Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим

— Да? И как же? — в голосе Ниго впервые появились нотки искреннего интереса.

— Муравьи, пауки, черви, пиявки и другие гады. Они есть повсюду. Они ощущают движения воздуха, дрожь земли, запах пота или вкус крови. А я читаю их ощущения как… как карту.

Бист старался говорить с безразличным видом, хотя на самом деле он очень гордился своей придумкой. Жаль только никто и никогда не сможет оценить её по достоинству. Разве что Ворон… Но Ворона здесь не было.

— Так и знал, что всё дело в какой-то мерзости, — Ниго брезгливо скривился. — А зачем ты тогда бедных зайчиков мучаешь? Они же дохнут после тебя, изверг.

— Чтобы заглянуть подальше. Вдруг он решит…

— Брось ты это дело, — Ниго перебил Биста. — Он пойдёт тем путём, который мы ему указали. И когда он окунётся в чернила, я сразу об этом узна́ю. Ты уж поверь.

— А если он всё-таки…

— Он слаб, — Ниго снова не дал Бисту закончить. — Он боится за своих девок, и поэтому он нам не соперник.

— Только вот его девок здесь нет.

— Но он-то об этом не знает, — Ниго самодовольно усмехнулся. — А когда узнает, будет уже поздно.

— Ворон говорил, что он…

— Ворона здесь нет! — рявкнул Ниго. — А ты не трать силы на ерунду. Пусть твои жучки-паучки отдохнут. И ты отдохни — лучше подальше от меня. Я всё сказал.

Бист замолчал, но не потому, что сдался — просто спорить дальше не имело смысла.

«Не трать силы на ерунду», — мысленно повторил он слова Ниго и удивился, как такой глупец сумел завоевать расположение Ворона. Всё-таки иногда ошибаются даже лучшие из нас…

Бист, медленно поднявшись по склону холма, перевалил за его гребень.

Что бы ни говорил Ниго, Бист не собирался уничтожать сплетённую им «паутину», которая опутала всю округу.

Да, на неё уходило много сил, но Бист никогда себя не ограничивал — ни раньше, ни тем более сейчас. Кабы не Ворон, дикий дар давно порвал бы его на куски, однако этого не произошло. И уже не произойдёт.

Ниго был слишком самоуверен. Эта самоуверенность могла обернуться проблемой для Биста, а могла стать возможностью.

Если враг окажется умнее, чем о нём думает Ниго, то Бист узнает об этом первым. Узнает и остановит его. Сам, в одиночку, без чьей-либо помощи.

Ворон это оценит.

А если что-то пойдёт не так, если удача отвернётся от Биста, если ему не удастся победить, то он хотя бы отомстит. Всем и сразу.

Взгляд дикого мага обратился к реке. Там у моста, на самом дне, спала сущность — древняя, страшная, злая. Ниго не знал о ней, никто не знал — только Бист. У него не хватит сил, чтобы подчинить тварь родом из давно прошедших эпох, но он сможет разбудить её. И тогда победителей не будет.

Бист улыбнулся. Заячий страх полностью отпустил его разум.

Глава 18

Я скомандовал остановку, когда до переправы у «Закрытого Глаза» оставалось ещё несколько километров. Здесь наш крошечный отряд снова должен был разделиться.

Дальше пойдём только мы с Большим. Усачу же придётся подождать нас здесь. Подставлять его под мага, управляющего животными, было бы чрезвычайно глупо. Пусть наш прожорливый «транспорт» не совсем зверь — я был уверен, что он разумен, — но рисковать в любом случае нельзя.

Усачу моё решение пришлось не по вкусу. В красных крабьих глазёнках читалась обида, а его единственная клешня безостановочно отщёлкивала возмущённое послание, лейтмотивом которого выступало желание быть вместе с коллективом, смешанное с надеждами на вкусную добычу. Однако я был непреклонен.

— Ты останешься здесь, — твёрдо сказал я, похлопав ладонью по хитиновым наростам на панцире краба. — Так надо. Это приказ.

Услышав мои слова, Усач поник, а затем, поджав конечности под брюхо, медленно сполз по пологому склону прямо на дно неглубокого оврага. Там он замер среди пожухлой из-за сильной жары черёмухи, являя собой олицетворение тоски, печали и одиночества.

