Егерь. Охота (СИ) - Скиба Николай

Лицо осунулось так сильно, что скулы выступили острыми углами под натянутой кожей. Глаза запали глубоко в глазницы, окружённые тёмными кругами усталости. Некогда пышные волосы поредели, свисали тусклыми прядями, местами выпадая целыми клоками.

Но хуже всего были следы яда Альфы. Чёрные вены проступали под бледной, почти прозрачной кожей, создавая сеть тёмных линий, что тянулись от основания шеи к ключицам, спускались по рукам до самых запястий. Они не пульсировали, как раньше, когда яд пожирал её изнутри, но и не исчезли полностью. Застывшая паутина разрушения — постоянное напоминание о том, как близко она подошла к смерти.

Эрика двигалась осторожно, как старуха, переставшая доверять собственным ногам. Одной рукой она придерживалась за шершавую стену пещеры, пальцы цеплялись за каждый выступ. Дыхание было поверхностным, прерывистым, словно лёгкие разучились нормально работать.

Но глаза…

Они всё ещё горели тем же безумным огнём, что и прежде. Может быть, даже ярче — словно близость смерти только подлила масла в пламя её одержимости.

— Радонеж мёртв, — сказал Тадиус без предисловий.

Эрика остановилась посреди пещеры. Рука соскользнула со стены, повисла плетью вдоль тела.

Несколько секунд она стояла неподвижно, обрабатывая услышанное. Потом её лицо начало меняться — сначала удивление, затем непонимание, и наконец…

Ярость.

Губы растянулись в звериной гримасе, обнажив зубы. Ноздри раздулись. В глазницах вспыхнули два жёлтых огонька — остатки магии жизни, которую она ещё могла контролировать.

— Что⁈ — голос сорвался на крик, отразился от стен и вернулся искажённым воем. — КТО⁈ КАК⁈

Звук был настолько пронзительным, что Мирана вздрогнула и прикрыла уши ладонями.

— Тот самый парень, — ответил Крагнор, в его голосе послышались нотки неуверенности. — Зверолов из деревни. Он… он Зверомор, Эрика. Разорвал Радонежа на куски. Я еле ушёл, прости…

Слова повисли в воздухе. Крагнор сглотнул, его кадык дёрнулся под кожей. Воспоминания о том бое всё ещё были слишком свежими — запах крови, звук ломающихся костей, нечеловеческий рёв твари, в которую превратился мальчишка.

Эрика медленно, с механической точностью робота повернула голову к Крагнору. Движение было настолько плавным и неестественным, что у друида Воды побежали мурашки по спине. В её взгляде читалась такая концентрированная ненависть, что маг отшатнулся.

— Ты сбежал, — прошелестела она, и каждое слово прозвучало как лезвие, разрезающее воздух. — Оставил его умирать. Одного. Трус.

Крагнор инстинктивно отодвинулся ещё дальше, его спина уперлась в каменную стену. Новая нога подводила, заставив схватиться за выступ, чтобы не упасть. Водяная магия забурлила в венах — защитная реакция на угрозу.

— Эрика, — произнёс Тадиус предостерегающе, но в его голосе не было приказа. Скорее любопытство — ему было интересно, как далеко зайдёт конфликт.

Но она не слушала. Ярость кипела в ней, как лава в жерле вулкана, требуя выхода. Руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Несколько капель упали на каменный пол, зашипев при соприкосновении с поверхностью — кровь друида Жизни теперь была ядовита.

В воздухе запахло запахом разложения, смешанного с ароматом цветущих растений.

Мох на стенах пещеры начал разрастаться с неестественной скоростью, тянулся зелёными щупальцами к потолку. Но тут же чернел и осыпался — сила была нестабильной, разрушительной.

А потом что-то изменилось.

Словно кто-то щёлкнул выключателем. Эрика вдруг выпрямилась, забыв о слабости в ногах. Руки разжались, ярость мгновенно сменилась удивлением, затем заинтересованностью. Глаза расширились, зрачки сузились.

Выражение её лица стало таким, словно она услышала далёкую мелодию, которую никто другой не мог различить.

— Постойте, — прошептала она, и в голосе зазвучали совершенно новые интонации. Охотничий азарт. — Я его чувствую.

Тадиус сделал полшага вперёд, его красные глаза заинтересованно сузились.

