Системный Кузнец IX (СИ) - Мечников Ярослав

Алекс, услышав это, метнулся к мешку, доставая ту самую мензурку с мутной и опасной жидкостью. Его руки дрожали, но он действовал быстро.

Б У-У-М!

Корабль вдруг подбросило, словно щепку. Пол ушел из-под ног. Ульф не удержался и повалился на бок, сбивая табурет. Склянки на столе Алекса звякнули, одна покатилась и разбилась.

Снаружи раздался вой, похожий на крик раненого зверя.

— Началось… — прошептал Лоренцо, хватаясь за бимс потолка, чтобы устоять.

Настоящий, южный шторм, о котором предупреждал капитан, ударил по «Горькой Искре» всей мощью именно сейчас, в самый неподходящий момент. Шлюп заскрипел всеми шпангоутами, переваливаясь через гребень волны и рухая в провал.

Меня швырнуло на переборку. Боль в животе вспыхнула сверхновой звездой.

[Давление: 99%.]

Времени на споры больше не было. Ждать штиля нельзя.

— Давай! — заорал я сквозь шум бури и грохот волн, протягивая руку к Алексу. — Лей! Сейчас или никогда!

Послание от авторов:

Дорогие красавицы, мы поздравляем вас с международным женским днём. Желаем вам всего самого наилучшего, и чтобы любые невзгоды обходили вас стороной, а любящие мужчины, были вашей стальной опорой в этой жизни! С праздником!

Глава 18

Шлюп снова ухнул вниз, будто проваливаясь в бездну, и моё плечо с встретилось с деревянной обшивкой, но боли я не почувствовал, ведь она просто утонула в том реве, что разрывал моё нутро.

В каюте на повисла тишина, перекрываемая только скрипом расшатанных балок и воем ветра снаружи. Я видел глаза Алекса — расширенные и полные панического ужаса. Он держал склянку с «Когтем Химеры» так, словно это сама смерть в жидком виде.

— Делай! — рявкнул Искатель, перекрикивая бурю. — Слышал его? Лей, алхимик, или мы потеряем всё!

Алекс вздрогнул, и наваждение спало — в движениях появилась истерическая резкость. Лекарь метнулся к уцелевшему столу, хватая тигель. Руки тряслись, но действовал он быстро — опыт пяти лет работы в глуши делал своё дело. Звякнуло стекло, запахло чем-то едким и кислым, от чего сразу запершило в горле. Ульф заскулил в углу, чувствуя запах беды, но с места не сдвинулся, лишь крепче вцепился в ножку привинченной койки.

Я с трудом оторвался от переборки и пополз к центру каюты. Ноги не держали — пришлось тащить себя на руках, держась за все, что мог. Каждое движение отдавалось вспышкой белого пламени в животе.

— Лоренцо… — прохрипел, сплевывая прям на пол. — Сядь сзади. Спина к спине. Или ладони на почки…

Искатель Искр сбросил с себя остатки сомнений и опустился на колени позади меня. Я почувствовал жар его тела даже сквозь одежду — мужчина как раскаленная печь.

— Ты уверен, кузнец? — голос прозвучал над ухом. — Если я открою свои каналы, а ты не удержишь поток, обратная тяга выжжет тебя дотла. Моя Ци тяжелее твоей.

— Не толкай её в меня, — я с трудом принял позу лотоса, чувствуя, как мир качается из стороны в сторону. — Работай, как наковальня — принимай удар. Всё лишнее — в пол, в дерево, в воду. Ты — заземление, сбрасывай жар за борт. Понял?

Я почувствовал, как его ладони легли мне на поясницу в области почек. Горячие и тяжёлые, надёжные руки мастера.

— Ты говоришь как старый практик, Кай, — пробормотал он с искренним недоумением. — Откуда деревенскому парню знать принцип «Отвода Великой Волны»? Этому учат только в закрытых залах Цитадели.

— Меньше слов… — выдохнул я, закрывая глаза.

Шторм снаружи бушевал, швыряя «Горькую Искру» как щепку, но мне нужно найти тишину — ту самую тишину, которую я годами искал на Скалах Молчания, вглядываясь в горизонт.

Вдох.

Воздух пропитан солью, страхом и запахом горящей лампы.

Выдох.

Я представил, как моё сознание сжимается, уходя из рук и ног, собираясь в одну крошечную точку в центре груди — в «Кузне Воли». Там не было шторма — там тлел ровный свет.

Строки интерфейса всплыли в темноте закрытых век:

[Активация режима «Внутренний Взор».]

