Он, не выпуская моей руки, повел меня мастерской, объясняя на ходу:
— Есть у меня одна идея, Лисетт. Я не совсем уверен, что она сработает, но попробовать надо. Только выберем кого-нибудь, кто не так сильно пострадал. Если с ним получится, то и с остальными выйдет.
— Что за способ? — остановилась я.
— Рискованный, — Джастин нахмурил брови, - но другого выхода я не вижу. Ничего больше не придумывается. Нам понадобится твои кисти и холст.
Мы почти бегом добрались до мастерской. Я, не глядя, схватила первый попавшийся мольберт, холст на подрамнике и волшебные кисти. Джастин взвалил все это на себя, и мы снова ринулись в парк, к первой попавшейся клетке.
За голубой пеленой виднелись контуры ученого кота. Вид у него был основательно потрепанный, но, похоже, обошлось без серьезных повреждений.
— Итак, план, — Джастин притоптал траву, установил мольберт, — я сейчас разрушаю клетку. В тот самый миг, когда магические оковы исчезнут, ты должна будешь поместить фамильяра обратно на холст. Закрепить. А потом... потом попытаться «подправить» рисунок. Восстановить его. Я видел, как ты меняла готовых фамильяров. Здесь тот же принцип. У тебя получится.
Я смотрела на него с огромным сомнением.
— Я... я никогда такого не делала! Да, вносила изменения в новых, но не чиню старых! Ты уверен?
Джастин скептически хмыкнул:
— Как я могу быть абсолютно уверен Лисетт? Я просто верю в тебя. Знаю, что твой дар уникален. Ты вдыхаешь жизнь в обычные картинки. Почему бы не использовать это? — его голос звучал отнюдь не спокойно и уверенно, но сами слова вселяли в меня силы. — Другого шанса у них нет. Что скажешь? Решение за тобой.
Я глубоко вздохнула, взяла кисть, придвинулась к мольберту. Успокоила в пальцах дрожь.
— Хорошо. Давай попробуем.
***
Джастин опустился возле клетки на колени, встряхнул ладонями, развел их в стороны, резким движением разрывая сияющую решетку. Магическая ловушка рассыпалась тысячей искр.
Кошачье тельце дернулось в конвульсиях и стало быстро терять форму, превращаясь в бесплотный призрак.
— Быстро, Лисетт!
Я не думала. Я просто действовала. Резким движением кисти подхватила исчезающий силуэт и перенесла на холст. На белой поверхности проступили бледные, размытые контуры несчастного фамильяра.
— Держись, — прошептала я, не знаю кому — ему или себе.
Снова коснулась кистью холста. Закрыв глаза, я изо всех сил старалась представить кота таким, каким он был изначально. Кисть вырвалась из пальцев и «забегала» по холсту сама. Я мысленно «отрихтовала» подпаленную шкурку, возвращая ей блеск, «починила» хвостик, «завела» магическое сердце, «вдохнула» энергию в почти безжизненное тело.
Внезапно почувствовала себя так, словно вернулась на работу в ветклинику, словно опять лечила зверей, пусть и магических. И сама поразилась этой мысли. Все-таки судьба странная штука.
Кисть в моей руке завибрировала, засветилась изнутри. По холсту побежали теплые золотистые волны. Бледные контуры налились цветом, стали четкими, плотными. Сломанные усы распрямились, дрогнули ушки, из лап показались коготки.
Кот вздрогнул всем телом, сладко потянулся и открыл глаза.
Глава 33. Где у меня нежданные гости
У меня подкосились ноги. Я бы упала, если бы Джастин не подхватил меня.
— Получилось, — выдохнула я, чувствуя, как слезы облегчения катятся по щекам. — Получилось!
— Я никогда и не сомневался, — Джастин провел по щеке большим пальцем, стирая влагу. Улыбнулся. — Но расслабляться рано, Лисетт. Впереди долгая ночь.
— Это ничего. Главное, чтобы все выжили.
После первого успеха я преисполнилась надежды. Следующими на очереди были летучие обезьяны. Бедолагам досталось больше всех.
Первой выбрали ту самую, со сломанными крыльями.
— Потерпи немножко, — попросила я. — Мы тебя вылечим.
Сделала Джастину знак, приготовила кисть.
Дальше все прошло, как по маслу. Клетка, холст, фамильный дар, миг ожидания и надежда. Выйдет или нет?
