Там, где крадут сердца - Имз Андреа

Дворец был вполне узнаваем, и я решила, что когда-то здесь стоял крепкий замок, король просто навел на него заклинание. Это сильно отличало Дворец от беспорядочно разросшегося беспорядка, который являл собой Дом Сильвестра, задушивший прежнюю постройку. Все покои, похоже, остались, где были, только казались темноватыми, а на месте мебели и прочего висело странное сияние.

Я быстро поняла, где скрывались слуги. Король, по всей очевидности, не желал, чтобы простолюдины шлялись по дворцу. Здесь имелись двери, скрытые за гобеленами; они вели в кроличий садок узких зловонных коридоров и опасных черных лестниц, где потолок почти почернел от копоти ламп.

Окон здесь я не увидела. Вероятно, слуги целыми днями дышали пропитанным копотью воздухом, суетясь в потемках и воняя, как перепуганный кротовый приплод.

Они бегали мимо и через нас, потому что здесь, в Другом Дворце, они были бестелесными, как удушающий дым, от которого их легкие, наверное, с каждым днем становились все чернее.

Когда они проходили сквозь меня, я ощущала озноб; они тоже слегка вздрагивали. Может быть, мы казались им привидениями.

Вид у этих людей был таким же растерянным и отсутствующим, как у Колина; в иных жизни осталось больше, в иных меньше, но у всех явно недоставало части или даже целого сердца. У меня, кажется, обострилось чутье: я могла унюхать тех, кого зацепили, или тех, кому пришлось еще хуже.

— Далеко еще? — спросила я.

— Прямо подо всем, — объяснил Корнелий.

На секунду он сделался призрачным — удрал назад, в королевский Дворец, чтобы стащить кусок ветчины, который уронила младшая кухарка, и снова появился в Другом Дворце, причем ветчина свисала у него из пасти как огромный язык. Слуга, который чуть было не споткнулся о Корнелия, выпрямился и какое-то время удивленно озирался, но потом заторопился дальше.

Кошачий облик заключал в себе несомненные выгоды. Никто не обращал внимания на кота, бродящего по дворцу, наверняка их здесь были десятки, и прикормленных, и свободных, поскольку такое большое хозяйство неизбежно подразумевает полчища крыс. И никто не обращал внимания, когда какой-нибудь кот внезапно исчезал. Внезапно исчезать — это так по-кошачьи.

Меня опять замутило от зловония. Я спустилась по лестнице еще на несколько пролетов. Чем ниже мы спускались, тем сильнее ощущалась суета призрачных слуг: даже в Другом Дворце чувствовалось, как они носятся — воздух вокруг нас подрагивал, как жаркое марево. Там, внизу, явно что-то происходило.

— Ты уверен, что мы идем правильно? — прошептала я, хотя нас никто не подслушивал.

Корнелий через плечо бросил на меня взгляд, полный презрения.

У основания последней лестницы оказалась дверь — незаметная, какой-нибудь ход для прислуги. Каждый, кто входил в эту дверь и выходил из нее, тщательно закрывал ее за собой.

— Это здесь, — сказал Корнелий.

Хранилище представлялось мне сырым тайным подвалом, а не оживленным проходным помещением. Я толкнула дверь Другого Дворца, и она легко распахнулась в никуда.

Призрачные слуги пробегали мимо нас с подносами, уставленными блюдами и бокалами, отчего дрожал воздух, но те, кто входил в это никуда, просто исчезали. Должно быть, в зале шел банкет.

— Этого места здесь просто не должно быть, — сказал Корнелий. — Но я все-таки чую его. Запах очень сильный.

Я подумала, что в его словах есть смысл. Если кот прав, место, где хранится так много сердец, наверняка заперто мощным заклинанием, а может, и сложено из волшебных материалов. И чтобы найти его, мне надо вернуться в королевский дворец.

Корнелий, может, и мог сойти за одну из дворцовых кошек; в худшем случае его бы прогнали. Но я вряд ли могла ввалиться во Дворец из ниоткуда, да еще в одной сорочке.

Я думала, стоя в дверях и время от времени вздрагивая, когда сквозь меня пробегали слуги. Дюжины слуг. Человек двадцать или даже больше. Кажется, случай требовал призвать все свободные руки и ноги — слуг было многовато даже для дворца. И тут мне в голову пришла мысль.

