Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

Я окинул троицу взглядом и едва заметно качнул головой. Вот так-так. Неужто я эту семейку так запугал, что теперь детки предпочитают ходить по собственному же дому в окружении охраны. И когда это я успел стать настолько страшным?

— Ты оскорбил мою мать, — парень старался говорить твёрдо, но от волнения его голос разок всё-таки сорвался на высокий фальцет.

Я криво ухмыльнулся, представив, как наше маленькое собрание смотрится со стороны. Покрытый шрамами северянин, который отправил в землю не один десяток людей, наёмник, который весь последний год практически без перерывов занимался тем же самым. Оба развалились на лавочке и лениво смотрят на заносчивого юнца, видевшего кровь в лучшем случае — на охоте. Однако это не мешает юнцу ходить перед нами, распуская павлиний хвост и явно намереваясь бросить одному из нас вызов.

Впрочем, как мне подсказывал опыт, юнцов тоже не стоит недооценивать. Его сводный брат сумел вскрыть мне бедренную артерию во время поединка в столице. Конечно, подготовке Ольриха барон уделял куда больше времени, чем остальным своим детям. Да и выглядел он заметно старше своих братьев, даром, что был самым младшим из этой четвёрки. На войне стареешь очень быстро. Это всякий знает, кто там побывал. Но это отнюдь не значило, что Конрад не знает, с какой стороны браться за меч и как им рубить. Всех знатных мальчиков начинали обучать этому, стоило тем выбраться из обсосанных пелёнок. И второй сын барона вряд-ли был исключением. Как говорил Бернард — всегда рассчитывай, что противник вдвое опытнее тебя. А всё остальное — станет приятным сюрпризом.

— Ты кажется забыл закончить мысль, мальчик, — Хугель, уже предвкушавший кровавое зрелище расплылся в хищной улыбке. Он то при любом раскладе оставался в выигрыше. Если я раскатаю пацана — он посмотрит на меня в деле и получит массу удовольствия от того, как с нахального щенка сбивают спесь. Если пацан раскатает меня — просто убедиться в том, что все эти рассказы про наши подвиги не более чем байки, единственная цель которых — пустить пыль в глаза.

А вот мне было не до смеха. Конечно, сам по себе пацан не представлял для меня серьёзной опасности. В честном фехтовании он, быть может, меня и уделает, но никто ведь меня не принуждал драться честно. Проблема заключалась в другом. Если он бросит вызов, я обязан буду его принять. Попытаться уклониться — значит окончательно и бесповоротно засрать всю ту репутацию свирепого и безжалостного бойца, которую я приобрёл среди местных. Принять вызов… Сильно сомневаюсь, что барон окажется в восторге если я убью или искалечу его среднего сына, у него же дома. Придётся искать какой-нибудь третий вариант, который устроит всех. Думай, башка дурная, думай!

— Честь обязывает меня бросить тебе вызов! — голос пацана вновь сорвался на фальцет. Костяшки пальцев, сжимавших рукоять меча, побелели от напряжения. Капля пота, лениво катившаяся по виску, собрала в себя ещё несколько поблёскивающих бисеринок и резко сорвалась вниз, зависнув на гладкой коже подбородка, сквозь которую только-только начали пробиваться первые рыжие волоски.

Он боялся меня. До усрачки боялся. Это хорошо. Значит пацан не дурак. По крайней мере не настолько дурак, как его младший сводный брат, которому в своё время вообще не пришла в голову мысль, что его тоже могут убить. Это несколько упрощает задачу. Я бы даже сказал, сильно упрощает. Пацан не хочет со мной драться. Он просто зажат рамками южного этикета. Мне стоит лишь дать ему подачу. Указать выход, куда он с большой радостью рванёт, скинув со своих плеч слишком тяжелые для него обязательства.

— Судя по тому, что ты целую неделю с этим тянул, в этой ситуации есть какое-то «но», — я постарался дружелюбно улыбнуться, но вновь получилась кривая, хищная ухмылка. Ухмылка от одного вида которой пацан тут же побледнел и едва заметно попятился, рефлекторно вытащив меч из ножен на целый дюйм. Долбаный перебитый нерв.

— Дай угадаю, — продолжил я, стараясь хотя-бы тон голоса сделать дружелюбным и располагающим, — Я оскорбил твою мать, но, тем самым я заступился за твоего младшего брата. Сделал то, что ты хотел сделать давно, и что тебе сделать не позволял ваш сраный южный этикет. Я прав?

