Анастасия. Железная княжна (СИ) - Хайд Адель

«Ваньку нельзя подставлять», — подумал он.

Собрав в руке всю силу, данную ему родом и многократно усиленную духом Медведя, Никита с удовлетворением увидел, как отрастают огромные смертоносные когти. Обеими лапами он вонзился в самое сердце прибора. Краем глаза успел заметить, как сотрясаются двери от той магии, что кидают гвардейцы.

— Прощай, Ванька… — только и успел прошептать он.

В следующую секунду Никита уже вдыхал прохладный воздух острагардской ночи. Перед ним бежала тонкая фигурка, окружённая всполохами красной, жёлтой, зелёной и синей магии. Видно было, что девушка едва переставляет ноги, видно, что сил у неё больше нет, но она продолжает бежать.

Это был самый центр Острагардского Кремля, площадь, и по кругу этой площади бежала княжна Анастасия.

Никита втянул воздух. От частичной трансформации в медведя у него ещё остался обострённый нюх, и он почувствовал запах крови. Её крови.

«Видимо, ноги сбила», — подумал он.

И вдруг вспомнил. Было такое. И эта ночь стала самой счастливой в его жизни. А он всё испортил. Он двинулся навстречу княжне, шагая широкими шагами, но тут в него врезался кто-то тяжёлый, но Урусова не так просто было сбить с ног.

Никита устоял, и развернулся, готовясь дать отпор, и увидел, что это был Фёдор Троекуров.

«Вот же пресмыкающееся…» — мысленно выругался Никита.

Фёдор зашипел, не хуже настоящего змея:

— Куда прёшь, Урусов?

— Анастасии помочь, — спокойно ответил Никита.

— Да ты недостоин! — рыкнул Фёдор.

Никита печально улыбнулся:

— Не волнуйся, Фёдор, мы победим, и всё будет хорошо.

Троекуров застыл, ошарашенно глядя на Урусова. Того самого, кто обычно заводился с пол-оборота. А сейчас перед ним стоял взрослый, спокойный человек, которого не трогали мелкие раздражители, потому что у этого человека была большая цель.

И тогда Троекуров отступил.

Никита встал ровно на траектории, по которой бежала княжна, и через несколько мгновений в него воткнулась худенькая фигурка. Он только подумал: «Надо же, какая она маленькая… и в то же время какая огромная… Силища такая, что может весь мир закрыть…»

Он подхватил её на руки. Анастасия тяжело дышала, глаза у неё были закрыты, всё её тело горело, она будто сгорала.

И он побежал…

***

Год спустя после финальной битвы.

Острогард. Столичное имение княжны Романовой

Сегодня был замечательный день, свадьба Татьяны и Константина.

Стася встала, как обычно, рано, потянулась, глядя в окно на цветущую сирень и подумала о том, что на пробежку сегодня идти не хочет.

Она теперь могла себе это позволить.

Прав был Голицын, когда говорил, чтобы стать цельной, ей нужна пара. Ей нужен кто-то, кто сможет закольцевать энергию, бурлящую в её венах, принять часть её силы и поделиться своей. И этот кто-то должен быть достаточно сильным, чтобы стать равным. Тот, на кого откликнется её магия.

А Стася тогда ещё надеялась, что это будет не просто союз не просто для того, чтобы ей дышалось легче и она больше не была ходячей бомбой замедленного действия, Стася втайне от всех мечтала, чтобы это был тот, кто ей будет хотя бы нравиться, ей хотелось быть не только великой, очень хотелось быть счастливой, любимой и любящей.

Стася оглянулась, Никита ещё спал. Он вообще любил поспать, как медведь. Её медведь.

Сначала она хотела разбудить его, но потом пожалела, пусть поспит.

Оделась и всё же вышла на пробежку. Приятно было чувствовать стабилизированные потоки магии, ведь теперь не магия ею управляла, а она сама управляла ею.

Стася бежала и вспоминала. Она любила это время, раннее утро, и во время бега оставалась наедине с собой, со своими мыслями. Вспомнила, как всё было…

Как проснулась однажды утром, уже думая, что не выживет, и увидела рядом Никиту. Покраснела вся, как девчонка.

