Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

Я села, опираясь на руки, и огляделась. По всей гостиной стояли горшки, в которых вместо цветов теперь был пепел. За окном темнела мертвая яблоня. Джеймс все так же лежал рядом с диваном, но страшные раны на его лице немного зажили. Рядом на полу сидел дед, вытянув худые ноги и прислонив свою огненную голову к обугленному остову дивана. Два тела, в центре гостиной и у окна, были прикрыты пледами.

— Твоему брату нужна помощь лекарей, Эдриан.

— Я вызвал через зеркало и лекаря, и магмобиль, и стражников. Все должны приехать с минуту на минуту.

— А как Клиффорд Тернер?

— Жив. Тело отца частично закрыло его от огня, а потом ударная волна выбросила наружу. Хотя пострадал он сильно и, если бы не его магия, точно бы умер. Просил какое-то время его не трогать — говорит, в саду легче восстановить силы.

— А где миссис Уилсон?

— Я левитировал ее в спальню. Пришла в сознание и выслушивает благодарности Генри. Он сегодня понял, что она помогла тебе его вылечить. Почему ты мне не сказала?

Я прикрыла глаза. Страшная черная комната с живыми и мертвыми кружилась перед глазами.

— Потому что это не моя тайна, Эдриан.

— Но Джеймс, судя по всему, ее знал, верно?

— С самого начала, Эдриан. Он потому и нанял ее. Все эти годы она понемногу делилась с вами силой.

— Джеймс? — брови Эдриана изумленно взлетели вверх. — Похоже, я слепой дурак.

— Уже нет, — усмехнулась я.

Он качнулся ко мне и поцеловал в лоб.

— Эдриан, уцелел ли хоть один записывающий кристалл?

— Да. Тот, который Джеймс вплавил в мою пуговицу. Запись остановилась в момент взрыва, но все, что происходило до, посмотреть можно.

— Значит сегодня тебе нужно собрать газетчиков. Если ты отложишь это на завтра, когда будет опубликовано сделанное по приказу Бейли фото, любые твои заявления будут восприняты как оправдания. Не факт, что тебе поверят.

— Ты помнишь, что сказал про тебя Бейли? Твой секрет будет раскрыт, Теодора.

— Я понимаю, Эдриан. Я готова. Запись прольет свет и на другие вещи. На темные дела Харриса, например. Кроме того, она подтвердит слухи о том, что виталисты живут в городе среди обычных людей, и Дозору об этом известно. Напомни, какая кара ждет тебя за раскрытие этой тайны?

— Я перестану быть начальником Дозора и жителем Станингема. А помнишь, ты спрашивала, готов ли я буду при необходимости уехать из города ради тебя? Я хочу вернуть тебе вопрос. Согласишься ли ты уехать вместе со мной?

— Мистер Брикман, — снова вмешался дед, — я буду очень рад, если вы с Теодорой поселитесь в Гаре. Знаете ли, нам очень не хватает стихийников.

Опираясь на руку жениха, кряхтя, как старушка, я поднялась и доковыляла до Джеймса.

— Он спас нам жизнь, Эдриан.

— Я знаю, — сжал зубы он, опускаясь рядом со мной и беря брата за руку. — Он все понял раньше меня.

— Просто мы с вашим братом, мистер Брикман, сразу узнали артефакт, — пояснил дед. — Вы слишком молоды. Это оружие использовалось в Магической войне. Неизвестно, как и зачем Бейли хранил его столько лет.

— Меня гораздо больше удивляет, почему он решил использовать артефакт, понимая, что это убьет всю его семью, — покачала головой я и вспомнила о важном. — Эдриан, надо освободить моего отца. Он лежит, связанный по рукам и ногам, у нас дома. Я думаю, страшно переживает.

— Я отправлю к нему людей, дорогая.

Через несколько минут в дверь постучали. Взмахом руки Эдриан вынес горшки с останками цветов из гостиной, и где-то в районе кухне они рухнули на пол грудой осколков. Потом он задернул шторы на разбитом окне, за которым виднелось мертвое дерево, и пошел открывать дверь. Оказалось, что все, кого ждали, приехали одновременно.

Лекари аккуратно переложили Джеймса на носилки и погрузили в магмобиль. Мне казалось, что кому-то нужно поехать с ним и проконтролировать оказание помощи, но и я, и миссис Уилсон, и дед едва стояли на ногах. Эдриан сунул лекарю золотой и посулил еще за то, чтобы за Джеймсом ухаживали как следует.

