Такой простой вопрос. Как будто сам собой напросившийся…
Я тряхнула головой, отметая малейшие его сомнения:
— Со мной все будет в порядке. Как бы зол он ни был, мне он вреда не причинит.
Дидан нахмурился сильнее, обдумывая мои слова, а потом выдохнул так резко, что я едва не улыбнулась.
Бездумное упорство, к счастью, не входило в число его привычек.
Он зашел мне за спину и обнял крепко, прижал к себе так, что в любой другой ситуации это было бы просто неприлично.
— Держитесь, леди Стефания. Очень крепко держитесь.
Я послушно сжала его скрещенные на моем животе руки, и не решилась обернуться, когда на лицо мне упала новая тень, — Дидан развернул крылья, они хлопнули, опустились и поднялись.
А потом он начал подниматься над землей.
Я увидела на дороге уже большую, нашу общую тень, и дорога эта начала отдаляться.
Он взмывал в небо медленно, постепенно, изо всех сил стараясь меня не напугать, и на долю секунды я поймала себя на желании закричать, — не от страха, но от восторга.
От того, что мы и правда летели, как птицы, и с этой небольшой высоты я уже видела и Мейвен вдалеке, и всадников, мчащихся к замку, и сам Теренваль, все такой же невозмутимый. Вечную, мудрую, таинственную Иглу.
Дидан развернулся, чтобы догнать Вернона, и у меня мелькнула совершенно абсурдная сейчас мысль: летала ли Полли со своим драконом?
Чутье подсказывало, что однозначно да.
Что, вероятно, один из таких полетов и привел ее к ее нынешнему положению.
— Не бойтесь, я держу, — его голос раздался прямо у меня над ухом.
Я не могла ответить, потому что воздуха не хватало, но благодарно погладила кончиками пальцев его руку, давая понять, что со мной все хорошо, и мне совсем не страшно.
Даже с грузом в моем лице он летел быстрее, чем мог бежать Альберт.
Быстрее, чем летел раненный, но ослепленный яростью Черный дракон.
Стоило нам приблизиться, у меня захватило дух так, что голова начала кружиться, — Вернон и правда был огромным. Одного взмаха его крыла хватило бы, чтобы сбить нас, и тогда мы оба неминуемо погибли бы, ударившись о землю.
К счастью, Дидан это предусмотрел.
— Держитесь, — повторил он коротко, почти зло.
И резко взмыл выше.
Мне стоило огромного труда сдержать рвущийся из горла крик, потому что он заходил Черному дракону за спину.
Не просто рискованный, смертельно опасный маневр.
Если бы тот был здоров и так быстр, как должен был быть…
Однако Рейвен не был.
Сердце сжалось от страха и жалости, когда Дидану удалось. Он последовал за Черным драконом, оставаясь прямо над ним.
Так, чтобы я могла наклониться. Докричаться или хотя бы попробовать.
— Ниже, Дидан. Опусти меня, — я прошептала это, зная, что он услышит.
Сердце Дидана, биение которого я ощущала так близко, заколотилось сильнее. Он возражал, даже понимая, что теперь не время спорить.
— Давай, — я настояла совсем немного, хотя и не знала, к кому обращаюсь в первую очередь, к нему или к себе.
Еще секунда промедления и этого опасного преследования.
Две.
Дидан начал снижаться.
Он совсем немного, но набрал скорость, чтобы зависнуть прямо над шеей Вернона, а потом опустился еще ниже.
Стараясь не думать о том, что ставлю под угрозу не только собственную жизнь, но и его, и будущее Полли и ее малыша, и самого Рейвена, я схватилась за гребень, опускаясь на черную чешую.
Она оказалась почти нестерпимо горячей.
То пламя, что дракон нес в себе. Его боль. Злость, которой он должен был дать волю.
Убедившись, что я держусь достаточно надежно, Дидан разжал руки и снова ушел вверх.
Не вернулся обратно, не приземлился, чтобы остаться в безопасности, но остался рядом в надежде, что успеет поймать меня, если не помнящий себя Рейвен сбросит.
Я не стала ни оглядываться на него, ни благодарить даже мысленно.
Потом, когда все закончится успею.
Почувствовав на себе лишнюю ношу, Черный дракон тряхнул головой, развернулся.
Валивший из его ноздрей дым стал гуще.
Я сидела так, что он не мог меня видеть.
Но должен был почувствовать.
— Вернон… — я позвала слишком слабо, потому что громче сейчас просто не могла.
Мы летели высоко, очень-очень высоко над землей. Самая высокая башня замка мелькнула под животом дракона, но не коснулась его.
Впереди и правда были люди. Кто-то бежал, некрасиво размахивая руками, задыхаясь, надеясь спастись.
Леди Лорьен была верхом.
Патрик предусмотрительно отделился, метнулся в сторону.
В открытом поле им было негде укрыться от того огня, что вот-вот должен был обрушиться сверху.
— Вернон, не надо. Я знаю что ты меня слышишь.
Он выдохнул так сильно, что я едва не скатилась с него, и пришлось вцепиться в гребень крепче.
Причиняло ли это ему боль?
Я не готова была поручиться.
Быть может, да. Как любому человеку было бы больно, если бы кто-то тянул его за волосы.
Быть может, нет, потому что рожденный для боя дракон должен был быть защищен достаточно надежно.
Теперь, когда он не был человеком, мы не могли увещевать или ранить друг друга словами, не могли спорить. До определенной степени это было даже нечестно, потому что он оказался лишен возможности ответить мне.
Однако, в отличие от дракона, я могла говорить, — не думая, просто так, как шло от сердца.
— Не надо. Не убивай. Я знаю, как сильно тебе хочется, и клянусь твоими драконьими богами, ты во всем прав… Но не убивай.
Еще один тяжелый, откровенно раздраженный вздох.
Резкий взмах крыльями.
Дым, которого на этот раз оказалось так много, что мне пришлось зажмуриться.
Хотелось только одного — втянуть голову в плечи и держаться крепче. Не беспокоиться о том, что случится дальше, но выжить, в буквальном смысле спрятавшись за ним от него самого.
Вместо этого я сделала глубокий вдох и выпустила его гребень. Положила ладони на шею, оставаясь абсолютно беззащитной при его следующем маневре, и прижалась к чешуе щекой.
Оказалось, что от Черного дракона пахнет не только костром и дымом. От него пахло сталью, согретыми солнцем травами и Верноном Рейвеном. Единственным мужчиной, с которым я оказалась готова поставить на кон не только свою репутацию, но и саму жизнь.
Сейчас он в полной мере был драконом, но перед моим внутренним взором отпечаталось его человеческое лицо, — расслабленное во сне, злое, счастливое, заинтересованное…
— Я знаю, как тяжело тебе дается чужое предательство. Даже при всем твоем опыте — тяжело. Знаю, что она предала тебя дважды, когда использовала все, что знала о тебе, чтобы тебя унизить. Знаю даже, что тебе наплевать на все эти высокие материи. И что ты винишь себя в том, что произошло. Думаешь, что если бы не был так мягок с ними обоими, со мной бы ничего не случилось. Только все это не важно, Вернон, слышишь? Совсем. Если убьешь их, предашь самого себя. Такие раны, в отличие от всех остальных, не заживают. Даже на Черных драконах.
Если бы он и правда сжег их всех, это обернулось бы катастрофой. Мейвен поднялся бы не просто против губернатора, он восстал бы против самого короля. Разъяренные и не помнящие себя от суеверного страха люди нашли бы способ прикончить не только самого дракона, но и всех тех, кто служил ему или просто был к нему расположен. Они просто взяли бы числом.
Вот только, понимая все это, я не думала об этом, прижимаясь к нему так доверчиво.
Единственным, что было для меня важно, остался сам Рейвен. То, каким он будет, — каким он станет, — опустившись на землю и снова приняв человеческий облик.
— Пожалуйста. Останься со мной.
Я не могла требовать. Тем более не могла его заставить.
Я могла только просить, — так, чтобы сквозь творящийся в его душе ужас он меня услышал.
Если он любил меня так сильно, что готов был отказаться от самого себя, расправляясь с теми, кто меня обидел, должен был услышать…