Вспомнила и то, как чуть не поругалась с ним, когда он обижался, что она откладывает свадьбу.

Вспомнила, как убеждали её всей Триадой, и тогда она поняла, что никого не обидит, выбрав Никиту. Они всё равно, все одно целое. Всё равно будут ей преданы. А вот своё счастье она могла бы и упустить.

Да и Никита изменился. Не было уже той удушающей ревности, которая так её раздражала. Он больше не давил. Слушал.

С ним стало комфортно.

Стася чувствовала, что что-то произошло. Подозревала, что люди не меняются так за одну ночь, но Никита так и не рассказал. А она больше не спрашивала.

Зато после скромной свадьбы, после которой народу пообещали, что после победы будет большая, Триада собралась как одно целое, как один кулак, и одним чётким ударом, не принёсшим больших разрушений, но достаточным, чтобы уничтожить древнее зло, они победили.

Только Стася откуда-то знала, что не до конца уничтожили, потому что так устроен мир. Его нельзя лишить чего-то, не лишившись при этом и чего-то важного.

Но зло снова оказалось там, откуда ему теперь долго не выбраться.

Боги хранили Россиму.

Последовавший за большой битвой передел границ снова расширил территорию империи. И Стася вдруг вспомнила, что давно, в прошлой жизни, когда она была Стасей Железновой и изучала историю своей родины, её поразил факт, что родина её никогда первой не нападала, но каждый раз прирастала землями после того, как на неё нападали другие.

Стася усмехнулась: «Вот уж не думала, что сама когда-нибудь станет такой же защитницей».

Мысли плавно перетекли к прекрасному, что должно было случиться сегодня. Сегодня Таня выходила замуж за Константина, который превратился из правителя Лестроссы в россимского князя, получил имя Константина Клементьевича и управлял теперь землёй, в которую теперь входили и мелкие княжества, ранее рассыпанные словно горох по Европе, и Фрулессией. А династия фрулесских монархов исчезла, как будто её и не было.

Стася продолжала бежать и думала, как у Татьяны и Константина всё начиналось. «Ох… — усмехнулась она, — и помучила же Таня мужика». Но зато теперь он ходит за ней, смотрит влюблёнными глазами и надышаться не может.

С такими мыслями княжна вернулась к дому. Она намеренно после свадьбы с Никитой и победы настояла на переезде из Кремля в загородное имение, здесь был лес, река, и не было давящей силы родового камня. Да и Алёше здесь было лучше, неподалёку от имения находился построенный ещё прабабкой княжон лицей, где теперь учился Алёша, возвращаясь домой только на выходные.

«Как все,» — упрямо заявил он, когда Стася спросила, почему он не хочет возвращаться домой каждый день.

Стася не стала спорить, тем более что там Алёша точно найдёт себе друзей, которые потом станут опорой и поддержкой ему, когда он вырастет и примет ответственность за империю. А до этого времени она продолжит её нести, потому что теперь это было не так уж и сложно, Стася знала, что за её спиной стоит он. Её медведь.

В доме царил переполох.

— Стася, — с лестницы раздался Танин голос, — я тебя потеряла, время же, идём собираться будем.

А с другой стороны лестницы раздался голос Варвары Васильевны Демидовой:

— Сначала завтракать, а то вы обе уже светитесь.

Варвара Демидова приехала накануне и вошла в дом со словами:

— Как хотите, но я буду вам за мамку

И со вчерашнего дня «присматривала» за княжнами, и вот теперь отследила, чтобы на завтрак пошли.

Но до завтрака Стася побежала в детскую.

Маленький Урусов уже проснулся и увидев маму протянул пухлые ручки.

«Сильный будет маг,» — сказал Андрей Васильевич Голицын, когда впервые увидел… внука, как он сразу и обозвал маленького Ивана.

И Стася сейчас каждый день находила этому подтверждение. Ванюшке всего полгода, а он уже знает всех, с кем общается и на всех по-разному реагирует. Ну и поспать любит, медвежонок.

После пробежки мышцы приятно ныли. Оставив Ванюшу нянькам, Стася пошла в душ, где её поймал Никита, так что к завтраку они опоздали, но никто не стал на них ругаться.