— Тетя Каи не виновата! — зарыдали на десять голосов дети, окутанные защитной сетью. — Это все они Лапушку обидели! А он друга встретил, и они вместе дыру зализывали!
Почему-то Итану показалось, что обидчиком неизвестного Лапушки назначили его с сокурсниками, даже меж лопаток запекло, словно десять указательных пальцев гневно размахивали в его сторону.
— Адепты, беру ответственность за ситуацию на себя! Опустить артефакты, развеять заклинания!
Голос Глена был властным и суровым, а команда отдана четко и однозначно, потому все без исключения подчинились, хотя внутри все вопило о неправильности ситуации и требовало продолжать защищать детей и женщин. Даже заклинания, вытягивающие последние силы, развеивались нехотя, словно ожидали, что ситуация вернется в правильное русло и потребуется снова защищать.
На глазах у удивленных адептов из толпы детей и женщин выскочила какая-то рыжая девица в ярком одеянии и, одним взмахом руки освободив фиолетовых волосатых монстров от пеленающей сети, отправилась вместе с этими шарами к порталу, чьи края истончались и расползались, делая проход в чужой мир шире.
— Лапушка, ты справа, — скомандовала рыжая девица фиолетовому шару, который выглядел больше, и принялась латать дыру каким-то специфическим заклинанием, которого Итан никогда не видел даже в древних фамильных фолиантах.
И у них получалось! А когда в дело вступил второй волосатый шар, то портал затянулся в считанные мгновения.
И вот уже никаких признаков, что на поляне перед воротами гарнизона, куда вышли адепты боевой академии, открывался межмировой портал, из которого готовы были выскочить жуткие монстры. На поляне остались стоять обескураженные и немного растерянные адепты, рассерженный Глен с каким-то боевиком, отдаленно похожим на министра безопасности, всклокоченные волосатые шары, дожевывающие артефакты, которые побросали сокурсники Итана, рыжая девица, вернее принцесса Каитана, и зареванные дети, все как один с непонятной злостью смотрящие на вновь прибывших адептов.
Похоже, впереди были обвинения и разбирательства, но в тот момент Итану не до чего не было дела. Лапушка, фиолетовый волосатый монстр, присмотрел на груди парня неразряженный артефакт, предназначенный удивить министра безопасности или даже короля, и резко захлопнул пасть прямо на золотой цепочке, едва не свернув шею парню.
Когда Эдера вешала артефакт с цепочкой на шею Итана, она сказала, что только жуткое невезение может сорвать с его шеи неповторимую во всех смыслах подвеску и разорвать звенья цепочки, так что до подобного лучше не доводить — можно без головы остаться. Именно это Итан и почувствовал, когда припечатался грудью и лицом к морде монстра и попытался оттолкнуть волосатую пасть. Пусть головы он еще не лишился, но шея уже трещала под напором проголодавшегося монстра, и из глаз сыпались искры.
— Отпусти артефакт, чудовище! — Итан сам рыкнул не хуже брата, попытался оттолкнуть волосатого монстра и не поверил собственным ушам, потому что два восклицания, одно абсурднее другого взвились в воздухе.
— Лапуш хочет кушать! Вкусненький камушек!
— Он ударил Лапушку! Бей его!
Детский призыв к действию услышали все, и на Итана обрушились несильные, но жутко раздражающие детские удары кулаков, от которых даже увернуться не удавалось.
Ужас и сумасшествие, одним словом.. И точно ни одного шага в сторону плана.
Глава 74
Провал и перспективы
Итан
Лапушка оказался фамильяром принцессы Каитаны и любимцем всех детей гарнизона, так что Итану безумно повезло, что в процессе перетягивания артефакта победил фиолетовый волосатый шар, а сам Итан остался с целыми шеей и головой, пусть и немного побитый детьми, четверо из которых были его племянниками.
Позже, конечно, всех адептов ознакомили с ситуацией в гарнизоне, которую вновь прибывшим пришлось принять как данность: им придется жить и работать бок о бок не только с детьми, которые знали про межмировые порталы и иномирных монстров больше, чем будущие выпускники боевой академии, но и с самими иномирными монстрами. Эти монстры, к слову, оказались брабугами, кем во всех других местах пугали детей, их именами ругались взрослые всех возрастов и званий, их поминали во всех отвратительных ситуациях, происходивших с человеком с рождения и до самой смерти.
