Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

— Прекрати! — возмутилась я, скидывая его руки. — Знаешь, кого ты мне напоминаешь, Игнис? Хитрого крестьянина, который держит морковку на удочке, чтобы ослик шел в нужную сторону и тащил телегу! Я не хочу быть осликом! Хватит, я уже достаточно побыла дурочкой. Мой ультиматум. Ты готовишь документы на развод, а я подтверждаю комиссии, что ты действительно Игнис Рейсберг.

Муж отвернулся, словно ему стало трудно выдерживать мой взгляд.

— Я ведь не прошу тебя навсегда отказаться от меня, — произнёс Игнис после долгой паузы. Он говорил тише, чем прежде, и больше не пытался меня обнять. — Я прошу всего месяц… Хорошо, неделю… Давай договоримся на неделю. Это немного. Если ты действительно не сможешь меня простить, я… Я постараюсь принять твоё решение.

— А если я не проживу неделю? — спросила я, заставляя себя произнести вопрос до конца. — Ты ведь даже не узнаешь, сумел бы меня вернуть. Просто однажды проснёшься, а меня рядом не будет. И что тогда, Игнис?

Он резко побледнел.

Я увидела, как муж приоткрыл рот, собираясь что-то ответить, но слова, похоже, не находились.

— Делли, прошу тебя… — Игнис снова приблизился, но остановился, не решившись прикоснуться. — Только неделю. За неделю ничего не случиться. Ты просто паникуешь раньше времени. И я понимаю тебя. Ты не знаешь, сколько тебе осталось. Теперь тебе кажется, что ты завтра не проснешься. Но подумай сама неделя ничего не решит. Я уверен, что в конце недели ты будешь жива и здорова. Мы получили новый шанс. Почему ты не хочешь им воспользоваться?

— Тебе легко говорить, Игнис, — произнесла я, с трудом заставив себя посмотреть ему в лицо. — А ты точно знаешь? Это где-то написано? Так что шанс получили не «мы», а ты. Ты получил второй шанс, Игнис. А я заплатила за него половиной своего первого.

Он вздрогнул, словно я ударила его. Мне стало больно видеть это, но я не собиралась брать слова обратно. Я слишком долго старалась объяснить мужу, что не хочу больше принадлежать человеку, который однажды уже предал моё доверие.

Игнис опустил голову. Некоторое время мы стояли молча, и я слышала, как внизу звенит посуда: дворецкий, вероятно, всё ещё готовил чай для воскресшего хозяина, не подозревая, что наверху решается совсем другой вопрос.

Мне хотелось уйти, но муж наконец заговорил, и я задержалась возле перил.

— Я могу отказаться от всего этого, Делли, — произнёс он, взглянув на меня. — От титула, денег, прежнего положения. Ты ведь знаешь, как тяжело мне было оказаться лакеем, но если дело в этом, я готов снова всё потерять. Только не говори, что между нами ничего не осталось.

Я растерянно посмотрела на него.

Ещё недавно он с таким восторгом разглядывал собственное отражение, радовался возвращению силы и строил планы восстановления герцогского статуса. Теперь он уверял, что готов отказаться от всего, лишь бы я перестала говорить о разводе.

Но разве я просила его отказаться от богатства?

— И как ты собираешься это сделать, когда уже доктор и слуги в курсе твоего воскрешения? — спросила я, чувствуя, как по щеке всё-таки скатывается слеза. Я торопливо стёрла её, не желая, чтобы он принял моё волнение за готовность уступить. — Так что хватит красивых слов. Мне от тебя нужен только развод.

Он долго молчал, разглядывая моё лицо. Я видела, как напряжённо сжались его губы, как он машинально коснулся парадного мундира, словно внезапно вспомнил, во что одет.

Потом медленно опустил руку и произнёс так тихо, что я едва расслышала:

— Если цена моего титула — развод с тобой, пусть меня не восстанавливают в правах.

Я почувствовала неприятный холод под рёбрами. Ещё недавно мне казалось, что ради возвращения прежнего положения Игнис согласится на многое.

— Я лучше останусь без титула, Делли, — добавил он, не отводя от меня глаз. — Но на развод не соглашусь.

Глава 119. Серьёзный разговор

Я посмотрела на него, пытаясь понять, почему именно месяц показался ему подходящим сроком.

Возможно, Игнис рассчитывал, что за это время я привыкну к его возвращению, снова начну улыбаться, принимать подарки и позволю ему целовать себя так, как прежде.

