Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим

Даже столь непродолжительная дорога далась всем нелегко, правда, каждый страдал по-своему.

Усач, с трудом отрывавший брюхо от земли, изнемогал об обжорства.

Дру-уга мучила жадность, в приступах которой он то нежно обнимал мешок с ложным золотом, то злобно смотрел на Сабалея, почему-то считая того главным виновником грядущих трат. Сам Сабалей, впрочем, не обращал на это никакого внимания. Он был бледен от страха — предстоящий спуск под землю не вызывал у бывшего раба Короля Нищих ни малейшего энтузиазма.

Молчун переживал за товарища и бесконечно проверял мешки с припасами, а Большой, которому предстояло прикрывать мою спину в грядущем противостоянии с Ниго и Бистом, изнывал от нестерпимой жары.

Меня же тяготила медлительность происходящего. Я буквально кожей ощущал, как утекает драгоценное время, но ускорить развитие событий никак не мог. И это раздражало ещё сильнее.

Казалось, мы топчемся на месте. Хотелось спрыгнуть с панциря Усача и бежать вперёд, чтобы потоки ветра выдули из головы лишние мысли. Однако тратить силы на подобную ерунду было чертовски глупо.

Я медленно втянул носом воздух, пахнущий горячей травой, и прикрыл глаза. Если хочу победить, если хочу спасти девчат, то мне придётся освободиться от эмоций, мешающих думать, и привязанностей, побуждающих действовать.

Я должен смотреть на ситуацию отстранённо. Не как её участник, пристрастный и потому склонный к необдуманным поступкам, но как оперативник, который руководствуется разумом, а не чувствами.

Резкий выдох. Я открыл глаза. Скала явно стала гораздо ближе, а голову больше не одолевали ненужные мысли.

Через четверть часа мы, наконец, добрались до цели. Чтобы найти спуск под землю, понадобилось всего несколько минут, и ещё меньше времени ушло на то, чтобы разрушить прикрывавший его карниз. Моё заклинание крошило камень с поразительной эффективностью.

Здесь наш отряд стал ровно в два раза меньше.

Сабалей, Молчун и Дру-уг — первые двое с мешками на плечах, а последний с длиннющим трезубцем в руке — быстро скользнули в темноту прохода. Без лишних слов и ненужных прощаний. Всё было обговорено не один раз — сначала в лагере, а потом по дороге, — поэтому никто не стал сотрясать воздух впустую.

Взобравшись на Усача, мы с Большим отправились на восток, к переправе у «Закрытого Глаза» — туда, где дикие маги раскинули свои сети. Правда, они ещё не знали, что лезть в расставленную ими ловушку никто не станет.

Ниго и Бист ждали меня только завтра — одинокого, сломленного и раздавленного горем. Я же намеревался навестить их сегодня — собранный, относительно свежий и готовый к бою. Причём не в одиночку, а в приятной компании Большого.

Противник наверняка готовил мне «тёплую» встречу на выходе из чернильного пятна, однако совать голову в петлю я не собирался. Быстрая, но предсказуемая и потому фатальная поездка по магическому тоннелю — это не наш выбор.

Нормальные герои, как известно, всегда идут в обход и бьют исподтишка — по крайней мере, те из них, кто хочет победить.

Я хотел.

Интерлюдия

Ниго и Бист

— А если он придёт сегодня? Вдруг он обманул толстяка, а толстяк — нас? Что, если он застанет нас врасплох?

Бист, задавший эти вопросы, нервно повёл головой из стороны в сторону. Он не был трусом, но сейчас его донимали приступы страха.

Тот заяц, которого Бист загонял до полного изнеможения, пока осматривал местность, боялся слишком сильно. Настолько, что его крохотное сердечко разорвалось на части от ужаса, и теперь отблески этого ужаса поселились внутри дикого мага.

Такова была плата за полное слияние. Именно поэтому Бист прибегал к нему не так часто, как мог. Обычно он предпочитал использовать другую грань своего таланта, подчиняя зверей, но не замещая их волю своей.

— Пусть приходит, — легкомысленно ответил Ниго. Он лежал на земле, подстелив под себя плащ. — Так будет даже лучше. Быстрее убьём его — быстрее вернёмся к Ворону. Мне уже до смерти надоели эти леса, эта горелая жратва, этот смрад, который источают твои твари… Да и ты мне надоел, если начистоту. Слишком много болтаешь и слишком многого боишься для человека, внутри которого живёт дикая мощь.

