Миссия: реабилитировать злодейку! Том 2 (СИ) - Пылаева Алина

— Если это так, почему подобное было отправлено в императорскую канцелярию?

Я протянула светрок в сторону служанок, а те перевели взгляд на свою госпожу. Ариэлла сощурилась, и ее радужки снова наполнились искрами.

— Советую посмотреть содержимое прежде, чем сжигать. — с нажимом предупредила я. — Несмотря на печальное завершение последнего чаепития леди Айрис, художники успели набросать портреты кандидаток в невесты принца Каэлиуса. На днях их закончили и отослали во дворец, пусть Его Величество и принял решение. Мне показалось это весьма странным, что скажете?

Когда я впервые увидела портрет малышки Рудбекии, признаться, даже у меня в венах вскипела кровь и захотелось вывалить все грязное белье Айрис на глаза общественности. А его было предостаточно, чего, к моему большому сожалению, нельзя было сказать о неоспоримых доказательствах оному. Да и касалось это дело вовсе не меня.

Ариэлла все же кивнула, и одна из служанок передала ей сверток. Это был вырезанный из рамы холст, и стоило лишь взглянуть на изображение, как лицо Ариэллы потеряло всякую сдержанность, и она нервно махнула рукой отпуская всех слуг и рыцарей. Я видела как шок сменяется гневом, а затем самым настоящим животным ужасом. Ведь дочь графа на портрете была не слишком похожа на себя.

Зато в ней было много от Ариэллы.

Никаких тонких манипуляций, это была грязная игра. Рудбекия Арвин на портрете была изображена в удивительно знакомом черном платье, со сложной прической нардианок которую венчали украшения подозрительно похожие на диадему — символ монархии каждой страны. К тому же молочная кожа девочки была изображена намного более смуглой, отчего пронзительные красные глаза будто наливались особым огненным блеском.

Руки сжимали портрет, а вот взгляд Ариэллы перестал быть осмысленным. Она наверняка погрузилась глубоко в свои мысли, и должно быть из их глубины в ее сознание хлынули старые сплетни:

«У юной леди глаза совсем как рубины…

… и волосы чернее, чем сама ночь.»

«И все же… кто ее мать?»

«Говорили, одна из нардианок…»

«Истинно так. Ведь на родине второй наложницы граф провел большую часть своей жизни…»

«Это ведь он представил леди Ариэллу ко двору…»

Атил мог долго игнорировать проблемы Дворца Роз. Но если бы люди Рене не перехватили портрет и поток сплетен хлынул волной — все могло закончиться крайне трагично. И потому это был мой подарок. Даже если Ариэлла не встанет на мою сторону, я не пожалею, что отдала ей этот портрет.

— В отличие от четвертой я мать. И не стану использовать ребенка в политических играх. Даю слово. — разрезала давящую тишину я, напоминая о себе. — Если желаете, я покину вас прямо сейчас. Желаете?

После подобного Ариэлла не могла так просто меня отпустить. И вот мы сидели, сверлили друг друга взглядами и не решались заговорить. Она — потому что не знала, как много мне известно, я — потому что оказалась в меньшинстве. Пусть ее свита покинула гостиную, но та пожилая служанка наоборот встала подле своей госпожи.

— Почему бы нам не поговорить наедине? — когда молчание затянулось, я все же нарушила его первой. — Отбросив формальности? Они навевают тоску.

Ариэлла моргнула, будто только сейчас по-настоящему замечая меня. Она мельком глянула на свою служанку, а затем откинулась на спинку софы, скрестив на груди руки.

— Тайра моя кормилица. Должно быть ей известно обо мне больше, чем мне самой. Это так, Тайра?

Тон Ариэллы сочился ядом, глаза сверкали огнем. Должно быть я была в числе последних, перед кем она рассчитывала обнажить свои слабости, но контролировать грядущее никому из на не дано.

— Да, госпожа. — склонила голову служанка.

— Странно, почему же тогда даже ей неизвестно, с чего ты решила, будто мне есть хоть какое-то дело до графской дочки?

Предложение отбросить формальности было принято, а я сидела напротив, так что этот вопрос был риторическим, и мы обе это понимали.

— Ариэлла, я тоже ценю свое время. — перешла в наступление я. — А потому скажу сразу — я знаю все.

