Клинков 5. Последний хаосит (СИ) - Гато Макс

Григорий Арсеньевич передал его мне лично, во время беседы в моём кабинете. Мы обменялись приветствиями — было немного непривычно видеть Архимага здесь, в Чернореченске. Немного поговорили о новостях из столицы, о погоде и прочих мелочах, пока Демидов не перешёл к делу.

— Не буду юлить, — признался он, когда это было уже очевидно. — Я знал, что в хранилище у дочери есть подходящий для тебя предмет. Да и он, честно говоря, всем кроме хаоситов бесполезен. Но я позволил вам притереться. Остальное ты сделал сам.

Я открыл крышку контейнера и молча посмотрел на плод. Тёмная, матовая кожура. Никакого запаха, но огромное количество сжатой хаотической маны. Это было просто идеальное топливо для рывка перед Третьим крещением.

— Завораживает, не правда ли? — довольно произнёс Григорий Арсеньевич.

Он вообще был очень доволен собой. Его план сработал, и он смог не просто сблизить два рода, а заполучить будущего Архимага в родственники. Впрочем, если бы он сразу сказал, что у него есть яблоко из Чернолесья, то я бы согласился и без долгих прелюдий. Впрочем, и сказать, что мне не понравились прелюдии, я тоже не мог.

— Это всё, конечно, замечательно, — сказал я и перевёл взгляд с яблока на Демидова, — только скажите мне одно… — я достал яблоко и положил его на ладонь. — Почему оно надкусано?

Григорий Арсеньевич на миг замер. Его глаза блеснули.

— Мне было просто интересно, — не то чтобы это что-то меняло, но кто вообще умудрился откусить артефакт, не думая о последствиях?

Григорий Арсеньевич неожиданно рассмеялся, и я сам не смог сдержать улыбку. Он стёр с уголков глаз слёзы и произнёс:

— Прости, Максим. Просто об этом тебе лучше узнать у своей невесты.

Был ли надкусанный артефакт причиной нестабильности в ядре княжны? Не знаю. Я и саму нестабильность пропустил — в конце концов, в мире много аномалий, встречающихся у магов, и не все из них приносили вред. Некоторые лишь дискомфорт. Главное, что Арлетта получила то, что хотела, и очистила ядро.

Мы с князем ещё немного поговорили и пожали руки. Этого было достаточно.

Свадьба состоялась через месяц в Беловежске, в большом храме Предковеров. Церемония была торжественной, но без излишеств. Мы с Арлеттой обменялись клятвами перед родовым камнем Демидовых, а также обменялись браслетами с выгравированными родовыми рунами. Арлетта смотрелась сногсшибательно в белом платье, обтягивающем стройную фигуру. Я же был, привычно, в чёрном камзоле — на этот раз вышитом золотом.

Здесь, на свадьбе, присутствовали не только мои ближники и члены рода Демидовых, многих из которых я, кстати, знал по приёму. Здесь также были жрецы Предковеров, волхвы, а также прочие друзья Демидовых. Даже Шаховский пожаловал, хотя и не был особенно доволен моим выбором, но и претензий не предъявлял — в конце концов, свобода выбора и духа была у Предковеров в почёте.

С моей стороны были ближники Я даже видел, как Вера пустила скупую слезу и Рома приобнял её. Аскольд с Сольвейг сдержанно улыбались. Была здесь и Весна — её глаза сияли спокойной радостью. Не знаю, о чём точно договорилась с Арлеттой, но своё она получила.

После церемонии последовал пир. Надо сказать, что все пили и веселились от души, так, как будто и не были они Архимагами, Магистрами, Мастерами и Южноуральской знатью. Брак княжны был большим событием не только для Демидовых и Клинковых, но и для столицы. В городе шумела толпа, и народ веселился.

Несмотря на празднество, мы вернулись в Чернореченск довольно быстро. Особняк наполнился людьми и новыми лицами — прибыли младшие Демидовы, маги, администраторы, воины, учителя и наставники, торговцы и слуги. Род объединялся не только на бумаге. Я чувствовал, как всё вокруг меня уплотняется и наполняется жизнью.

У меня было всё необходимое: сильный род, крепкие союзы, череп Лича как источник магии, яблоко из Чернолесья для роста и чёткий план.

