Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни

Я слишком много теперь знала о нем. Делила с ним что-то куда большее, чем последние пара недель.

Где-то вдалеке, за его спиной, за стенами и пологой крышей, звенела разрывами только-только установленная защита, а вся моя комната превратилась в огромную рану: прямо между столиком и очагом зиял провал, источавший едва заметный серебряный след. Высокое дребезжание ощущалось и здесь, уши закладывало. Смутно я чуяла и панику: это обитатели Дома, вновь вырванные из кокона спокойствия, пытались определить, что разрушило их купол.

Син нес разрушение снова. И снова — за мной.

— Ты мне приказываешь? — хмыкнул Син, напряженно разглядывая меня, словно искал следы чего-то, известного ему одному.

— Тебе решать, — отозвалась я. — Но я прошу этого не делать. Смерть — расточительство, ты сам говорил.

Он приблизил свое лицо к моему:

— Ты почти не испугана, — заметил Син. — И не рада меня видеть. Пару минут назад умоляла, а теперь изменилась. Теара, — стиснул он пальцы сильнее, и впервые от него я ощутила нечто отдаленно похожее на страх, как если бы Син пытался убедиться, что это все еще я. — Ты… здесь?

Этот вопрос застал меня врасплох. Прокатился в сознании, как эхо по пустому залу. И правда: я здесь? Не там, в отчаянии Теа, среди ее трещин, надежд и ошибок? Не в Алри, потерявшей свою судьбу просто потому, что я должна была получить воспоминания?

Я здесь. Наедине со всем, что узнала. Рядом с самым сильным существом, какое я встречала — и сейчас оно ждет моего отклика и, не находя, с трудом удерживается от того, чтобы по-звериному окутать меня собой. Его хватка становится все сильнее. К утру на коже проступят следы.

Слава всем богам, ему плевать на Алри. Она никогда не несла мне опасности, никогда не пробила бы его щиты — так что Син не злился, ведь не станешь злиться на что-то столь несущественное.

Но из-под его контроля вышло что-то иное. Что-то, имевшее отношение только ко мне.

— Здесь, — подтвердила я просто. — Но забери меня в Приют, пожалуйста. Дом Заблудших — лучшее место, самое светлое, где я была. Я не хочу больше рушить его своим присутствием.

Кто-то резко отодвинул дверь — и тут же закричал, отшатнулся вглубь коридора, а дверь сама ударила о косяк, закрываясь, и в темноте высветились светло-голубые руны. Син даже головы не повернул.

— Что ты увидела?

— Прошлое Теа, — не стала скрывать я. — Как она сходила с ума. Как счастлива была раньше. Как ошибалась. Как продумала передачу мне воспоминаний. Как сломала Алри, сделав ее одноразовым гонцом. Я видела тебя. Могилу Ракро, с’аара. Я все расскажу — или ты прочитаешь. Но давай уйдем сейчас. До того, как они решат напасть на нас, как Очир испугается за меня и своих подопечных, а ты… защитишь нас, решив, что их попытка отстоять дом — непростительное неуважение к тебе.

Мой голос все-таки дрогнул на последних словах, когда я вновь встретилась с Сином взглядом. Его глаза были совсем близко. В них плескалось что-то незнакомое мне, чего я не видела раньше и никак не могла понять сейчас. Не злость и не насмешка, даже не тот хищный интерес, к которому я привыкла. Что-то более тяжелое и глубокое, что он не собирался показывать никому.

— Любое место для нас открыто, — сказал Син резко.

«Нас».

— Я понимаю, — не стала спорить я.

И он открыл портал.

Я не смогла встать сама, так что глава снова легко подхватил меня на руки, будто я ничего не весила, и под крики уже забегавших в мою комнату оберегающих просто шагнул в рябь — и мы оказались в Приюте.

На миг в лицо ударил холод перехода и нового воздуха, потом пространство сомкнулось вокруг знакомым серым камнем, запахом лекарственных трав и далеким грохотом грома.

Вновь в лазарете. Только в этот раз за окном на ночном небе вспыхивали молнии.

.

Син опустил меня на кровать, помог устроиться. По моим рукам и спине уже текли его ледяные, исцеляющие синяки заговоры, и он аккуратно придерживал меня, но я все равно не могла отделаться от мысли, что забота может быть ему неприятна, как было неприятно раньше присутствие Теа.