И чтобы не осталось сомнений, я неспешно подняла руку, как бы поправляя сбившуюся прядь волос с плеча. И в этот самый момент крупный браслет из белого золота пришел в движение на моем запястье.

Вначале он пошел рябью, искажая гладкую поверхность, и та покрылась чешуйками. Затем распался на несколько колец, которые кружились по руке, пока в один из оборотов не показалась голова змеи с драгоценными камнями вместо глаз.

Она разрослась от самых пальцев, один из которых оплела хвостом в виде кольца, и до локтя, крепко обхватив мою руку. Белоснежная змея, которую не забудешь, увидев лишь раз, а в Белый Аспид обращалась вся высшая знать империи и не только, давала Ариэлле ответы на многие вопросы, что не давали покоя.

Черные брови сошлись на переносице, а взгляд стал ее жестче. Ариэлла узнала змею, и понимала, что я не блефую. Она старалась оставаться спокойной, но я видела, происходящее ломает и без того хрупкую опору под ногами. Наверняка ей было тяжело справится с Айрис, узнавшей ее тайны, а теперь объявилась еще и я.

— Мне известно о том, как ты воспользовалась моим положением, чтобы скрыть свое.

Нужно признать, я до сих пор была под впечатлением. Как бы не гудел двор о беременности Клариссы в ожидании первого наследника империи, скрыть еще одни роды во Дворце Роз — на это нужно было иметь не только силы и влияние, а несгибаемую волю.

— О том, что дом Редман знает, и, похоже, ваши договоренности увядают, а их аппетиты растут.

Ариэлла смогла спрятать дочь, отправив ее к отцу сразу после рождения. Но страх ее не покидал, и она лишила жизни не многочисленную прислугу, не разбирая что и кому известно. Такой жест не мог остаться незамеченным и семья Айрис начала копать. Они узнали обо всем не сразу, лишь пару лет назад, когда малышку впервые вывели в свет. И пазл начал складываться.

— Ты не спрашивала моего мнения, но все же скажу — Айрис не станет долго доверять свои секреты чужачке. Она долго ждала повода, чтобы убрать тебя. И вот он настал. Айрис найдет пустоцветы скельориса и без тебя.

Ариэлле повезло, что она узнала слабости Айрис намного раньше, чем та разнюхала о ее положении. Им обеим было, что терять. И обе не могли доверять друг другу.

— Седьмые ворота… — процедила Ариэлла, принимая реальность. — Твоих рук дело?

Я видела, что еще немного и мою софу обуяет пламя, а потому поспешила миролюбиво поднять раскрытые ладони:

— Вынужденная мера.

— Ложь. — прошипела она. — Пришла мне помочь? Ха… Так помоги — уйди с моей дороги!

Ариэлла теряла остатки самообладания и причина тому была намного страшней.

— И что тогда? — мой голос был тихим, но твердым. Я сделала глубокий вдох, а затем озвучила то, что не давало ей спать по ночам. — Возьмешь одну из шкатулок пустоцветов скельдориса для себя? Правда не хочешь искать другой выход?

Лицо Ариэллы исказилось. Гнев и раздражение схлынули, оставляя место лишь животному страху. Ее служанка и вовсе пошатнулась, чудом осталась стоять на ногах. А я давала им время осмыслить.

Пустоцветы скельдориса много столетий были запрещены к свободной продаже и в небольшом количестве имелись у лекарей самого высокого ранга. Тем не менее Дворец Роз видел множество трагедий из-за настоя этих трав. Одни наложницы не могли забеременеть, другие теряли детей. А третьи, как Ариэлла, пытались исправить случившееся.

— Я же говорю, я знаю все. Не ровняй нас. Айрис лишь повезло застать тебя в момент слабости. Но я сильно отличаюсь от нее.

Не могла сказать наверняка, для чего Айрис брала пустоцветы с завидной регулярностью, ведь существовало множество других трав, способных предотвратить нежеланные последствия ночных увеселений. Но гильдия выяснила, что Ариэлла заказала подобное для себя впервые. И это могло означать только одно.

— Да брось. Никто не предавал тебя. — я заметила, какой взгляд Ариэлла бросила на Тайру. — Всей империи известно — если за дело берется Белый Аспид, никому не укрыться от их глаз.