Этот мир не выдержит меня. Том 6 (СИ) - Майнер Максим

— В жизни нет смысла, поэтому его невозможно найти, — сказал я. — Его можно только придумать.

— И ты смог, милостивый государь? — Большой слегка улыбнулся. — Не поделишься своей мудростью?

— Не поделюсь. Эта мудрость у каждого своя.

— И как же мне её отыскать?

— Оглянись вокруг. Посмотри на разграбленные деревни, на сожжённые дома и вытоптанные посевы. Посмотри на замученных крестьян, на изнасилованных женщин, на осиротевших детей. Быть может, они помогут тебе найти ответ.

Разумеется, ничего из перечисленного поблизости не было. Никаких ужасов — наоборот, сплошное умиротворение и благорастворение воздусей. Однако Большому, судя по выражению его лица, хватило воображения, чтобы превратить мои слова в живые образы.

— Ты уже просрал одну половину жизни по чужой вине, — я стал намерено груб. Такой контраст с предыдущими вкрадчивыми речами должен был произвести нужное впечатление. — Постарайся не сделать то же самое со второй, но уже по своей.

В глубине души Большой был идеалистом, а для идеалиста нет лучшей цели, чем борьба со злом. Благо зло как раз находилось неподалёку.

Правда, прийти к этой мысли коротышка должен был исключительно своим умом. Идеи, до которых человек додумался сам, «въедаются» в сознание гораздо лучше привнесённых извне. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы подтолкнуть процесс в нужную сторону.

Всё получилось как нельзя лучше. Большой кивнул и замолчал — следующие полчаса, пока мы шли до границы леса, он обдумывал всё сказанное мной. Результатом раздумий стали прояснившийся взгляд и решительно сведённые к переносице брови. От недавней хандры не осталось и следа.

Теперь Большой готовился показать всё, на что способен. А способен он был на многое.

На опушке нашим взорам открылась равнина, бугрившаяся холмами, изъеденная оврагами и перечёркнутая линиями кривых просёлочных дорог. Вдали высилась громада гигантского моста, напоминавшего своими очертаниями чудовищных размеров закрытый глаз. Сплошь знакомые места.

В прошлый визит я слегка освежил здешние скучные ландшафты несколькими симпатичными воронками от взрывов, однако отсюда их было не видно. Сегодня брать с собой порох я не стал: во-первых, почти весь он ушёл Серому, а во-вторых, Ниго и Бист вряд ли благородно позволили бы мне подвести мины под их засаду.

Впрочем, мы и без взрывов кое-что можем…

— Держи, — я протянул Большому маленький пузырёк с эликсиром длинного голоса.

Доза была совсем крохотная — по моим расчётам, её могло хватить на час, максимум — на полтора.

Впрочем, больше нам и не нужно. Мы либо победим быстро, либо не победим вообще.

Нет, можно было сделать всё по науке: провести тщательную разведку местности, а затем, переждав ночь, ударить перед самым рассветом, когда Ниго и Бист будут к этому меньше всего готовы. Ну, либо выманить обоих диких магов на заранее подготовленные рубежи, ответив на их засаду своей, или вообще подтянуть сюда с полсотни бойцов, чтобы навалиться на противника со всех сторон разом.

Жаль только мы не располагали достаточным количеством времени для всех этих «экзерсисов». Да и рисковать солдатами я не хотел. В схватке с дикими магами у них было немного шансов уцелеть.

Так что вопрос с Ниго и Бистом придётся решать быстро, малыми силами и без серьёзной подготовки.

Иначе никак. Если застрять здесь надолго, то весь остальной мой план пойдёт прахом. Допустить этого я не мог…

Большой, в отличие от Лэйлы и Клопа, спорить не стал. Он отпил из пузырька ровно половину, а оставшееся вернул мне.

Задержав дыхание, я влил в рот несколько капель эликсира. Тягучая маслянистая жидкость по вкусу напоминала полынь, присыпанную кайенским перцем. Гадость, одним словом. Не о таком напитке мечтается жарким летним днём.

«Приём», — мысленно произнёс я.

— Слушаю, — негромко ответил Большой, а вот привычное «милостивый государь» он добавил уже без слов.