Но у нас уже был целый брак. Разве месяца могло хватить, чтобы исправить то, что он разрушал годами?

— Месяц? — переспросила я, опираясь ладонью о перила. — Игнис, а если мне осталось три дня?

Он замолчал. Я увидела, как изменилось его лицо, и поняла, что впервые за весь разговор сумела заставить мужа задуматься не только о собственном возвращении.

— Что? — спросил Игнис, пристально разглядывая меня. — Какие три дня? Делли, о чём ты говоришь?

— О моей жизни, — ответила я, чувствуя, как пересыхают губы. — О той самой половине, которую я отдала Смерти. Ты ведь помнишь, какой ценой вернулся? Я не знаю, сколько времени мне осталось. Может быть, годы. А может, всего несколько дней. Знаешь, я не хочу тратить их на тебя. Вот тот срок жизни, который мне остался, я хочу прожить по-своему. Не твоей женой.

Игнис протянул ко мне руку, и я позволила ему взять мои пальцы. Его ладонь была тёплой, сильной, совсем не похожей на ту холодную руку, которая совсем недавно разжимала мои пальцы, отбирая книгу. От этого воспоминания стало неуютно, и я торопливо попыталась сосредоточиться на муже.

— Но ты ведь молодая, здоровая! — возразил он, сжимая мою ладонь. — Ну с чего ты решила, что счёт идёт на дни? С чего ты вообще взяла, что тебе осталась неделя? С чего? Где это написано? У тебя впереди годы! Десятилетия! Тебе всего двадцать пять!

Он осёкся, заметив моё выражение лица.

Мне захотелось рассмеяться. Сегодня уже второй человек пытался объяснить мне, что Смерть непременно должен поступить справедливо.

Доктор говорил о милосердии, муж — о каком-то неизвестном ему порядке, по которому молодые здоровые женщины обязаны жить долго. А я совсем недавно держала в руках книгу, из которой узнала, что даже дракона с несколькими столетиями впереди можно лишить жизни раньше срока.

— Ты не знаешь этого, Игнис, — произнесла я, осторожно вытягивая пальцы из его ладони. — И я не знаю. Никто из нас не может сказать, сколько мне осталось. А ты просишь у меня целый месяц, словно у меня этого времени завались!

Муж смотрел на меня, и я впервые заметила, что он действительно испугался.

Не рассердился из-за развода, не обиделся на очередное напоминание об Анаид, а испугался. Его пальцы ещё несколько мгновений оставались протянутыми ко мне, будто он не сразу понял, что я уже убрала руку.

— Делли, — тихо произнёс он, — ты что-то знаешь? Смерть говорила тебе, сколько осталось? Она тебе намекала?

Я вспомнила холодные пальцы на переплёте, серебряные волосы возле своего лица и спокойный голос, читавший вслух мои собственные мысли. Мне стало неловко от того, что совсем недавно я позволила Смерти оказаться так близко, хотя даже теперь не могла объяснить себе, почему не оттолкнула его сразу. Но о сроке моей жизни он действительно ничего не сказал.

— Во-первых, Смерть — мужчина. И нет, он не говорил. В этом и была суть сделки, — усмехнулась я.

— Значит, Смерть — мужчина? — ревниво сощурил глаза муж.

— Ха! Ты сейчас понял, что сказал? Ты ревнуешь меня к Смерти! — рассмеялась я, но вдруг вспомнила холодные пальцы, разжимавшие мои руки, и то, как близко к моему уху звучал его голос. Смех оборвался. Кажется, Игнис сам не понимал, насколько близок оказался к истине.

Муж подошёл ближе и осторожно положил ладони мне на плечи.

— Но метка… — начал Игнис, и я невольно покачала головой. — Делли, если появится метка истинной пары, всё изменится. Ты будешь жить столько, сколько положено дракону. Мы ведь говорили об этом. Возможно, твой срок станет настолько большим, что даже половина не будет иметь значения!

— Прекрати! — возмутилась я, скидывая его руки. — Знаешь, кого ты мне напоминаешь, Игнис? Хитрого крестьянина, который держит морковку на удочке, чтобы ослик шёл в нужную сторону и тащил телегу! Я не хочу быть осликом! Хватит, я уже достаточно побыла дурочкой. Мой ультиматум. Ты готовишь документы на развод, а я подтверждаю комиссии, что ты действительно Игнис Рейсберг.