Пацан молча кивнул. Меч с лёгким скрежетом уехал обратно в ножны. Алебардисты, стоявшие за его спиной скосили взгляды друг на друга, пытаясь понять, что тут происходит. Наверняка ждали, что я брошусь на их обожаемого наследничка, стоит тому лишь заикнуться о поединке. А получили вполне себе цивилизованный разговор, который мог и вовсе обойтись без драки. Обратная сторона моей репутации. Бешеного пса, конечно, все вокруг боятся, но по-возможности стараются от него избавиться. Или хотя-бы не подпускать к себе близко.

— И ещё… — голос парня снова нервно дрогнул, но в этот раз, скорее от облегчения. Он тоже понял, что я не горю желанием с ним драться. Адреналин, колотивший Конрада изнутри, начал постепенно отступать, оставляя после себя зияющую пустоту, медленно, но верно, переходящую в лёгкую слабость.

— Ты вернул нам отца… — шумно выдохнул он, немного помолчал, собираясь с силами и, наконец, закончил, — Так что… Я не знаю, что делать.

Я снова попытался улыбнуться. На этот раз вышло лучше. По крайней мере пацан не потащил свой меч из ножен, да и портки его остались сухими. Вышло бы очень неловко, если б он обделался аккурат в тот момент, как мы разрешили наши противоречия. Впрочем, мне предстояло сыграть ещё один аккорд на его нервах. Нужды в том серьёзной не было, но мне всё-таки хотелось быть уверенным в том, что рыба заглотит наживку и не сорвётся с крючка в самый последний момент.

— Если тебе так нужен поединок, почему нет, — я равнодушно пожал плечами, — Я в целом не против размяться, если противник достойный. Или, хотя-бы интересный, — я выдержал паузу, наблюдая за тем, как по виску Конрада катится новая бисеринка пота. Обмякшие было пальцы снова судорожно сжимали эфес меча. Плотно сжатые губы, превратившиеся в тонкую бледную нить, едва заметно подрагивали. Я невольно ухмыльнулся. Гонору в нём и впрямь, куда меньше, чем в младшем брате. И это было хорошо. Разум поражённый страхом похож на пластилин или глину. Опытный человек легко вылепит из него то, что захочет. Боящийся же будет думать, что сам пришёл к этой замечательной мысли.

— Но барон мой друг. И я не хочу проливать кровь в его доме. Потому предлагаю сделать это учебным оружием, — закончил мысль я. Решение пришло спонтанно. В памяти всплыл разговор с Бароном после стычки с Ольрихом, где он кратко, но очень понятно объяснил, что поединкам вовсе не обязательно заканчиваться смертоубийством. И это было правильно. Пролитая кровь всегда порождает лишь ещё большую кровь. Потому, чем меньше её будет литься понапрасну — тем лучше.

Можно было бы обойтись и вовсе без драки, но мне хотелось проверить свои навыки в деле. С Бернардом это было делать бесполезно. Как бы я ни учился, как бы ни старался — лейтенанта было не одолеть. Он всегда был на шаг впереди меня. А на закономерный вопрос: гдеж это простой городской стражник так мечом махать научился, он лишь пожимал плечами и коротко отвечал: «Жизнь заставила».

Услышав мой ответ парень изо всех сил постарался скрыть свои эмоции. Но мне всё равно удалось заметить, как его плечи едва заметно опустились и расслабились. Так, будто бы с них только что упали последние остатки тяжелого груза. Тихий, сдерживаемый выдох. Едва заметная, дрожащая улыбка в уголках губ.

Парень повернулся к одному из своих стражников и молча ему кивнул. Тот поднял алебарду, удивлённо посмотрел на парня, затем перевёл взгляд на меня.

— Какое оружие предпочитаешь? — спросил Конрад.

Я на мгновение задумался. За последний год, конечно, мне довелось подержать в руках немало оружия. Как обычного, так и диковенного. Но по-настоящему осваивал я всего лишь две вещи. Кацбальгер и бастард. Первый был хорош для плотного строя, где места для замаха нет, а врагу надо напихать по самые помидоры. Второй для таких ситуаций не годился, зато куда лучше показывал себя «на просторе». Там, где была возможность отойти, увернуться и держать дистанцию. Что ж, как будто выбор очевиден.