[Задача: Синхронизация ментального слепка с физической патологией (Рубцовый барьер).]

[Рекомендация: Не сражайтесь с болью — станьте ею. Слейтесь с объектом воздействия.]

Легко сказать «стань болью», когда тебя разрывает на части.

Очередной удар волны накренил палубу так, что меня повалило бы на бок, если бы не железная хватка Лоренцо. Он держал меня, как тиски. От ладоней в мою спину потекло густое и плотное тепло — Ци Огня высшего порядка, смешанная с Землёй. Она не обжигала, но давала опору.

«Спасибо, Искатель», — мысленно поблагодарил и нырнул вглубь себя.

В темноте внутреннего мира бушевал океан магмы. Нижний Котёл ревел, переполненный энергией, которая билась в запертые ворота.

Это мой шрам, моя история.

— Кай, готово… — голос Алекса пробился сквозь толщу транса, дрожащий и тонкий.

Я почувствовал его присутствие. Запах «Когтя Химеры» ударил в ноздри — резкий аромат уксуса, серы и чего-то сладковатого, напоминающего разложение.

— Пей, — шепнул алхимик.

Холодный край глиняной чашки коснулся моих губ.

Я не стал медлить ни секунды — открыл рот и залпом опрокинул в себя содержимое чашки.

Жидкость оказалась густой и маслянистой, но вкус… Это похоже на коктейль из тухлых яиц и расплавленного свинца, приправленный уксусом. Гортань обожгло химическим холодом, который мгновенно сменился диким жаром.

Желудок скрутило в такой тугой узел, что я перестал дышать. Меня согнуло пополам. «Коготь Химеры» ударил по внутренностям. Энергия, до того просто давившая на стенки, вдруг взбесилась. Огненные змеи внутри сорвались с цепи — начали хаотично метаться по каналам, врезаясь в барьеры, обжигая плоть, выкручивая жилы.

Боль была невозможной и вытеснила из сознания всё: страх смерти, шторм, цель путешествия. Остался только этот белый воющий ужас в животе.

«Дыши…» — пробилась спасительная мысль сквозь пелену агонии.

Я судорожно втянул воздух. Вспомнил Бухту, вспомнил Скалы Молчания.

В сознании, разорванном вспышками боли, начал проступать образ — серый камень, нагретый солнцем. Солёный ветер, бьющий в лицо. И ритм. Шшш-ух… Шшш-ух… Монотонный и успокаивающий ритм прибоя, под который я медитировал тысячу вечеров.

Зацепился за этот звук, как утопающий за обломок мачты. Позволил ему заполнить меня, вытесняя хаос. Волна приходит — вдох. Волна уходит — выдох. Мои каналы — это русла рек, впадающих в море.

Постепенно, очень медленно, фокус сместился. Я перестал чувствовать выкрученные суставы и сведенные мышцы. Мое сознание, сжатое в точку «Кузни Воли», начало погружение вниз сквозь плоть, сквозь кости, прямо в эпицентр урагана.

И тогда я увидел его. Впервые за все эти годы увидел Рубец как реальность.

Он висел в пустоте моего внутреннего космоса — уродливый, черный нарост, похожий на спёкшийся кусок шлака, перекрывший сияющую магистраль меридиана. Он был живым. Я видел, как он пульсирует, сокращаясь в спазмах, будто чувствовал угрозу. Зеленоватый туман «Когтя Химеры» обволакивал его, вгрызаясь в структуру, и Шрам сопротивлялся — он сжимался, пытаясь вытолкнуть отраву, становясь еще тверже и неприступнее.

«Тише…» — мысленно шепнул ему, как части себя.

Я не стал бить по нему молотом воли, вместо этого окутал его своим вниманием — мягко и осторожно. Вспомнил всю ту боль, что он хранил — бегство, унижение, пять лет тишины. Я принял её.

Разжимайся.

Видел, как под моим взглядом, под воздействием воли, судорога начала отпускать черный узел. Шлак становился пористым, податливым, впуская в себя кислоту алхимического состава. Я чувствовал каждую трещинку, каждый скол на этом барьере так ясно, словно трогал их пальцами.

Реальный мир исчез. Больше не было ни качки шлюпа, ни запаха гари, ни рук Лоренцо на моей спине. Звуки шторма смолкли, растворившись в безмолвии. Я больше не был в каюте — я целиком, без остатка, находился внутри собственного тела, зависнув перед черными вратами, которые готовились пасть.