— Кого? — спросил он, и в пещере стало так тихо, что слышалось капание воды где-то в глубине туннелей.

Эрика медленно облизнула потрескавшиеся губы, на её лице расцвела хищная улыбка. Такая улыбка появляется у кошки, которая почувствовала запах мыши в стене.

— Зверомора, — произнесла она имя как заклинание. — Он здесь. Не физически, конечно. Но его след… его сила… я её ощущаю.

Девушка прижала ладонь к груди, прямо над сердцем, и закрыла глаза. Лицо исказилось от концентрации. Чёрные вены на шее слегка потемнели, словно по ним пробежал слабый импульс.

— Слабая, почти неосязаемая связь, Тадиус! Она есть, — продолжала она, не открывая глаз. — Я чувствую отголосок его сущности.

Лидер «Семёрки» сделал ещё шаг вперёд, его красные глаза заинтересованно загорелись. Впервые за всё время, что длился этот разговор, в его голосе появились живые интонации.

— Объясни подробнее, — потребовал он. — Каждую деталь.

Эрика наконец открыла глаза. Зрачки были расширены, словно она находилась под действием дурманящих трав.

— Не пойму, — прошептала она. — Он что, использовал что-то от меня? Как он это сделал? Не могу объяснить, просто чувствую.

Она замолчала, обдумывая ощущения.

— Часть этой тьмы… она резонирует с моей магией. Смерть и жизнь — противоположности, но они связаны, я ведь эксперементировала. Мы связаны через какой-то парадокс.

Мирана, молчавшая всё это время, вдруг фыркнула. Звук прозвучал неожиданно громко в напряжённой тишине.

— Прекрасно, — сказала она с горькой иронией. — Теперь мы окончательно превратились в сборище нелюдей, связанных магическими узами с нашими же врагами. Один изувечил себя тьмой, двое мертвы, Крагнор без ноги, другая еле живая, покрытая чёрными венами как Тадиус татуировками. Что дальше? Только я осталась «целой», так?

Тадиус медленно повернул голову к ней. Движение было плавным, хищным. В его взгляде — только холодная, вдумчивая заинтересованность. Словно он рассматривал интересный экспонат в музее.

— Ты забыла, кто тебя вырастил? — спросил он тихо.

Мирана услышала лёгкое удивление — как у учителя, который обнаружил, что ученик забыл формулу.

Она встретила его взгляд без тени страха. Её губы изогнулись в усталой, циничной улыбке — выражение человека, который уже не боится ничего, потому что потерял всё, что можно потерять.

— Как раз хорошо это помню, — ответила она спокойно. — Именно поэтому и говорю как есть. Кто ещё скажет тебе правду, если не я? Зверомор? Ожившая, мать её, легенда из сказок? Я на это не подписывалась.

Тадиус несколько секунд изучал её лицо, словно читал книгу на незнакомом языке. В красных глазах мелькнуло неодобрение.

Наконец он кивнул — короткий, едва заметный кивок.

— Путь никогда и не должен был быть простым, — сказал он задумчиво, словно размышлял вслух. — Великие цели требуют великих жертв. Но кто же знал…

Он замолчал, потом усмехнулся — звук получился сухой, лишённый тепла.

— Кто же знал, что какой-то обычный пацан из захолустной деревни принесёт нам столько проблем? Не Аларих или Драконоборец, не Альфы, не истинные маги вроде Ария. А просто мальчишка, который два года пролежал больной.

Тадиус повернулся к Эрике, его внимание мгновенно переключилось.

— Эта связь, — произнёс он, и в голосе появились деловые нотки. — Она работает в обе стороны? Может ли он почувствовать тебя так же, как ты его?

Эрика покачала головой, прижав ладонь к груди сильнее.

— Пока только в одну сторону, — ответила она, и в голосе послышалось разочарование. — Связь слишком слаба, слишком односторонняя. Но если он снова использует ту силу… если снова станет Зверем… связь укрепится. Станет двусторонней. И тогда я смогу больше.

— Хорошо, — кивнул Тадиус с удовлетворением. — Тогда теперь у нас действительно всё под контролем. Сейчас он о тебе не знает, а кога когда узнает — ты сможешь больше.

Он начал ходить по пещере медленными, размеренными шагами.