И вот эти монстры спокойно жили в гарнизоне, а адептов, не подтвердивших свое семейное положение, отселили за стену гарнизона, на болото в палатки, если уж быть точными.
И ко всему этому добавились еще два или три незначительных нюанса.
Племянники просто ненавидели Итана, за то, что тот не дал Лапушке съесть артефакт и вообще обидел их любимца. Детская месть поджидала его буквально на каждом шагу в виде мелких, но вполне ощутимых неприятностей: крысиные экскременты в сапогах, сажа в карманах брюк, возбуждающие капли в корме у Руффи, отчего мантикора становилась обычной кошкой, нанюхавшейся цветов валерианы. Итан ходил, испачканный в саже, пахнущий непонятно чем, да к тому же его сапоги и штаны постоянно подвергались покушениям со стороны Руффи, полюбившей точить когти обо все, что попадалось на пути.
Жена Глена ненавидела Итана, да и всех вновь прибывших адептов, потому что они своими действиями напугали детей, и теперь у всех четверых стресс: они боятся засыпать в кроватях и постоянно убегают к брабугам, рядом с которыми «спокойно и не страшно».
Каитана слышать ничего не хотела об адепте, который едва не выдрал зубы ее фамильяру, пытаясь не выпустить из рук никому не нужный артефакт. И даже не принимала в расчет, что фамильяр сам зацепился за заговоренную цепочку и едва не лишил Итана головы. Когда Итан сдался, артефакт все же оказался у брабуга, но принцесса со словами «не тащи в рот всякую гадость» вернула обслюнявленный камень Итану.
После того как артефакт встретился со слюной брабуга, магические свойства в нем то ли иссякли, то ли заблокировались, так что Итан даже не смог продемонстрировать камень в деле, не говоря уже о том, чтобы впечатлить кого-то способностями начинающего артефактера в лице подданной из другого королевства.
Далее по списку нюансов, так похожих на настоящие неприятности, шла новость, что в Шаяге находится не тот Калаи. Артур Калаи хоть и был сыном министра, но ни к деятельности отца, ни к работе брата не имел отношения, а сам только недавно перевелся в гарнизон из академии в Соверене. В общем, был бесполезен, потому что с подозрением отнесся к вновь прибывшим адептам, разделившим с ним болота и палатки, и тратил почти все время, отслеживая, чтобы принцесса не пугалась и не нервничала, опасаясь повторения ситуации с внезапно открывшимся межмировым порталом.
И еще, но это касалось больше брата, чем самого Итана: в гарнизоне завелся второй брабуг, совершенно неуправляемый, хоть и милый. Волосатый фиолетовый шар, со слов принцессы, был гораздо моложе ее фамильяра, потому любопытным и своевольным, а еще прибыл в гарнизон из другой местности в пространстве между мирами, потому не понимал другого фамильяра и не признавал за ним авторитет.
Волосатый шар все воспринимал как игру, не понимал сородича и не дела и отказывался подчиняться, сбрасывая любое подчиняющее заклинание, чем доводил Глена до холодной испарины. Брат, к собственному сожалению, сделать что-то кардинальное не мог, потому что за второго брабуга горой встали дети, а следом и их матери, вы смотревшие в монстре отличную няньку.
— Прости, брат, что твой вопрос не смог решить, — вечером, после всех передряг и разбирательств, сказал Глен, наливая Итану из фарфорового чайника темную жидкость, резко пахнущую крепким разнотравьем. — Но ты видишь, какой у меня здесь дом для умалишенных?
— Я просто не потяну ещё и необычных артефакторов, зоомагов, недоделанных бытовиков. К сожалению, я даже с королём согласен, что вам тут не место: слишком отчаянные, потому что за спиной у вас никого нет. Все, что могу, это поселить вас за стеной, чтобы не давлело это предписание короля на счет семейственности. В конце концов, вы же не Артур, у которого невеста как раз в гарнизоне: вам какая разница, где жить.