— Можешь отвести меня на кухню? — спросила я.

Глупый вопрос. Корнелий мог бы унюхать бекон где угодно.

Мы тащились по лабиринту черных лестниц, пока не оказались на кухне. В просторном шумном помещении пар стоял, как туман; наверное, по ту сторону преодоленного нами барьера это место было жарким, влажным и наполненным великолепными запахами.

Мы с Корнелием выбрали самое суматошное место, где пар был гуще всего, — тут нас вряд ли заметили бы. Я набрала в грудь воздуха и боком пробралась в королевский дворец, столкнувшись с кухаркой, которая могучими локтями прокладывала себе путь к раковине.

— Смотри, куда прешь! — гаркнула она, но тут же потеряла интерес ко мне.

Я вполне вписалась в компанию просто одетой, суетящейся, взмокшей кухонной прислуги — во всяком случае, я на это надеялась; все были слишком заняты предполагаемым гранд-банкетом и не обращали на меня внимания.

Приметив сушившиеся у плиты чепец и передник, я в мгновение ока стащила их. Прикрою сорочку передником — и сойдет за платье служанки, если не присматриваться.

С босыми ногами я ничего поделать не могла, но подол доставал до пола, и их не было видно. Корнелий следовал за мной по пятам.

Я увидела выстроившиеся на длинном столе, уже готовые для банкета блюда — сложно украшенные, с восхитительными, тщательно продуманными гарнирами. Я схватила ближайший поднос и постаралась смешаться с суетящейся толпой, словно я просто одна из служанок и несу блюдо к банкетному столу.

Снова входя в Хранилище, я набрала в грудь воздуха и надвинула чепец пониже. Поначалу он мешал мне смотреть. Я последовала за остальными слугами к большим великолепным столам, которые выстроились вдоль стен; столы ломились от блюд и бокалов, ожидавших, когда их начнут подавать.

Многие просто ставили подносы и тут же бежали в дверь, скрытую гобеленом, за следующим, но кое-кто оставался, с серьезным видом поправляя что-то на блюдах. Я тоже задержалась у стола, стараясь выглядеть занятой и сосредоточенной.

Пот лил из-под чепца немилосердно. Остыв немного, я отважилась поднять глаза. И не увидела ни единого сердца. Только темный, богато украшенный торжественный зал. Самый обычный для дворца.

Я опустила глаза на Корнелия, но его не было. Наверное, кот не пошел за мной сюда. Однако чутье не могло его обмануть — сердца хранились именно здесь. Иначе зачем делать этот зал недоступным из Другого Дворца, если ничего таинственнее смехотворно длинного стола здесь нет? Что ж, подожду, посмотрю; может быть, сумею отыскать их.

Король и его дочери уже расселись, большинство — с видом скучливым или нетерпеливым, иные постукивали по полированному дереву длинными ногтями. Я быстро опустила голову, пока красота волшебниц не зачаровала меня… или пока они меня не узнали.

Не об этом ли Совете говорил Клариссе король — о Совете, на котором волшебные делатели должны предъявить собранный урожай? Значит, собрание проходило пышнее, чем я представляла себе по ее описанию.

И не сюда ли они собирались привести меня, свою жалкую узницу, которая, как они думали, все еще надежно прикована к стене? Может быть, я должна была стать чем-то вроде торжественного финала, когда они станут делить урожай, чем-то вроде первобытной жертвы? Неужели Кларисса собиралась растерзать мне грудь в присутствии сестер? Не слишком ли это — устраивать празднество, если она могла с тем же успехом проделать это за закрытыми дверями? И почему здесь нет Сильвестра?

Когда королю и его дочерям подали кубки с прозрачным, медово-желтым вином и блюда с нарезанными фруктами, слуги потоком начали входить в зал; у всех был тот же отсутствующий взгляд зачарованных людей. Мне это было на руку — я могла затеряться среди них.

Слуги вносили огромные деревянные сундуки с медными ручками; сундуки ставили к стене до тех пор, пока она не оказалась скрытой почти полностью. Я не могла их сосчитать, но тут, кажется, было несколько дюжин, не меньше.