— Не думал, что такая уродливая тварь может вызывать жалость, — негромко сказал Большой, когда мы отошли метров на сто, — но мне его и вправду жаль, милостивый государь!

Ничего удивительного. После такого прощания мне и самом было как-то не по себе. Словно я оставил посреди леса несмышлёного ребёнка, а не гигантского краба-людоеда, способного проглотить лошадь вместе со всадником.

— Мне тоже, — признал я. — Но другого выхода нет.

Если Бист сможет взять Усача под контроль, то это серьёзно осложнит и без того непростую ситуацию. Противник и так представлял нешуточную опасность — ни к чему делать его ещё сильнее.

Мы шли между деревьев — быстро, но без лишней спешки. Вокруг было тихо, лишь потревоженные нами птицы перебрасывались между собой возмущёнными криками.

Воздух сильно пах горячей смолой и хвоей. Благодать, одним словом. Хоть сейчас пикник устраивай… Жаль только обстоятельства к этому совсем не располагали.

— Нам бы полдюжины хорошо зажаренных перепёлок и пару бутылок вина, — мечтательно произнёс Большой. Его посетила те же мысль, что и меня.

— Как-нибудь в другой раз, — коротко ответил я, не забывая контролировать местность вокруг.

— Вот так всегда, — вздохнул Большой. — «В другой раз», «когда-нибудь после», «успеется ещё»… Знал бы ты, милостивый государь, сколько раз мне доводилось слышать это в юные годы. И теперь, упустив половину жизни, в ответ на очередное «потом» я хочу произнести только одно слово — «сейчас»!

— Предлагаешь бросить всё и отправиться на поиски перепёлок? — я мельком взглянул на коротышку.

Он шёл, закинув арбалет на плечо, и задумчиво смотрел по сторонам. Ночное пленение, отсутствие нормального отдыха и грядущая драка с двумя дикими магами настраивали его на философский лад.

— Нет, милостивый государь, я всё понимаю — мы на войне, а на войне нет места пустым развлечениям, — Большой покачал головой. — Просто иногда кажется, что я не успеваю жить притом что и так провёл половину жизни в забытьи. Хочется спать и высыпаться, хочется есть и наслаждаться едой, хочется, в конце концов, говорить с людьми, а не убивать их…

Я ещё раз посмотрел на коротышку. Подобная хандра — это следствие хронической усталости, помноженной на постоянный стресс. Излечить такой недуг можно только длительным отдыхом. Однако в моём арсенале имелся способ, чтобы временно купировать неприятные «симптомы».

«Пациента» следовало хорошенько замотивировать, для чего требовалось подобрать правильные слова.

Правда, если Марка, к примеру, достаточно было бы просто разозлить, то на воспитанном и в меру образованном аристократе, каковым являлся Большой, обычные уловки, пригодные для солдат, сработают очень вряд ли. С ним придётся действовать тоньше…

— Вдоволь спать, от пуза жрать и общаться с себе подобными? — я загнул три пальца. — Это все твои желания? Ничего не забыл?

Большой с удивлением кивнул.

— Бродячий пёс мечтает примерно о том же, — усмехнулся я. — А ты на бродячего пса непохож.

— Все мы по природе животные, — Большой лишь слегка пожал плечами.

Другой на его месте начал бы спорить, но коротышка оказался куда умнее. Согласившись с моим аргументом, он вроде как лишил его силы. Впрочем, на этом и строился мой расчёт, а первые фразы были лишь «подводкой» к настоящей «атаке».

— Все, — согласился я. — Но не все готовы потакать своей животной натуре. Иначе ценность жизни измерялась бы исключительно количеством выпитого и съеденного, а набитая вовремя утроба превратилась бы в главную и единственную цель существования.

Я специально свёл всё к удовлетворению самых «низменных» потребностей, хотя изначально желания Большого были куда обширнее.

— Разве это плохо? — возразил он. Скорее из чувства противоречия, нежели из желания поспорить по-настоящему.

— Смотря для кого, — ответил я. — Для опарыша, поедающего разлагающийся труп, — очень хорошо. А для человека, который уже упустил половину жизни, — строго наоборот.

— Думаешь, моей жизни не хватает смысла? — напрямую спросил Большой. — Многоумные учёные мужи прошлого искали его, но их поиски не увенчались успехом. Я же и подавно не справлюсь.