший в столице. Время было уже позднее, и его буквально вытащили из постели.

Но дело было важное и откладывать было нельзя. В любой момент тот, кто владеет прибором, мог что-то почувствовать и снова изменить реальность.

Артефактор, щурясь, пояснил, что при создании каждого артефакта создаётся так называемый якорь. Он обеспечивает стабильность и качество работы. Как правило, такие якоря хранятся у создателя или, если артефакт опасен, то в государственном хранилище.

Князья и император переглянулись. Император спросил:

— Что вы знаете про создание некого артефакта в одна тысяча восемьсот двенадцатом году?

Артефактор удивлённо посмотрел на всех:

— Ежегодно создавалось по сотне артефактов... Какой именно вы имеете в виду?

— Хронос, — коротко сказал император.

— Хронос?.. — артефактор почесал седую бровь. — Не помню такого прибора. Знаю только, что в истории Россимы есть запись о том, что некий артефакт изменил ход войны... Возможно, он уже разрушился, потому что больше ни в каких источниках про него не написано.

Артефактор посмотрел на напряжённые лица князей и императора и неуверенно добавил:

— Но я могу проверить все ключи в государственном хранилище.

С артефактором отправился Никита. Государственное хранилище находилось в подвалах Кремля, и, вскоре они обнаружили небольшую коробку, ящик с указанием года.

Оказалось, что в тот год не так уж и много артефактов государственного значения было создано. И якорь для «хроноса» оказался именно там.

По словам артефактора, используя этот якорь, можно было точно определить местонахождение прибора. И уже вскоре на карте, которую пришлось доставить из дома артефактора, ярким огнём засияла точка примерно в трёхстах километрах к северу от Острогарда. Имение рода Репниных.

Император отдал приказ на захват имения.

Глава 48

Новая реальность. Никита Урусов

К имению Репниных полетели на вертолётах, Никита вспомнил, что в последний раз он летал на драконе Федьки Троекурова, когда они, три дурака, полетели чудовище пеплонское воевать.

И вот как обычно, победили же не потому что подготовились, а вопреки, и, если бы Стася вовремя не пришла, если бы ей не удалось объединить и в Триаду, если… если бы…если бы…

Что интересно и здесь Троекуровы доверенный род, даже Федор, который в его реальности прошёл через революционные трансформации, прежде чем до него дошло, что нельзя менять нормальный порядок, что не могут реки течь в другую сторону, не могут горы расти вовнутрь, и не сможет земля существовать без альтовой святой магии, находился сейчас здесь среди тех, кому император, да и Иван доверяют.

Так вместе с Урусовыми, летели братья Троекуровы, летели Горчаковы, летели Голицыны. Вяземских не взяли, вот и вроде ни в чём перед императором не провинились, а не было у императора к ним доверия. Иван при этом посмотрел на Никиту, да и хмыкнул. Но Никита не среагировал, он-то, в отличие от своего «альтер-эго» не был влюблён в Елену Вяземскую.

Вдруг вспомнил, как она просила с дедом связаться и подумал вдруг: «А зачем?»

— Вань, — окликнул брата

— Да, — сразу же отозвался Иван, хотя только что сидел и вслушивался в наушник. Все они были одеты в камуфляжную форму, только не цвета хаки, а чёрную, как сказал Иван, что это специальная разработка «призрак». В темноте, да на улице человек в этой форме полностью становился невидимым.

— Я чего вспомнил, — сказал Никита, — Елена Вяземская приходила, и передавала от деда своего, чтобы я к нему пришёл, а я и забыл.

— Вяземский с сыновьями тебя в больнице латал, может проверить чего хотел? — Иван прищурился

Никита молчал, но и так было понятно, что после того, как Вяземский Никиту «залатал», на месте прежнего Никиты появился человек из другой реальности.

— …..ть, — неожиданно выругался Иван, и, схватив наушник, связался с императором и чётко сказал:

— Вяземский, да, надо брать всех, Николай Александрович… Точно

Никита взглянул на брата:

— Ты думаешь он?

— Теперь уверен, что кукловод Вяземский, он вечно был недоволен положением рода, постоянно всем тыкал, что лекарская магия самая важная, что нельзя бахов пускать в медицину.

Иван задумался и замолчал на мгновение:

— Да и эта твоя странная влюблённость в Елену Вяземскую, ты уж брат извини, никогда ты на таких девиц не засматривался.

— Да это вроде, как и не я, — усмехнулся Никита

— Да, прости, брат, ты для меня выходит, в любой реальности ты, — вдруг тихо добавил Иван

— Как и ты для меня, — так же тихо проговорил Никита.

Атака на имение Репниных и загородный дом Вяземских была внезапной и молниеносной.

Вяземские были не бойцы, но попытка остановить императорскую гвардию была предпринята, и, если бы не князь Дмитрий Петрович Горчаков, он сам, глава рода, пошёл на штурм, потому как оба его сына в этот момент десантировались с вертолётов где-то под Псковом над имением Репниных, то первая десятка гвардейцев скорее всего бы полегла с остановившимся сердцем.

Но Дмитрий Петрович, хоть и успел его старик Вяземский зацепить слегка, но взял под ментальный контроль всех, кто попытался оказать сопротивление. И прошли ребятушки волной, сметая всех, а старика Вяземского со старшим сыном взяли, в наручники антимагические заковали, да и вывезли в подвалы Острогардского Кремля, там у всех и всегда языки развязывались.