Бист знал, что Ниго его не уважает, поэтому столь грубая откровенность не стала для него неожиданностью. Впрочем, Биста не уважал никто.

Ещё в детстве вся ребятня, даже жирный сынок мельника, смеялись над его рыжими волосами, а потом, когда у него открылся дар, и всю деревню в одну ночь загрызли волки, место прошлых насмешников заняли дикие маги. Правда, теперь поводом для издёвок была не внешность Биста, а его дар — бесполезный и бессмысленный, по мнению многих.

Однако Бист знал, что все они ошибались в нём. И если одни уже ответили за свой длинный язык, то другим только предстояло это сделать. Не сейчас, поскольку Ворон не терпел междоусобной грызни, а Ворона Бист боготворил, но потом. Обязательно потом.

— Так что не ссы, зверёныш, — широко зевнув, добавил Ниго. — А то начнёшь вонять так же, как твои твари.

Приподнявшись на локте, он сплюнул в сторону порков, которые паслись неподалёку и которых Бист считал лучшими приобретениями в жизни. Эти чудовища были достаточно сильны, чтобы втоптать в землю любого врага, и настолько глупы, что не понимали разницы между своей и чужой волей. Подчинять таких было просто, а управлять — легко. Бисту это нравилось.

— Порки пахнут только летом, — буркнул он. — Когда хотят привлечь самок.

— Ты их так и нашёл? По запаху? — рассмеялся Ниго. — Представляю, как они огорчились — хотели привлечь баб, а получили тебя… Хотя ты, наверное, помог им сбросить напряжение, да, зверёныш? Иначе как объяснить, почему они смотрят на тебя такими влюблёнными глазами.

Бист даже не поморщился. Шутки подобного толка ему доводилось слышать по сто раз на дню.

— Ты слишком много смеёшься для того, кто недавно чуть не лишился головы, — негромко сказал он.

Улыбка сошла с лица Ниго. Он очень не любил, когда ему напоминали о неудаче в последнем бою, и Бист знал об этом.

А ещё Бист знал, что Ниго, при всей скверности своего характера, не станет отвечать силой на дерзость. Несмотря на браваду, он побаивался того, кого им предстояло убить.

И правильно делал — Ворон предупреждал, что этот человек очень опасен, а Ворон никогда не бросал слов на ветер.

— Куда запропал этот шлюший сын Борри? — Ниго, как Бист и предполагал, решил сменить тему разговора. — Я его ещё когда за водой на реку послал, но ни воды, ни этого олуха здесь до сих пор нет. Если эта гнида опять решила сбежать, я вытоплю весь жир из его пуза!

Вокруг руки Ниго на мгновение появились языки чернильного пламени.

Бист прикрыл глаза, прислушиваясь к той дикой мощи, что жила где-то глубоко внутри него. Дар откликнулся отзвуками чужих ощущений. Теплотой камня, плеском воды и вкусом крови — последнее от пиявки, присосавшейся к ноге Борри.

— Жирдяй не сбежал, — сказал Бист. — Он на реке. Стоит по колено в воде.

— Откуда знаешь? — спросил Ниго, а затем добавил с превосходством в голосе: — Опять в какую-нибудь жабу вселился, чтобы за нашим Борри подглядывать? Я бы на твоём месте вселялся в птиц — летать всяко лучше, чем в грязи колупаться. Уж поверь мне!

На этот раз Бист не выдержал и поморщился. Не из-за слов Ниго, а из-за его беспросветной глупости.

Использовать птиц для наблюдения — это такая пошлость, которую мог придумать только человек без воображения.

Бист никогда так не делал. К тому же полного слияния с птицами он немного побаивался. После него очень хотелось забраться повыше и сигануть камнем вниз — слишком уж сильно было упоение полётом.

А без полного слияния птицы для наблюдения совсем не годились. После подчинения в них что-то ломалось, и они начисто утрачивали возможность летать.

Поэтому Бист использовал птиц, но использовал по-другому…

— Мне не нужно сливаться с жабами, чтобы найти жирдяя, — сказал Бист, поскольку Ниго требовательно смотрел на него, ожидая ответа. — Я чувствую всё на три тысячи шагов вокруг.