Стражники по просьбе Эдриана магией восстановили разбитое окно, бросая косые взгляды на почерневшую яблоню, а потом ушли, забрав тела Бейли и его внука. Эдриан отправился следом, а мы с поднявшейся с постели миссис Уилсон и Генри — как же нам пригодились его способности! — остались приводить дом в порядок. Через пару часов к нам пришел мой отец. Он хотел убедиться, что я и Генри не пострадали, выяснить, что произошло, и проводить меня обратно домой. Я сказала отцу, что останусь на Зеленой Аллее до возвращения хозяина дома, чтобы узнать новости, и отец составил мне компанию в ожидании.

Эдриан вернулся поздно вечером, такой уставший, что едва мог говорить. Поскольку в гостиной больше не было мебели, мы все собрались в столовой.

— Я все рассказал и показал газетчикам, — с трудом произнес Эдриан. — Конечно, вызвал страшный переполох. Завтра информация будет во всех газетах. Кроме того, я отправил отчет в столицу. Остается ждать следователей и наказания за произвол. Думаю, уже завтра меня вызовут на допрос. Надеюсь, нам дадут время, чтобы собрать вещи.

Он потер лицо руками и продолжил:

— Я боюсь, что завтра мы все станем объектами пристального внимания. Я приказал установить круглосуточную охрану за этим домом и за домом в Тихом переулке. Пока все передвижения — только в магмобилях Дозора.

— Ты боишься, что нам будет грозить опасность?

— Я не знаю, чего ожидать. Не понимаю, как все это будет воспринято в обществе.

Через час приехали двое стражников, один из которых отвез нас с отцом домой.

На следующее утро отец в сопровождении одного из сотрудников Дозора вышел из дома и скупил все газеты, которые смог найти. Вернувшись, он рассказал, что Станингем гудит. В «Городском вестнике» про Бейли рассказывалось на двух полосах. Его называли «чудовищем, начавшим с казни своей жены и закончившим убийством своего внука», «монстром, который угрожал ребенку», «противником виталистов, перешедшим все границы» и «магом стихий, который опозорил свой вид». Цитаты из речи Бейли про «жалких людишек» и «тупиц-работяг» разом настроили против него большую часть города. Из защитника он мгновенно превратился во врага. Новость про виталистов, живущих с позволения властей в городе под контролем Дозора, на этом фоне просто терялась, тем более что слухи об этом, вероятно, запущенные самим Бейли, ходили давно. Даже преступная деятельность Харриса была упомянута вскользь.

В одной из газет написали, что вернуть магов жизни было «давно пора» и «лучше они будут жить в городах, принося пользу, чем сидеть взаперти на своем севере». Начальник Дозора, который решил жениться на виталистке, не вызвал особого осуждения. Кто-то из рациональных газетчиков заметил, что он «хорошо устроился». Другой написал, что «женщина-виталист под тотальным контролем начальника Дозора вряд ли будет опасна». Словом, сейчас общественное мнение было как никогда далеко от тех настроений, которых пытался добиться преступник. Впереди забрезжил просвет.

Миссис Уилсон, приехавшая к нам в обед вместе с Генри на магмобиле Дозора, поведала, что Эдриана вызвали на службу прибывшие сотрудники столичного управления. Оставив у нас ребенка, она отправилась в госпиталь навестить Джеймса.

В течение ближайших нескольких дней никаких решений в отношении Эдриана принято не было. Джеймс шел на поправку в госпитале. Регулярно навещавшая его миссис Уилсон рассказала, что он пытается шутить, но подавлен — все-таки ожоги сильно изуродовали его лицо. Кухарка напомнила ему, что Эдриану, выглядевшему намного старше меня, внешность не помешала найти любовь, и посоветовала набраться терпения. Джеймс на это только усмехнулся.

Генри постепенно приходил в себя, забывая ужасные мгновения, когда он был под прицелом магострела. Эдриан говорил, что первые две ночи после взрыва мальчик спал с ним, боясь оставаться один в своей комнате, и просыпался посреди ночи от кошмара. Но постепенно плохое забывалось, и я надеялась, что новые впечатления и эмоции вытеснят все, связанное с семьей Бейли. Все-таки память детей не так долговечна, как у взрослых.