Егерь. Охота (СИ) - Скиба Николай

Татуировки на левой руке отозвались серебристым светом.

Узор здесь был другим — воздушные спирали, завитки ветра, петли и изгибы, повторяющие движение урагана. Они текли по коже холодным серебром, переливались, как капли ртути на стекле. Не жгли, а морозили — каждая линия оставляла за собой дорожку онемения.

Серебро поднималось по запястью, обвивало предплечье сложными узлами. Добралось до локтя, перекинулось через него изящной аркой и потянулось к плечу. Холод проникал глубже кожи, забирался под мышцы, добирался до костей.

Я дрожалот предвкушения.

Когда два узора встретились на груди — огненный справа и ветряной слева…

Воздух взорвался.

Вихрь искр закружился вокруг меня, красные и серебристые точки света танцевали в хаотичном танце. Жар и холод столкнулись в центре груди, породив что-то третье — живую энергию.

На плечи легла физическая, ощутимая тяжесть. Словно мне надели мантию из свинца. Как корона на голове короля.

Я почувствовал связь с двумя Альфами одновременно.

Не ментальную, как с обычными питомцами. Это было глубже, старше, фундаментальнее. Как будто между нами протянули цепи, выкованные из самой сути стихий. Узы, которые не разорвать ни временем, ни расстоянием, ни смертью.

Пакт.

Древний договор между человеком и первозданными силами природы. Такие заключали шаманы в старых сказках.

Искры рассеялись.

Огненный Тигр медленно опустился на живот, пока его морда не оказалась на уровне моих глаз. Расстояние между нами сократилось до сантиметра. Я видел каждую полоску на его шкуре, каждое движение мускулов под кожей. Чувствовал исходящий от него жар, которого хватило бы, чтобы растопить лёд во всей пещере.

В янтарных зрачках отражался свет моих татуировок — красный и серебристый.

Он открыл пасть, обнажив клыки. Я приготовился к рыку, который потрясёт пещеру, или к очередному ритуалу с дыханием.

Вместо этого в моей голове прозвучал голос.

Чёткий, глубокий, мужской голос.

Не мыслеобразы, которыми обычно общались со мной звери. Не картинки или эмоции. Это была речь — настоящие слова, произнесённые разумом древней Альфы. Слова, которые он знал, понимал и выбирал с той же осознанностью, что и любой человек.

Нам нужно поговорить, Зверомор.

Со смерти Радонежа прошла неделя.

Тадиус стоял в центре зала, его красные глаза горели холодным пламенем, пока он обводил взглядом жалкие остатки некогда могущественной организации. Так он считал.

Воздух был тяжёлым от запаха крови, магии и разложения.

Крагнор сидел на каменном выступе, демонстрируя свою новую ногу. Конечность, выращенная водной магией, выглядела почти нормально — мышцы, кожа, даже волоски на икре казались естественными. Но цвет был неправильным. Слишком бледным, с синеватым оттенком, как у утопленника. И двигалась она с едва заметной задержкой, словно мозгу требовалось дополнительное усилие, чтобы послать сигнал в чужеродную плоть.

— Она работает, — сказал Крагнор, сгибая колено. — Но это всё не то… Ещё и силы тратит.

— По крайней мере, ты можешь ходить, — холодно заметил Тадиус. — Что уже больше, чем я ожидал после твоего… стратегического отступления.

Крагнор сжал кулаки, но промолчал. Его гордость была уязвлена сильнее, чем тело.

Мирана жалась к стене, её глаза дёргались между лидером и входом в пещеру, словно она высчитывала, успеет ли добежать до выхода, если Тадиус решит продемонстрировать на ней своё недовольство. Девушка выглядела измождённой — поимка Ледяного Оленя отняла у неё много сил.

— Давайте подведём итоги нашего… успеха, — продолжал Тадиус, начиная ходить по кругу. — Мы упустили Альфу Огня. Более того, теперь она наверняка расскажет ему о глубинах Раскола. Ещё мы упустили Альфу Ветра, который теперь явно стал сильнее. Невозможно, чтобы пламя не разбудило ветер. А ещё мы потеряли Радонежа.

Каждое слово он произносил как удар хлыста.

— И всё это ради чего? — Тадиус остановился, его взгляд упал на Крагнора. — Ради того, чтобы один из вас сбежал с поля боя, а второй превратился в кровавое месиво? Такого результата мы добивались?