Так что попыталась отстраниться, изо всех сил сама подтянулась к спинке, натягивая на себя одеяло без его помощи, и через силу улыбнулась:

— Ты же пощадил Алри?

— Да. Она бесполезна, — отозвался Син. — Блок вскрыт. Девочка ничего не помнит. Она не пережила бы эту ночь, но с Очиром — переживет.

— И что будет с ней дальше?

За окном грохотало. Дождь лил стеной, и эти потоки то и дело вспыхивали, когда на небе загоралась молния, а потом стекла дрожали от грома. Гроза проходила прямо над нами.

— Начнет новую жизнь, если сможет.

— Она не сможет, да? — закрыла я глаза. — Она навсегда считает себя не собой.

Еще одна молния осветила своды пустой палаты, а следом сразу раздался удар грома, от которого зазвенело окно. И я решилась:

— Я хочу попросить. Не читай мою память.

— Почему? — присел на край кровати Син. Изящная рука лежала совсем рядом с моей, и даже на расстоянии нескольких пальцев между нами будто бился общий пульс. — Не слишком ли смелой ты стала?

Мне хотелось оправдываться. А еще — прильнуть к его плечу и коснуться пальцев хотя бы кончиком ногтя. Чувство было невероятно сильным, но впервые я словно оказалась не только внутри него, но и снаружи, как наблюдатель, отмечающий, что происходит. И не прильнула — и не отодвинулась. Это просто не требовалось. Не сейчас.

Каким бы хрупким ни было это странное равновесие, я старалась сохранить его.

— Я не бросаю вызов, и так все расскажу, — сглотнула я. Син был прав: я и правда ощущала в себе уверенность, которой не было раньше. — Просто некоторые вещи… личные. Если можно обойтись без этого…

— Нельзя, это слишком важно, лисичка, — отрезал Син, но взгляд его на миг ушел в сторону, будто сама необходимость причинять мне боль была для него унизительна. И это удивило меня сильнее, чем если бы он снова заговорил жестко: Син, не теряя ни силы, ни власти, ни права решать, вновь явно принимал мое возможное страдание в расчет и хотел избежать его. — Лучше пусти меня сама.

Я пустила. Что изменил бы мой протест?

.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я очнулась. Как и не сразу поняла, почему вообще теряла сознание. Просто вынырнула из сонной глубины — и задышала, будто до того тонула, и на несколько мгновений ослепла.

Прямо надо мной мерцал зажженный Сином магический огонь. Он словно почуял мой взгляд и поднялся выше, к потолку, высвечивая острые линии розеток.

Дождь уже не шумел.

Я огляделась, ища Сина: он стоял у высокого окна спиной ко мне, заложив руки назад так, будто сдерживал себя от резкого движения. Магический огонь не освещал его, но за окном еще вспыхивали далекие отблески молний, и каждый такой отблеск на миг выхватывал его профиль из темноты. Прямой, высокий, опасный, разрезающий пространство, как и всегда. И все же что-то крылось в этой неподвижности наряду с ледяным самообладанием: напряжение силы, готовой смести все на своем пути.

Я сразу поняла, что почти не чувствую эр-лливи: хотя связь и не была закрыта, свои чувства и мысли Син приглушил.

Не хочет, чтобы я знала, что он думает об увиденном?

— Почему я заснула? — прочистила я горло.

Син продолжил смотреть в окно.

— Я усыпил тебя, чтобы не было больно. Серьезное заклятие.

— Спасибо, — машинально сказала я.

Он резко обернулся. За стеклом сверкнула молния, и на миг его белое лицо почернело, словно сам глава превратился лишь в тень, а серебряные волосы вспыхнули ледяным огнем. Я тут же отвернулась, не в силах смотреть.

Это странное чувство равновесия истаивало от прямого взгляда, а я хотела продлить его.

А может быть — только может быть! — это не мои чувства выбивали меня? Как бы Син ни закрывал их, как бы ни маскировал, я слышала по эр-лливи отголоски бури — точно как те, что сейчас виднелись на горизонте.

— Почему не смотришь на меня? Ненавидишь? — спросил Син почти отстраненно.