Я прошёл долгий путь, но впереди ждал переломный шаг. Третье крещение хаосом. Новый ранг. Старый враг.

Потому что мир не остановится.

И я тоже.

По другую сторону Уральских гор.

Тёмная ночь подходила к концу. Ветра с уральских хребтов доносили сырость и металл. Воздух в приближающемся рассвете был холоден как клинок. Но стены вокруг не отапливали ни магией, ни технологиями — таков был устав.

Рассвет. Солнце. Прохлада. Спокойное биение сердца.

Он был здесь впервые — не в зале, не в палате, не под каменными сводами, а в Святилище Первого Сияния. Эти стены стояли не один век, и вместо части здания была пустота и линия горизонта — изогнутый проём, вырезанный прямо в скале, открывал прямой путь к восходящему солнцу. Это не просто храм, не просто святилище — а настоящий алтарь. Здесь, в месте паломничества и силы, обычно молились.

Но не сегодня. Сегодня здесь решали.

Здесь собрались иерархи со всех рубежей и представители многих храмов — впервые за долгие годы. Накидки с золотым шитьём мерцали в первых солнечных лучах. Посохи из обожженного ясеня и берёзы напоминали старые времена. Символы веры сияли над головами.

Здесь были старики с полуприкрытыми глазами — провидцы, исповедники, молчуны и боевые инквизиторы. Некоторые прибыли за тысячу вёрст — из холодных северных княжеств, из тёплых земель на юге, и конечно, из столицы. Не столько по приказу, сколько по зову.

Пока Совет собирался, он стоял в тени рядом с колонной, молча наблюдая, как часто делал раньше.

Он вдохнул свежий прохладный воздух. В животе заурчало, а тело немного ломило от долгой дороги. Голод. Холод. Лёгкая усталость. Как же приятно было ощущать всю палитру жизни. Ему очень нравилось жить.

Свою первую речь он ещё не произнёс — в конце концов, пока его не вызывали.

Как это часто бывает, его заслуги оценили лишь после его смерти. Но, как оказалось, смерть — это не конец, а всего лишь новое начало.

Но вместе с усталостью и лёгким голодом ощущалось и кое-что другое. В груди, где билось новое сердце, колыхалось странное чувство — как будто запах с гнильцой витал в воздухе. Слабый, но въедливый, как падаль, забытая под досками. Он знал этот запах лучше, чем многие здесь. В конце концов, это он объединил разрозненные рода. Это он бросил вызов главному врагу. Это он победил — пусть и ценой собственной жизни.

И это он, прямо сейчас, после долгого забвения и двух с небольшим лет восстановления сил, снова чувствовал запах старого врага.

— Мы начинаем, — голос Верховного жреца пронёсся по святилищу.

Солнце показалось из-за горизонта и осветило всех присутствующих. Пламя загорелось на чашах алтаря.

Ближе всего к алтарю сидел Верховный жрец Флавий — старый, но всё ещё крепкий волшебник. Рядом с ним был архипастырь Лаврентий, хранитель реликвий и артефактор — именно он в своё время смог разработать Кодекс и многое другое оружия против врагов Церкви. Смертоносное и уникальное. Ещё был глава инквизиции Реман, известный своей жестокостью, и несколько местных викариев.

— Южноуральское княжество вызывает всё больше вопросов, — заговорил Флавий. — Границы крепнут, рода крепнут и сливаются. Артефакты текут потоком, но не к нам, а к новой силе.

Флавий посмотрел вбок:

— И по слухам, в Чернореченске появился сильный маг.

— Не просто сильный, — уточнил Лаврентий, перелистывая пергаменты. — Быстрый. Без школы, без наставника, с одними победами за спиной. Он уже мог подняться до ранга Магистра, если слухи правдивы. Без родословной. Без документов. От его руки пал не только один из наших родов, но и Инквизитор.

— Верно, — раздался глухой голос Ремана. — Но угрозу представляет не один волшебник, а княжество целиком.

— Пока мы способны победить двух Архимагов, — вновь взял слово Флавий. — Но если вознесётся третий, то сила сравняется.

Флавий лукавил. Трёх Апрхимагов победить будет сложно. Очень.

Но совет продолжился, и звучали новые мнения и голоса. Кто-то предлагал ждать и смотреть, кто-то — нападать. Но никто не чувствовал настоящую угрозу. Они лишь догадывались.