— У нас есть Ледяной Олень, — напомнил друид, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Мирана справилась. Ты бы сам видел, во что этот парень превра…

— Молчать.

Слово прозвучало тихо, но воздух в пещере мгновенно стал вязким. Крагнор подавился на полуслове, схватился за горло. Магическое давление навалилось на всех присутствующих, заставляя дышать с усилием.

— Я говорю, — продолжил Тадиус спокойным тоном. — Ты слушаешь.

Он сделал жест, и давление ослабло ровно настолько, чтобы Крагнор мог дышать.

— Да, у нас есть третий ключ. Альфа Льда находится в наших руках, как и Альфы Тени и Земли. Три из семи. Это… приемлемо.

Тадиус остановился у дальнего угла пещеры, где царила непроглядная тьма. Неестественная, плотная…

Живая.

Она медленно клубилась, переливалась, иногда принимая очертания, которые тут же расплывались.

— Моран, — позвал Тадиус. — Как проходит твоя… трансформация?

Из тьмы донёсся голос. Он был едва узнаваем — хриплый, словно говоривший долго не пользовался горлом. Но в нём звучала тёмная, холодная сила, от которой у Мираны побежали мурашки по коже.

— Боль уходит, — прошелестел голос. — Я чувствую их всех. Мёртвых. Они зовут меня. Хотят вернуться.

— Превосходно, — кивнул Тадиус. — Говори с мёртвыми, особенно когда у нас осталось так мало живых.

Тьма в углу сгустилась, приняла почти человеческие очертания. Красные точки — глаза — вспыхнули в том месте, где должно было быть лицо.

— Скоро я буду готов, Первый. И тогда… Я заставлю их всех пожалеть.

— В своё время, — холодно ответил Тадиус. — Сейчас у нас две самые сложные цели.

Он повернулся к остальным.

— Альфа Крови и Альфа Жизни. Эти древние твари живут уже тысячи лет и обе хорошо скрыты, обе невероятно опасны. Но без них наш план останется лишь мечтой. При желании они могут уничтожить любого зверолова за секунду. Так что не думайте, что дальше будет легче.

— Альфа Крови, — прошептала Мирана. — Говорят, она может убить одним взглядом.

— Легенды, — отмахнулся Тадиус. — Не настолько сильны. Но доля истины в этих словах есть. Что касается Альфы Жизни… — он помолчал. — Её даже найти будет непросто. Сложно найти жизнь, когда её так много вокруг.

Крагнор осторожно поднялся на ноги, проверяя равновесие на новой конечности.

— Что с этим парнем? Максимом. Он становится слишком опасным. У него уже две Альфы.

— Я знаю, — ответил Тадиус. — И это меняет всё. Счёт теперь три против двух в нашу пользу. Но он не владеет Альфой Огня — не сможет.

— Мы тоже ими не владеем, — усмехнулась Мирана.

— Пусть они и хранятся в плену, но у нас есть козырь. Моран сумеет воззвать к силе Альфы тени — теперь он достаточно силён. А мне нужна Кровь… — пробормотал Тадиус.

— Тогда ударим по парнишке, — вдруг прохрипел Моран из своего угла. — Пока он слаб.

— Нет, — покачал головой Тадиус. — Время прямых атак прошло. Идиот, ты слушал Крагнора? Понимаешь, что произошло в той пещере? Зверомор с двумя стихиями. Нет… Мы сделаем кое-что другое.

В красных глазах лидера «Семёрки» мелькнуло что-то хищное — тот же холодный блеск, что появляется в зрачках змеи перед броском.

В этот момент из тёмного туннеля донеслись медленные, неуверенные шаги. Как будто их владелец с трудом удерживал равновесие, но каждый следующий шаг звучал чуть увереннее предыдущего. Эхо отражалось от сводчатых стен пещеры.

Все обернулись ко входу. Крагнор инстинктивно напрягся, его новая нога дёрнулась в непроизвольном спазме. Мирана снова прижалась спиной к стене. Даже тьма в углу, где скрывался Моран, сгустилась плотнее, словно готовилась к атаке.

Из-за поворота показалась Эрика.

Она выглядела как призрак самой себя.

Если раньше друид Жизни могла похвастаться пышными формами и здоровым румянцем, то теперь от той женщины не осталось и следа.