Сознание царапнуло отголосками чужих мыслей, однако это продлилось буквально долю секунды. Я лишь успел понять, что коротышка прикидывает дистанцию, с которой сможет работать в условиях лёгкого ветерка, набегающего со стороны реки.

«Я иду первым, ты вторым, — „громко“ подумал я. — Расстояние выбирай сам. Ниго — это тот, который расписан татуировками, — в приоритете. Думаю, он представляет наибольшую опасность. Биста я не видел, и насколько он силён, не знаю. Если получится, его попробуем взять живым. В остальном — действуй по ситуации. Видишь возможность стрелять — стреляй. Если совсем прижмут — беги. Путей отхода два: через мост на ту сторону реки или обратно к Усачу. Через мост уходим только в крайнем случае. Запомнил?».

«Запомнил, милостивый государь», — Большой был собран и деловит.

Разумеется, мы обсуждали всё это далеко не в первый раз, но повторение — мать учения. В стрессовых условиях память иногда подводит даже самых опытных бойцов.

«Если всё вдруг пойдёт коттару под хвост, про меня не думай, — добавил я. — Не надо изображать из себя героя, просто уходи. Ты меня понял?».

«Понял, милостивый государь, — ответил Большой. — Если случится „вдруг“, я просто уйду».

Мысли не имели интонаций, но хорошо передавали настрой и, судя по обрывкам эмоций, просочившимся против воли коротышки, он бессовестно врал мне прямо в глаза. Или правильнее будет — прямо в голову?

Впрочем, изобличать эту ложь я не стал. Взрослые люди сами принимают решение, когда уходить, а когда оставаться. Сам я вряд ли бы бросил Большого, поэтому не имел права требовать от него более благоразумного поведения.

Я посмотрел на небо, где десятками и сотнями кружили вороны. Они слетелись сюда почти сразу после недавней бойни и до сих пор пировали останками павших. Очень надеюсь, Бист не может использовать их для разведки, иначе никаких шансов на скрытное передвижение у нас нет.

От такого количества наблюдателей не спрятаться ни при каких раскладах…

«Идём», — я поправил клевец, висевший на поясе, скинул ружьё с плеча и проверил фитиль. Малиновый огонёк горел мягким уверенным светом.

«Идём», — повторил Большой. Арбалет уже давно был у него в руках, а наконечник болта вызывающе поблёскивал на солнце.

До чернильного пятна, где нас дожидался враг, по моим прикидкам оставалось чуть больше километра. Если повезёт, то мы сумеем застать Ниго и Биста врасплох…

Я сделал всего несколько шагов и сразу понял — не повезёт.

«Что случилось, милостивый государь?», — спросил Большой. Он пока ничего не заметил, лишь почувствовал моё напряжение.

«Готовься», — ответил я. И сам подал пример, сместившись на несколько метров в сторону, к густому разросшемуся кустарнику.

Защитить он мог только от взгляда, но и то хлеб. Более надёжного укрытия поблизости всё равно не было.

Большой тоже не стал стоять столбом. Он подался назад, ещё сильнее увеличив дистанцию между нами, и замер в тени невысокого кривого деревца. Всё правильно. В арсенале у Ниго имелось несколько весьма неприятных приёмов. Если зацепит одного, то второй точно не пострадает.

«На склоне впереди никого, милостивый государь».

Я тоже пока не видел противника. На первый взгляд всё было как прежде. День неспешно клонился к вечеру, солнце напекало макушку, а лёгкий ветерок несмело трепал сухую траву. Только вороны — те самые, что кружили тут и там, — несколько секунд назад вдруг резко спикировали на землю.

Именно эта странность привлекла моё внимание.

Казалось бы, мелочь. Мало ли что могло заставить птиц так поступить — я не орнитолог, чтобы разбираться в повадках пернатых. Однако их действия выглядели слишком синхронно, слишком механистично — животные так себя никогда не ведут. По крайней мере, по собственной воле.

— Ох-ни! Ы! Р-р-уп!

Со всех сторон послышались странные вопли. Я даже не сразу понял, что их издавали вороны — практически невидимые в траве, они надрывали глотки, с трудом выдавливая из себя столь несвойственные им звуки.