Обезьяна на картине шевельнулась. Сначала слабо, потом увереннее. Она потянулась, встряхнулась, расправила перепончатые крылья и, грациозно выскользнув из рамки, легкой тенью скользнула на ближайшую ветку. С минуту она сидела, ошеломленно хлопая глазами, а потом радостно заухала и скрылась в листве.
Мы работали до самого рассвета. Джастин без устали рушил опасную магию, а я, стиснув зубы, ловила ускользающие жизни фамильяров и возвращала их на холст. После десятого зверька рука затекла так, что я не смогла разжать пальцы и отдохнуть от кисти. Ныла спина, перед глазами все плыло.
К утру мы нашли всех. Каждую обезьяну, сфинксов, русалку, Тортиллу, даже павлина, который, оказалось, чудом избежал расправы, спрятавшись в самой гуще ветвей на дубе.
Когда первые лучи солнца позолотили крыши дома, в парке снова было шумно. Фамильяры, пусть еще слабые, но уже вполне здоровые, бродили по лужайкам, пили живительную воду, купались в фонтане.
Я стояла, прислонившись к дубу, и смотрела на возрожденное чудо. Сердце переполняла дикая смесь облегчения, усталости и безмерного счастья.
— Все, — сказала я. — Мы справились.
Джастин подошел ко мне. Глаза его запали, белки покрылись сетью алых прожилок. Лицо было серым от переутомления. Но даже таким он показался мне самым красивым мужчиной на свете.
И самым нежным.
Любимые руки обняли меня за плечи.
Любимые губы прошептали:
— Да. Справились. Но тебе сейчас нужен сон. Пойдем в дом, Лисетт.
Я безропотно подчинилась. Все равно на спор не осталось сил.
Джастин отвел меня в гостиную, усадил на диван, настоял, чтобы я выпила сладкого горячего чаю.
— А ты? — спросила я, чувствуя, как меня неудержимо клонит в сон.
— Я тоже побуду здесь, с тобой. На всякий случай, — он указал на небольшой хрустальный шар, который его подчиненные установили на каминной полке. — Сигнализация. Если кто-то чужой попытается пересечь границу питомника, мы узнаем об этом первыми. А теперь спи. И имей ввиду, это приказ!
Я через силу улыбнулась, попыталась сказать что-то еще, но вырубилась прямо на диване в гостиной. Провалилась в глубокий, исцеляющий сон, зная, что любимый рядом и что все будет хорошо.
***
Разбудил меня мелодичный, негромкий звон. Я мгновенно села на кровати, ощущая бешеное биение сердца. Сигнализация!
Откуда-то снизу донеслись быстрые, уверенные мужские шаги. Я накинула халат и выбежала на лестницу. Только тут сообразила, что спала в собственной комнате на втором этаже.
Джастин уже стоял у входной двери, заложив за спину руки, его поза выражала готовность ко всему.
— Что вам надо, мадам? — прозвучал спокойный, но не допускающий возражений голос.
— Это... это я, Элла Брюс, месье капитан, — донесся из-за двери полный отчаяния всхлип.
— Я вижу, кто вы. Я спрашиваю, что вам нужно?
— Прошу вас, месье капитан, впустите меня! Умоляю!
Джастин медленно открыл дверь. На пороге, без привычной напускной надменности, стояла моя тетушка. Ее лицо было заплаканным и припухшим, дорогое платье помято. Она сделала шаг вперед, но Джастин преградил ей путь.
— Мадам Брюс, питомник сейчас находится под защитой Департамента Магического Контроля. Несанкционированные визиты нежелательны.
— Я знаю! Я все знаю! — она заломила руки. — Просто... просто выслушайте меня! Пожалуйста! Ради всего святого!
Я начала спускаться по лестнице. Элла заметила меня, и в ее глазах вспыхнула искра надежды. К моему величайшему изумлению, она, не раздумывая, опустилась на колени.
— Лисетт! Деточка! — Женщина захлебнулась рыданиями, проползла вперед, ухватилась за край моего халата. — Прости меня! Прости не слишком умную женщину! Я... я не знала! Я думала, что печать ты... А он... мой мальчик... Я не зна-а-а-ала!
Она рыдала так горько, так искренне, едва успевая между всхлипами вставлять слова:
