Рискнуть собой, спасая из пожара людей, с которыми нес службу… Людей, которые, вероятно, даже не скажут ему спасибо…
Это было настолько в духе Вернона Рейвена, что меня затрясло сильнее.
Если Альберт скажет, что он при смерти…
Драконы выносливы, огонь — их стихия, но сколько нужно, чтобы по-настоящему навредить одному и них⁈
— Не сильно, но достаточно, — Альберт все-таки поморщился, всего на мгновение, но демонстрируя свою досаду, испуг, презрение к самому себе за то, что не предотвратил, не успел вовремя. — К вечеру он уже будет здоров, с ним верные ему люди. Я пообещал ему, что мы с Диданом позаботимся о вас.
Мне показалось, что сама Игла качнулась.
Вернон был жив, ему ничто не угрожало.
Он знал правду о Дидане. Узнал, когда тот стоял во дворе вместе с остальной семьей пришедшего просить за моих родителей мельника. Когда он сам пришел просить, — молчаливо, в тайне, но склоняя голову перед Черным драконом, который должен был почувствовать его и мог выдать.
Когда я прибежала к лорду губернатору, он был превосходно осведомлен о том, что за моей спиной есть некто сильный. Полудракон.
Знал и не верил, что не знаю и не намерена этим воспользоваться я сама. Хотел разгадать, что я из себя представляю, если стою, по мнению скрывающегося полукровки, таких рисков.
Полукровки, которого могли убить за саму его природу…
Почему?
Хотела бы и я узнать ответ на этот вопрос.
С большой долей вероятности, исток этой верности лежал там же, где и причины, побудившие меня принести ключи от своего бывшего дома именно Полли.
Нечто неуловимое, необъяснимое, тайное. То притяжение близких по духу людей друг к другу, которое не получится понять умом, но можно почувствовать. Не зависящее ни от происхождения, ни от положения, ни от разума.
И почти сразу же меня стрелой пронзила еще одна догадка.
Крики. Кровь на одежде Альберта. Ужас, который намеренно наводил на людей Дидан…
— Леди Лорьен?..
— Цела, что ей сделается, — мельник хмыкнул чуть слышно.
Альберт же улыбнулся куда выразительнее:
— Даже я не стал бы убивать даму в ее положении. Какой бы дрянью она ни была.
Он снова повернулся, кивнул мне в том направлении, куда только что был устремлен его взгляд:
— На деле решительно не понятливыми оказались только трое. Все остальные, включая леди Кларису бегут. Спасаются как могут. Дидан доставит вас к графу, а я на этот раз позабочусь о том, чтобы прибежали они прямиком в комендатуру.
Я коротко, дергано, некрасиво закивала, не зная, чего хочу больше, — засмеяться, заплакать или сесть прямо на землю.
Альберт продолжал смотреть на меня, и постепенно улыбка его смягчилась.
— Не тревожьтесь, леди Стефания. Все…
Он не успел договорить, потому что на нас опустилась тень, — огромная, неровная, страшная. Как будто само небо и правда накренилось и падало на землю.
Альберт стиснул зубы, а Дидан за моей спиной прошептал что-то восхищенно и неразборчиво.
Я тоже задрала голову, чтобы посмотреть, и обмерла, онемевшая, позабывшая обо всём на свете.
Нет, небо не собиралось рухнуть в наказание за человеческое беззаконие. И над горой не заходила туча, обещая чудовищной силы дождь.
Прямо над нами, величественно размахивая крыльями, летел чёрный, как смола, — как сама тьма — дракон, и он был огромен.
Глава 37
Черный дракон
Очередное движение сильных кожаных крыльев, многократно превосходящих в размере крылья Дидана, породило ветер, но я этого почти не заметила.
Чёрная чешуя дракона, которую я могла разглядеть, отливала в юной заре золотом. Большой жёсткий гребень, тянущийся от головы и прикрывающий самое уязвимое место, шею, казался ощеренным.
Даже живот был надёжно укрыт броней, а четыре лапы, ни одну из которых я, вероятно, даже не смогла бы обхватить, венчали огромные, словно отлитые из стали когти.
Когда дракон пролетал мимо, я успела увидеть его глаза, — зелёные, яркие, горящие изнутри незнакомым мне пламенем. Заметила, как яростно раздуваются его ноздри и из них валит дым.
Всего на мгновение, но его крыло опустилось так низко, что я инстинктивно пригнулась, и лишь потом разглядела хвост, — длинный, толстый, покрытый такой же непробиваемой для человеческого оружия чешуёй, увенчанный то ли короткой кисточкой, то ли… шипами. Это совершенно точно были шипы, один удар которыми…
Чёрный дракон, способный одолеть целую армию. Несокрушимое оружие короля Аарона, позволяющее ему принуждать к миру всех, даже самых злобных и завистливых соседей. Друг и единомышленник Его Величества, залог покоя и безопасности нашей и не только страны.
Я забыла, как дышать, захваченная этим зрелищем, любуясь и содрогаясь.
Если этого страшились мейвенцы…
Альберт сделал шаг в сторону от меня, как будто устремился к нему.
Рейвен не среагировал. Он не мог не заметить, не почувствовать… И всё же даже не повернул головы.
Не оглядываясь на нас, Альберт ускорил шаг, бросаясь следом.
— Вернон!
Обратиться к губернатору целой провинции, графу, своему спасителю и господину вот так, просто по имени казалось немыслимым.
Однако звук, который он издал, не был даже криком, — это был рёв, низкий, нечеловеческий. Предупредительный окрик, адресованный всё понимающим существом себе подобному.
Дракон продолжал лететь, не оглядываясь, и Альберт сорвался с места, побежал следом. У него не было крыльев, чтобы взлететь, и, несмотря на свою силу, выносливость и скорость, он безнадёжно отставал.
Мучительно. Жутко.
Лишь теперь, — бесконечно запоздало, — я поняла, почему он повёл себя так, чего так испугался, и куда направлялся Чёрный дракон.
В ту же сторону, куда бежали похитившие меня и издевавшиеся надо мной люди. Вслед за ними.
И летел он слишком медленно.
Так, словно намеренно приводил наблюдателей в ужас.
Так, словно каждое движение давалось ему неимоверным трудом.
Я не могла слышать мысли дракона, но, чувствуя, как у меня холодеют ноги, начинала понимать.
Вернон, помиловавший мятежников только потому, что не считал честным всерьез схватиться с безумцем. Рискнувший тем самым навлечь на себя гнев своего короля, но поступивший по чести…
Вернон, и пальцем меня не тронувший без моего желания, несмотря на все, что ему было обещано…
Вернон, вытаскивавший из-под старой телеги собаку, которой ничего не стоило на него броситься в порыве защитить свое потомство…
Вернон, пострадавший при пожаре, спасая настроенных к нему заведомо враждебно людей…
В сущности, что ему стоило — принять эту форму там? Напугать до смерти посмевших поджечь Дворец Правосудия дураков.
Всего одно огненное дыхание, и половина мятежного Мейвена была бы стерта с лица земли, а оставшаяся никогда больше не посмела бы роптать.
На черной чешуе не было видно ни ожогов, ни крови, — вероятно, поэтому она и была черной, — но его медлительность, то, как поднимались и опускались его крылья…
Через боль, через страх.
Даже его благородство и терпение должны были закончиться однажды.
— Дидан, подними меня туда.
Я сама удивилась тому, как твердо прозвучал мой голос.
— Нет.
Последовавший отказ оказался настолько категоричным, что я все-таки обернулась, чтобы посмотреть на него.
Он по-прежнему стоял за моей спиной, хмурый, сосредоточенный, готовый защитить меня.
Но не поднять в небо.
Спорить с таким было бесполезно, — приняв решение, он намерен был соблюдать его до конца.
Точно так же, как жил и прятал крылья, потому что женщина, которую он полюбил, не могла и не хотела выбирать между ним и родным домом, а сам он ценил эту верность.
— Пожалуйста, Дидан, — я сделала шаг к нему и откровенно бесцеремонно сжала рукав его рубашки, чтобы заглянуть в глаза. — Ты ведь сам понимаешь, что он может сделать.
— Это опасно, — на мою руку он посмотрел с удивлением, но не подумал ее стряхнуть. — Вы представляете, что с ним будет, если вы пострадаете?
